Страница 7 из 9
4) «И живот бе свет человеком» (Ин. 1, 4)
Вседержительные действия Бога Слова в совокупности тварей суть только живот: о «Нем бо живут, движутся и суть». В разумных же тварях действия эти суть не живот только, но и свет, — не хранит только Господь жизнь их и бытие, но просвещает их, наставляет, руководит. В прочих тварях Он действует всемогуществом Своим: повелит, — и все направляется по воле Его; разумных же тварей просвещает, предоставляя сознанию волю Свою, чтоб они сами свободно шли потом по ее указанию. Дал Он им свободу и не насилует ее, но, предписывая заповеди, как закон, оставляет на свободное решение каждого следовать им или не следовать. Убеждает их, представляет крайнюю необходимость следовать воле Своей, изображает горькие последствия преслушания, даже внешние события так сочетывает, чтобы направить свободу на путь воли Своей, но воли ничьей не связывает. Внутренно внушает ли что Господь, Ангела ли посылает, слово ли дает в уста избранных, — смысл Его велений людям всегда один: вот предлежит тебе огнь и вода; к чему хочешь, туда и простирай руку твою. Затем так делает Господь, что от всякого ожидает самоохотного служения Себе, в исполнении воли Своей. Основание такому порядку действования положил Бог в устройстве самой духовной природы человека.
Силы вещественные суть темные силы; жизнь растений и животных похожа на мерцание света при звездах и луне. Человеческой же духовной жизни образ — ясное сияние солнца. Ей дано внутреннее самоосвещение, с освещением и всех соприкосновенностей, и именно в самосознании человек, сознавая себя, сознает и Верховного Творца своего и Владыку, чувствуя при том всестороннюю свою от Него зависимость и долг служить Ему всеми силами существа своего, в надежде состоять чрез то в вечном благоволении Его, — сознает и свои внешние отношения к подобным себе и ко всем тварям, — сознает и то, как он должен держать себя, и то, держит ли себя как должно. В этом внутренний свет человека, излиянный в него в сотворении его по образу и подобию Божию. Господь, действуя вседержительством Своим и храня духовное естество человека, хранит этот свет и есть, по тому самому, уже свет для него. Но Он есть свет более еще потому, что ко всем лучам естественного света духа человеческого благоволит приливать и Своего Божественного Света, воздействием которого своеличныи свет человека и становится собственно светом, — верным, определенным и все определяющим, все предметы являющим в их точных очертаниях. Это привтечение света духовного в человека (и все духовные твари, высшие его), столь для него необходимо, что, по Откровению, не видим, чтоб и минуту пробыл без него воззванный к бытию человек.
Впервые открыв глаза, он видел уже пред собою Бога, разъяснившего ему, что он есть и как ему следует жить и действовать. Эти определения Божий положили печать на устремления сознания духа человеческого, которые сами по себе оставались бы неопределенными и, следовательно, тускло–светлыми. Из этой определенности они потом не выходили; но хранились и хранятся в человечестве доселе, и будут храниться вовеки. Лучи этого света суть: «страх» Божий, — с чувством всесторонней зависимости и долга служить Богу; «совесть», — с уверенностию быть благоугодным Богу чрез исполнение ее требований; «недовольство» ничем тварным, — с надеждою всесторонне–удовлетворительного благобытия в вечности.
Живущий по этим указаниям Божественного Света пребывает в богоподобии, для коего создан, и состоит, потому, в ближайшем отношении к Сыну Божию, Который есть «сияние славы Отца и образ ипостаси Его». Вседержительное Слово Бог и есть «свет человеком», — свет, просвещающий ведением истин о Боге и делах Божиих, — свет, указывающий совести, что добро и что зло, и воодушевляющий на творение одного и удаление от другого, — свет, отрадою исполняющий сердце непорочное от чувства благоволения Божия и чаяния всестороннего облаженствования в Нем. От века Он есть для людей истина, путь и живот. Приемлющий этот свет стоит у своей цели и, исполняясь светом, бывает всеблажен. Таково было райское состояние первосозданных. Оно было светло, по ясности богозрения и боговедения, по чистоте совести и невозмутимости всех отношений, по великой отраде жизни непорочной и вседовольной. Падение все это расстроило. На духовную сферу человека пал мрак.
5) «И свет во тьме светится, и тма его не объят» (Ин. 1, 5)
Этим кратким положением святой Иоанн очерчивает состояние человечества до явления Господа Спасителя в мире. Произошла тьма с падением, но не подавила света: он во тьме светил и светит. Оставался еще естественный свет, но уже не в той светлости, какую имел прежде, и характера не мог уже держать того же, какой был у него в первоначальном устроении. Сознание и совесть внушали, что прежний образ духовных отношений человека не мог иметь теперь места; требовались новые порядки и учреждения. Что именно нужно было, не придумал бы человек. Сам Бог явился и устроил все. Внешний чин жизни изменен, в соответствие внутреннему настроению, в худший и стал как бы епитимиею кающемуся. Для упорядочения духовного расстройства и разогнания внутреннего омрачения дано сознанию и совести обетование спасения в семени жены, с соответствующими учреждениями. С словом обетования сего засветился свет во тьме падения, который не погасал уже, но все разливался шире и шире и становился светлее и светлее, чрез непрерывные притоки новых лучей Откровения Божия.
Сначала все человечество одинаково причастно было сему свету. До рассеяния людей по лицу земли, Божий откровения и руководительные правила сообщались всем нераздельно. С рассеянием их, прекратилась всеобщность откровений. Но рассеявшиеся роды взяли с собою все, открытое Богом дотоле, и жили при свете того до явления Господа, а многие и доселе живут. Свет этот не сохранился у них в полноте и чистоте; но затмился облаками, измышленных потом самыми народами, суеверных дополнений к первоначальному Откровению. Впрочем, и затмившись, не совсем, однако ж, погас. Мерцания его видны в основных верованиях, общих всем народам.
Чтобы совсем не погас на земле свет, возжженный обетованием спасения, Господь благоволил избрать особый народ, в котором и продолжал хранить это обетование в силе и умножать свет его обстоятельными откровениями о всем, касающемся исполнения его. Указаниями такими полны пророческие писания, которые святой Петр верно наименовал светилом, сияющим в темном месте. «Имамы», говорит он, «известнейшее пророческое слово, емуже внимающе, яко светилу, сияющу в темнем месте, добре творите, дондеже день озарит и денница возсияет в сердцах ваших» (ср.: 2 Пет. 1, 19). Эти слова дают лучшее истолкование того, что значит у святого Иоанна свет, во тьме светившийся, и как он светил. Светился свет во тьме падения, и светило сияло в темном месте изгнания падших, в народе израильском чрез пророческое слово, а у прочих народов посредством естественного света и тех откровений, какие взяли они с собою при рассеянии по земле — и какие, под конец, стали переходить к ним от Израиля. Свет этот сосредоточивался в лице Спасителя и от Него исходил, все просвещая. Он и всегда есть свет для впадших во тьму духовную и держимых ею.
Что свет светился во тьме, это дело Божие. В чем же дело людей? В том, чтоб принять свет и пользоваться светением его. Так ли было? «Омраченные смыслы» не поняли его; темные стремления противодействовали ему; темные противились силы ему и всячески покушались погасить его. Но это не доброе отношение потемненных к свету не отнимало силы светения у света и возможность просвещения им тех, которые искали света и готовы были принять его и пользоваться им спасительно. Тьма не объяла света… И у Израиля, и у других народов были жаждавшие света и чаявшие его свыше. Они тотчас открылись, как только обозначились значения времени пришествия Господня, и особенно когда Предтеча возвестил, что вскоре явится и само солнце правды — Христос Господь. Потом, проповедь святых Апостолов собрала их всех, рассеянных по лицу земли, и образовала из них Церковь святых, которая, в свою очередь, стала светилом, сияющим в темном месте мира сего, не сама о себе, но силою Господа, возглавившего все.