Страница 30 из 39
И вот когда душа смирится, когда сердце сокрушится и истребится всякое высокоумие, тогда приходит к подвижнику сердечная молитва. И нам следует начинать сначала.
Если же в нашем безумном состоянии (в злобе, осуждении, ропоте) попытаемся внедрить в себя непрестанную умную молитву, то добьемся лишь одного - окажемся в сатанинской прелести. Разумеется, было бы неверно, в ожидании совершенного смирения, совсем отложить молитву. Молиться нужно и смиряться нужно. Поводов для смирения у нас хватает. Достаточно искренне и трезво взглянуть на себя - и увидим сплошное безобразие, и в поступках и в помыслах. И вот тут-то поневоле из глубины души закричишь: "Господи, погибаю!" Вот и молитва. Конечно, и чтение книг необходимо. Вопрос о молитве Иисусовой не прост, и обсуждение его не прекращается веками. Есть различные мнения у святых отцов и подвижников благочестия по поводу того, как, кому и когда надлежит обращаться к этому подвигу. Однако я должен признать, что мы, приходское духовенство, мало и неохотно говорим о умном делании Иисусовой молитвы. И дело тут не в косности и бездуховности, а в том, что для нас более актуальны иные проблемы. Что я имею в виду? Многие из тех, кто называет себя христианами, еще и не пытались подвизаться против своей гордости. На ближних своих мы восстаем из-за ничтожного пустяка, на Бога ропщем за то, что Он не исполняет наших грубых похотений. Мы еще очень далеки от любви. Нам бы со смирением идти путем делания заповедей, терпеть с благодарностью наказания Божьи за нашу греховность.
Через это постепенно сердце наше может размягчиться и раскрыться, тогда, не исключено, и Иисусову молитву нашу Христос услышит и не накажет нас за дерзость, а действительно помилует. Чтение необходимо, но надо уметь читать добросовестно и внимательно. Широко известна замечательная книга "Откровенные рассказы странника духовному своему отцу". Ее автор, обладая большим духовным опытом, советует, между прочим, для обретения непрестанной молитвы применять механическое повторение. Он утверждает, что механический повтор со временем привлечет к молитве ум, а затем к уму привлечется и сердце. Но насколько это приложимо к нашей жизни, к нашему духовному опыту? В книге есть эпизод, когда священник возражает старцу по поводу механического повторения имени Божьего. Он говорит, что такой бессмысленный повтор одним языком и греховен, и вреден, что нужно творить молитву со вниманием, стараться делать это от сердца. Старец отвечает, что возражения были бы совершенно справедливы, если бы речь не шла о непрестанном делании молитвы. Вот именно! Когда человек целиком посвятил себя такому подвигу, полностью отрешился от мира, тогда действительно на таком избраннике Божьем сбудутся святоотеческие обещания о скором духовном преуспеянии, стяжании благодатной сердечной молитвы. Мы этим путем не идем. И идти не можем, по недостатку любви к Богу.
Если мы хотим сравнивать себя с великими подвижниками, то уж надо делать это честно. Кто читал эту книгу, пусть вспомнит, как жил ее герой, прежде чем приступил к своему подвигу. С детства он был калекой, потому многие страсти его не затрагивали. Он был женат, но с женой жил целомудренным браком. Каждый вечер они с молодой супругой клали перед сном по тысяче земных поклонов, чтобы не искушаться ночью. Так жил он еще до занятий Иисусовой молитвой. После смерти жены этот человек настолько сильно жаждал научиться непрестанной молитве, что около года ходил по России и искал наставника в молитвенном делании. В результате он сподобился чудесного откровения свыше, даровал ему Господь и наставника - тогда только начался его путь умного делания, которому посвящена эта книга. Не стоит торопиться сравнивать себя с великими людьми. Наше поверхностное подражание чужим подвигам напоминает вот что. Если девушка от всего сердца отвечает своему жениху: "Я тебя люблю и согласна выйти за тебя замуж", это прекрасно, но если она, как заведенная кукла, будет повторять непрерывно: "Я тебя люблю, я тебя люблю, я тебя люблю...", то может и прогневать своего возлюбленного. Так и человек, подверженный гордыне, исполненный грубых страстей, начав постоянно твердить святое имя, рискует вызвать на себя гнев Божий. 160. Иисусовой молитвой и крестным знамением удобно прогонится вся сила вражия.
(65) Наставлениями об Иисусовой молитве, можно сказать, переполнены писания святых отцов, и меня часто спрашивают, почему же нынешнее духовенство мало проповедует на эту тему. В ответ для убедительности приведу восточную притчу. Один человек пришел к другому и спрашивает, нет ли у него весов, чтобы взвесить золотой песок. А тот ему отвечает: "У меня нет веника и совка". Первый удивился: "Что ты так странно мне отвечаешь?" А второй говорит: "Я знаю, что ты этот песок просыпешь, и тебе нужен будет веник и совок, а у меня их нет". Молиться, конечно, чем больше, тем лучше. Но сам подход к молитве должен быть благоразумным. При правильном подходе я увижу, что взялся я молиться молитвой Иисусовой и у меня не получается. Решился полностью посвятить себя Богу, но обнаруживаю, что мне что-то мешает молиться. И вот о том-то, что нам мешает, мы проповедуем постоянно. Если буду внимателен, то увижу, что, во-первых, мне мешает мое сластолюбие. Я плохо пощусь, тело мое не утончено постом и не способно участвовать в молитве, а лишь отвлекает меня от нее. Во-вторых, мне мешают молиться многие мои заботы и привязанности. У меня уйма служебных и семейных, Богом данных, обязанностей, случаются, к сожалению, дела и заботы, которые сочиняешь себе сам.
В результате душа моя привязана к множеству разнообразных вещей, и потому, когда я начинаю молиться, ум мой волей-неволей устремляется к этим самым вещам, и молитва оказывается невозможной. Со всем этим можно было бы справиться, если бы не третья причина. Можно усилить воздержание в пище. Это не так трудно. Мы знаем, что многие неверующие люди только ради похудания сурово голодают, подвижники восточных религий строго постятся ради своих похотных желаний войти, как им кажется, в высшие духовные состояния. Кроме того, можно отсечь и многие наши заботы, освободиться от многих дел. Можно, наконец, и в пустыню уйти. Сел на поезд, уехал в глушь, ушел в горы, уединился - и живи там. Но есть то, от чего не убежишь, то, с чем придется бороться всю жизнь. Это - гордость. Об этой страсти мы говорим и будем говорить постоянно, так как именно она делает нас противниками Бога. Гордость - это не мысль, думать о себе я могу что угодно. Гордость - это наше глубинное переживание, что мы представляем собой нечто значительное. Что мы Богу чуть ли не подарок преподносим своей молитвой, что это наш подвиг, наш достойный поступок. Вот это и делает нас мерзкими перед Богом. Произнося святые слова Иисусовой молитвы, прося Господа о помиловании, нужно осознавать смысл прошения. Вспомним, что мы - приговоренные смертники, что своей греховной жизнью мы осудили себя на казнь - вечную адскую муку.
Нужно остро чувствовать свою обреченность, понимать, что мы именно помилование себе вымаливаем. А у нас получается иначе. Прочтем раз пятнадцать молитву Иисусову и уже всё забыли, не только в помиловании никаком не нуждаемся, но ощущаем себя достойными венцов в Царстве Небесном. Так что не будем удивляться, когда не дается нам дар молитвенный. Жалея нас, уберегая от вечной погибели, Бог дарует истинную молитву только тому, кто взыскует ее, пребывая в чувстве смиренном и покаянном. 161. Иисусова молитва, после Господней молитвы, кажется всех молитв выше; ею-то прямо и просто говоришь ко Господу... Все святые учат, чтоб ум в молитве упражнялся всегда и не отлучался от памяти Божией. (54, 595) Многие обращаются к священнику с вопросом: "Можно ли мне заниматься Иисусовой молитвой?" Надо заметить, что вопрос о том, как заниматься Иисусовой молитвой, не вставал только перед теми людьми, которые или достигли меры истинной любви, или вообще не заботятся о своем спасении, а также перед теми, кто занимается этой молитвой неправильно. Все остальные рано или поздно задаются таким вопросом. Но остановимся пока на этом слове - заниматься. Существует большая разница между тем, когда человек от души просит у Бога прощения этими простыми и великими словами: "Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго" -- и когда занимается упражнением в таком прошении.