Страница 12 из 38
Потом она доставала со шкафа иконки и книги на церковно-славянском языке с солидным количеством пыли. Рассказывала, что мать у нее была сильно верующая и что она тоже, только вот сделает ремонтОценку ее церковных сокровищ я оставил на потом.
В эту ночь я, как убитый, спал на чистом белье тети Лениной кровати, а тетя Лена на полу, постелив газеты, а поверх их что-то тряпочное и носильное. Под Иисусову молитву успел заметить, как тетя Клава на ложе своем чего-то причитала и о чем-то плакала, может быть молилась
День пятый.
Тетя Лена пообещала приехать завтра в субботу. Вечером позвонил Никитенок. Ему был дан приказ явиться завтра в субботу и пораньше.
День шестой.
Часов в семь вечера я уже бежал по лесной тропинке от вокзала к дому. Мысль, чем все это кончится?, не покидала меня весь день. Может быть не этично по отношению к тете Лене и Никитенку, но во всей этой истории меня не меньше, а может быть и больше, волновала вся эта ненаучная фантастика открывшаяся мне в лице живой техники и говорящей природы. От того глаза мои невольно выслеживали всякие одушевленные и неодушевленные объекты, попадавшиеся мне на пути, а рассудок пытался анализировать препятствия это или не препятствия. Я стал суеверен. И когда, подходя уже к дому, я встретил знакомого мужчину, идущего за водой, тут же стал соображать: А вот мужик с пустыми ведрами, это то же самое, что баба с пустыми, или нет? Ведь насколько мне известно, баба с пустыми ведрами - это примета к неудаче. Интересно, что должен обозначать мужчина с пустыми ведрами?
А вот какая-то парочка идет мне навстречу. Я подошел поближе. Степенно под ручку ко мне приближались тетя Лена с Никитенком
- А-а! А я вас и не узнал. - Сказал я громко.
Они поздоровались со мною, оба важныеЯ догадался, что все в порядке. Договорились.
Тетя Лена приехала с утра и уже сходила с Семеном к нему домой, уже пообедали, и вот теперь прогуливаются.
Договорились!
А я уже и не знал, радоваться мне или не радоваться? Ведь я так этого хотел. А мое открытие оказалась пустым бредом. Да! И пора о нем забыть. Противно даже хуже самой темной старухи стал! В приметы верю, скоро гадать начну на кофейной гуще! И это в наше космическое время!
Я пришел к себе в комнату, бросил в угол портфель и пошел помогать матери.
Мать собирала ужин во дворе под елью. Надо было поставить стулья, скамейки, доски. Народу намечалось довольно много. Пришли соседи. Я носился между кухней, столом и огородом, выполняя обязанности кухонного мужика, и видел, что тетя Лена сидит с моим отцом на дровах, а Семен держится поближе к матери и очень горячо ей что-то объясняет.
Когда все было готово, я направился приглашать тетю Лену к столу. Она сидела, подперев голову кулаком, взглянула меня, задумчиво сказала:
- Он скупой.
- Кто? не понял я.
- Мужик.
Я ждал, что скажет она дальше, как подбежала мать и накинулась на тетю Лену:
- Ты зачем куришь?! Ты зачем куришь?!
- А что?
- Ему не нравится, что ты куришь! Брось сейчас же курить! Слышишь? Чтобы ни одной папиросы в рот!
- Да ну его... Он скупой...
- Кто скупой? Ты вот что, Елена, - не отставала от нее мать, - хочешь нормальной жизни брось все свои замашки! Мужик хороший, хозяин-
- Скупой он.
Но здесь подошел Никитенок, и все направились к столу.
Постой, постой, - соображал я, - значит, ничего еще не договорились. При виде праздничного стола все воодушевились, и жизнь потекла нормальная, застольная. Кто-то из соседей поднял тост за молодых и покатился ужин легко и привольно. Отец играл на гармонии, все пели, плясали Я следил за Никитенком и видел, что ему нравится тетя Лена веселая, разбитная и не совсем старая, она лихо пела частушки и довольно приличные.
Потом, как обычно, не хватило водки, я побежал в магазин, пока он не закрылся. Возвращаюсь к столу, а за столом никого все куда-то разбежались. Смотрю мать, приоткрыв из дома дверь, делает мне рукой знаки: Иди суда. Я иду, захожу на кухню. В кухне Никитенок сидит на табурете, ладони крепко зажал меж колен и вид у него печальный-печальный. Он и так был не из породы дородных и видных мужей, а здесь чего-то совсем съежился. Очки его с толстыми увеличительными стеклами держались на самом кончике носа не то с каплями пота, не то с каплями слез. Обнаженные от очков глаза выказывали, что один из них был не настоящий. Глядя другим, настоящим, мне прямо в лицо, он сказал:
- С ней жить нельзя! Она пьяница и женщина легкого поведения!
- Ну, сын, мы и влипли! Добавила мать.
- Что же это происходит? Никитенок повернулся к матери. Ольга Ивановна! Она целуется с твоим мужиком, а ты не видишь!
Мать выбежала из кухни.
- Ведь она не женщина! Она, я даже не знаю кто! И пьяница! Я столько на нее потратился! Она заставила меня купить две бутылки водки и две пачки папирос! И здесь пила наравне с мужиками! Я ей предлагал: Оставайся у меня. Я тебе постелю на отдельной кровати. Выспишься, я тебя не трону. Я ей давал десять рублей и говорил: Приготовь обед. А она что?
Вошла мать, ведя за рукав тетю Лену, которая предстала пред нами в одной босоножке. Вероятно мать по дороге ей что-то сказала, потому что тетя Лена сразу начала:
- Ты чего на меня наговорила, Ольга Ивановна?
- Елена! Мать стала грудью к ней, спиной к Семену. Ты что творишь, дура ты этакая? Ты соображаешь, что делаешь или у тебя уже память потерянная?
- Ты что меня обижаешь, Ольга Ивановна? Ты меня не обижай я одинокая. Я всем хочу сделать добро. Я не знаю, что на меня наболтали. Ты зря на меня наболтала, Ольга Ивановна.
- Я чувствую, что нас не пара. Отодвинул Семен чуть в сторону мать, чтобы строго посмотреть на тетю Лену.
- Я тоже не очень - Махнула рукой тетя Лена.
Семен все так же выглядывая из-за матери, проговорил сурово:
- Ей нужно каждый день выпивать по пол литру
- Да? Я такую обстановку купила. Могла ли я на такие деньги?
- А что ты делала?
- Что я делала?
- С Сашкой? Целовалась!
Тетя Лена молчала.
- Нехорошо, Елена, - заговорила мать, - не хорошо.
- Нет, мне такие не нужны! И Семен обратно загородился матерью.
- Так ведь и президенты целуются! взмолилась тетя Лена.
- А ты как целовалась?! Вскочил Семен с табурета.
- В щечку
- В щечку?! Нет, не в щечку! Я все видел.
Тетя Лена прищурилась на него внимательно и протянула:
- Ну-у-у, я теперь понимаю, почему у тебя жена умерла.
До сих пор я молчал, но здесь решил вмешаться:
- Товарищи! Подождите мучить человека! Ведь целование не разврат! На Руси всю жизнь здоровались целованием. И потом, ведь она целовала его при всем честном народе
- Елена! Поддержала меня мать. Ты же такая хорошая. Мы же тебя столько лет знаем. Ну зачем ты обижаешь Семена. Ну, извинись перед ним. Ну поцелуй его. Ну же ! Поцелуй.
Тетя Лена упрямо смотрела в пол.
- Ну поцелуй моего сына. Непонятно почему мать решила внести такую поправку в предмет целования.
Тетя Лена улыбнулась, поцеловала в щеку меня, потом мать, и совершенно не собиралась целовать Никитенка.
- Ну вот видишь! Видишь! Не выдержал он.
Тетя Лена поцеловала и его.
Помолчали.
- А у ей губы-то ничего, хорошие, приятные.
Тетя Лена отвернулась к окошку.
- Он скупой.
- А что я должен на нее миллион бросить? Оправдывался Семен перед нами. Нет! Я хочу порядка!
- Он ревнивый.
- Нет! Никогда!
Мать подошла вплотную к тете Лене:
- Он всегда такой порядочный. Ты некрасиво себя повела, Елена
- Он меня любит, а я его нет.
Мать обиделась:
- Нет, я никогда не думала, что ты такая.
- Ну что я сделала?
- Надо выпить рюмочку, или две, но так нажираться, чтобы свету Божьего не видеть! - И повернулась ко мне, прошипела. Не люблю я ее!
- Не хочу я мужа иметь. - Все так же глядя в окно, проговорила тетя Лена. - Муж будет морковку рассчитывать. Я не привыкла мужа иметь. Ему нужна такая жена, чтобы не ела, не пила, а только работала на него. Он сразу мне сказал: Ты пойдешь в дом отдыха посуду мыть, сыта будешь и деньги останутся... А я ему говорю, что пять рублей за еду высчитывают. Так ему не понравилось. Нет. Он крохобор. Пенсию мою сосчитал. Все сосчитал. Уходи, скупердяй! Ты даже боялся купить мне пачку папирос и кружку пива.
Она не на шутку разгорячилась. И я не знаю, чем бы кончилась эта сцена, если бы о нас не вспомнили наши соседи, гости - ведь на столе стояла еще бутылка. Они ворвались на кухню, закричали, загалдели, стали хватать нас руками, и мы были увлечены к столу.
Что же происходило дальше с моими молодыми, я не представляю, причиной чему послужила смесь водки с нервным перевозбуждением. Я был расстроен этой неприятной сценой на кухне. Признаюсь, у меня было ощущение абсолютной трезвости, но потом вдруг, когда мы посидели немного за столом, мне стало очень плохо, я еле-еле дошел до кровати...
Ночью я проснулся, тетя Лена спала у меня в комнате на раскладушке. Утром я ее не увидел - уехала рано.