Узники коммунизма

Мартын Задека остановился, тяжело перевел дыхание и снова продолжал негодовать: всё больше и больше возбуждаясь:

- Я окончил только семилетку, но научился самостоятельно мыслить и разбираться в вещах и явлениях.

- Да, мы, уголовники, честнее их! Мы никогда не позволяем себе отобрать у человека, например, последний кусок хлеба, а коммунисты во время голода вырывали его изо рта у голодных и умирающих. А сколько они наделали беспризорников и проституток, и теперь, загнав их всех в лагери, постепенно уничтожают, если они не "перековываются" на ихний лад. Или вот, например, еще один факт в натуре: часы, которые я стащил из чужой квартиры, отобрали у меня агенты и теперь сами носят на своих окровавленных руках. Мы, видите, - воры, а они - вожди человечества, хапают у нас наворованное и наслаждаются им! Большевики отличаются от урок только тем, что они организованнее, сильнее и, главное, подлее и бесчестнее нас. Если НКВД за один уворованный чемодан наградило меня, а за другой наказало, то только потому, что в краже первого оно было заинтересовано, а второго нет. Когда в свое время Сталин ограбил Тифлисский банк, Сочинскую почту и ряд почтовых поездов, то этот грабеж он называл экспроприацией и считал себя правым. А когда мы, его питомцы, делаем то же самое, нас ловят и судят за то, что мы не присоединяемся к его кремлевской "малине". Понял? Вы мне говорите, что нужно всё понять и терпеливо переносить; вы собираетесь страдать десять лет в лагерях, - а я при первой же возможности опять сорвусь, и будь она трижды проклята, эта сталинская перековка!

Пусть сначала сам Сталин, этот великий грабитель и людоед, перекуется на порядочного человека, а тогда уже берется за нас. Скажите мне, пожалуйста, - продолжал он взволнованно и горячо, - почему, например, если один налетчик, или два, три, пять, даже сто будут грабить других, то это называется бандитизмом, разбоем, а если этих бандитов и налетчиков соберется, скажем, миллион, то это уже не банда, - а советская власть? На какой же цифре кончается банда и начинается власть "вождей" человечества, - на 101 или 1001? Когда Сталин сидел в царской тюрьме, он тоже считался бандитом и арестантом, а теперь он вдруг стал "отцом, мудрецом, и великим вождем". Ничего не понимаю! Вечером, значит, лег спать бандюгою, а на утро проснулся государственным человеком, да еще и великим. И сна, пожалуй, никакого не видел, а проснулся всесоюзным "паханом". Штука, а? Залез под одеяло какой-нибудь Васька-Косой, а вылез из под него советский гений. И пошла гулять "малина". Да еще и какая! Тут тебе и иностранные дипломаты кланяются, и Академия Наук признает гениальность Васьки-Косого, и сам даже американский президент комплименты ему говорит. А тюремные камеры, где между двумя очередными налетами отсиживался Васька или Йоська-Косой, или хаты, где он жил когда-то во время ссылки, превращают в музеи...

"Смотрите, мол, товарищи, и прочие граждане, вот на этой койке спал этот самый Васька-Косой, а за этим столом он что-то там обдумывал (вероятно, как ему оттуда драпануть и снова налетать на банки и поезда). А вот это одна из его кличек, под которой он обделывал свои делишки; а это его друзья, корешки по банде, и т.д." И всё в таком научном и музейном роде! Раньше, скажем, Академия Наук или дипломат Йоську-Косого в "золотари" к себе не взяли бы, а теперь портреты его вешают на стенах своих кабинетов, книжки о нем сочиняют и, подгоняют под его дела науки разные, что он равен солнцу и бессмертным богам... Да и вы не объясните мне как это получилось с пробуждением Васьки или Йоськи-Косого! Клянусь вам моей свободой, что на этот вопрос никто толком не ответит, даже анархисты. Так же, как невозможно сказать, где кончается не-толпа и начинается толпа. Один, два, пять, десять человек - не толпа, тысяча - толпа. А где между ними граница? Один, два, пять - грабители, а миллион - советская власть. Лег спать бандюгой Васькой Косым, а проснулся Великим Сталиным! Выходит, что весь секрет заключается в силе власти. Хапай сперва мокрое белье с веревок, затем чемоданы, потом банки и поезда, а дальше запускай когти свои в хвост и в гриву проклятой власти, вышибай из седла насидевшихся в нем, покрепче садись в него сам и подставляй морду свою для художников, фотографов и разных поэтов.

И полетят портреты его по всему свету, а стихи по радио. А Васька-Косой ухмыляется: "Позвать ко мне немедленно академика по музейным делам и пусть он изучает мои отмычки, клички, фотографии и прочую воровскую грамоту! А другие ученые пусть займутся моими ногтями, пальцами, пятками и остальными гениальными членами тела, чтобы знали все, кто такой Васька-Косой, когда будут устраивать мне очередную овацию с криками "ура"! Подумайте только: академики изучают Ваську Косого и приветствуют его!

И он стал смеяться, глядя на игравших в карты урок - "будущих мудрых учителей и вождей человечества".

- Значит, - продолжал он после смеха, - вся суть дела в силе и власти, в том, кто кого поскорее объегорит? А раз так, то я пока продолжаю оставаться уркой, да еще и паханом. Я часто задаю себе вопрос, что бы ответил мне на это мой покойный отец? Если бы он мне ответил то же, что и вы говорите, то я...

Он запнулся, не договорил начатой фразы, быстро поднялся с нар, поблагодарил меня за беседу и стал смотреть в окно, напевая слова Есенина из "Письма к матери".

И молиться не учи меня, не надо

Прошлому возврата больше нет.

Ты одна надежда и отрада,

Ты мой тихий несказанный свет.

Затем он снова подошел к нарам и со слезами на глазах очень тихо проговорил:

- Я очень хочу стать другим человеком... таким, как был мой отец... Так хочется правды, и над головой уголочек чистого праведного неба с ясным солнцем и сверкающими звездами!

Он мотнул головой и еще раз пожал мне руку за беседу и молча отошел к своей компании.

Я смотрел на него и думал: сколько сотен тысяч молодых людей, подобных Мартыну, искалечила преступная шайка большевиков и кто успокоит их мятущиеся души?

Позже, спустя несколько месяцев, когда я находился в Сибири, мне рассказывали, что Мартын Задека вместе с другими уголовными заключенными, был переведен в другую камеру, из которой сделали подкоп, довели его до наружной тюремной стены, но кто-то "стукнул" - и затея провалилась.

После этого их вскоре судили и с разными сроками направили в концлагери.

Завезли их в края отдаленные,

Где болото, да водная ширь,

За вину, уж давно искупленную,

Заключили в былой монастырь.

ИВАН БОЙКО

До октябрьского переворота он жил в одной из станиц Кубани, имел свой домик, усадебку с огородом, сеял хлеб. А в худые годы, когда еще жил с отцом, батрачил у богатых казаков, зарабатывал хлебом, кукурузой, "маслянкой". И у него всегда сходились концы с концами, со стола не сходил белый пшеничный хлеб, а из кладовой и погреба - разные припасы. От германской войны он сумел отвертеться и военную повинность проходил в Новочеркасске.

После 1917 года, поверивши большевистским лозунгам и обещаниям, пошел "углублять" революцию. Был на Украине, в Крыму, на Висле. В 1921 году демобилизовался. С красноармейскими документами на руках, он, как бывший батрак и буденновец, сразу же попал в актив станицы и был введен членом в станичный совет. В годы НЭП'а он увлекался личным хозяйством, имел хорошую скотину, свиней, выстроил себе новый дом, приобрел городскую мебель, обзавелся "культурной" одеждой... Словом, "обогащался", но из актива не выходил и советскую власть поддерживал. Так он дожил до коллективизации и страшного голода.

Раскулачивание и высылка в Сибирь не только казаков, но и иногородних, произвела на. него тяжелое впечатление. Он стал пересматривать свое отношение к большевизму и почувствовал себя противником его. От былых, опьянявших его в годы революции лозунгов, не осталось и следа. Его товарищи, за исключением немногих, думали то же самое. Некоторые покидали станицу и уезжали в промышленные центры, другие чувство разочарования в большевизме - заливали "горькой".

Особенно сильно росла ненависть к наехавшим из центра разным "двадцатипятитысячникам" и уполномоченным. Одни из них приезжали, другие уезжали, - и все угрожали, требовали "провернуть", "мобилизнуть", "ударить", "разбудить", "подойти вплотную", "не ослаблять темпов", "не размагничиваться", "спускаться на тормозах", "переключаться на ходу", "во-время и умело выпустить отработанный пар" и т. п.