Страница 5 из 6
В свою очередь, тем же самым будут обосновывать свою позицию и противники затеваемой реформы.
Обрядовые перемены начались с того, что Патриарх повелел исключить статьи о двуперстии и 16 земных поклонах на молитве Ефрема Сирина в новых изданиях Псалтири 1652-1653 гг. Первой реакцией на эти новшества стал протест старых московских справщиков – иеромонаха Иосифа Наседки и Савватия. Они подали в отставку и покинули Печатный двор. Накануне Великого поста 1653 г. Патриарх опубликовал "Память". Этим меморандумом он оповещал свою паству, что отныне следует творить поклоны Ефрема Сирина по-новому (4 земных и 12 поясных, а не 16 земных) и креститься троеперстно. Увы, Патриарший указ не содержал никаких разъяснений и не объяснял пастве, почему привычные обряды отныне заменялись новыми в приказном порядке. Никон, уверенный в поддержке царя, просто не считал нужным задуматься о возможной реакции духовенства и народа церковного на свои инициативы. Стиль его поведения, по сути, не мог не повлечь народного возмущения.
Как и следовало ожидать, сразу начался ропот, чем не преминули воспользоваться протопопы-"боголюбцы" – бывшие друзья, а теперь недруги Патриарха-реформатора: Иван Неронов, Аввакум Петров, Даниил Костромской, Логгин Муромский, Лазарь Романовский. Они возглавили борьбу за сохранение старого обряда. Характерно, что как Патриарх, так и протопопы-оппозиционеры верили в то, что ведут сугубо идейную борьбу, хотя на самом деле личные амбиции играли в этом противостоянии едва ли не главную роль.
В Русской Церкви вполне оформились две идеологии: старообрядческая и реформаторская (или "никонианская", как ее называли противники Патриарха). Между приверженцами обоих направлений развернулась острейшая борьба. Патриарх начал преследовать оппозиционеров. Муромский воевода в угоду Никону обвинил протопопа Логгина в хуле на святые иконы, придравшись к бытовой мелочи. Патриарх летом 1653 г. провел соборное разбирательство по этому поводу. Логгина велено было посадить под арест. За него вступился Неронов, требовавший царского суда. В итоге Неронов и сам угодил в ссылку в Спасо-Каменный монастырь.
Мятежные протопопы почувствовали героику в своем противлении Никону. Начала формироваться особая психология старообрядчества с имитацией катакомбной деятельности, с ощущением причастности к мученическому подвигу. Так, Аввакум после неудачной попытки занять место Неронова в Казанском соборе Москвы, стал служить в каком-то амбаре, но здесь его прихожан переловили и посадили в тюрьму, что придало бунтарям страдальческий ореол.
Логгина Муромского по указу Патриарха расстригли. Делалось это публично, за Патриаршей литургией. Рассказ Аввакума о том, как проходило расстрижение, страшен: Логгин, мня себя мучеником, плюет через Царские врата в алтарь, в лицо Никону, снимает с себя рубашку и бросает туда же, на престол. Аввакум отмечает: "И - о чудо! - растопырилась рубашка и покрыла на престоле дискос будто воздух". Осудил Патриарх и Даниила Костромского, которого сослали в Астрахань и там уморили в земляной тюрьме. Аввакума Никон также собирался расстричь, но за него вступился сам царь, и протопопа вместе с женой отправили в ссылку в Сибирь. Пострадали вплоть до расстрижения, ссылок или тюремного заточения и многие другие, менее значительные духовные лица.
Расправившись с противниками, Никон еще более решительно продолжил реформы. Но боярская оппозиция была недовольна, раздавались голоса с требованием соборного обсуждения конфликта между Патриархом и протопопами. Весной 1654 г. он созвал собор, который проходил в царском дворце, под председательством Алексея Михайловича. Никон выступил на соборе. Лейтмотивом его речи была мысль о необходимости согласия между Русской Церковью и Восточными Патриархатами не только в догматах, но и в уставе. Никон привел некоторые примеры того, что новые греческие тексты имели параллели в древних русских. На этом основании он поставил знак равенства между новыми греческими и древнерусскими (до XV в.) текстами и противопоставил им новые русские книги. После этого Патриарх задал вопрос, по большей части риторический: чему следовать при книжной справе? Естественно, что против грекофильской позиции царя и Патриарха большинство участников собора не осмелилось возражать и приняло столь обидную для русского сердца идею реформы по греческому образцу.
Против этого выступил один лишь епископ Павел Коломенский. Он сослался на то, что имеются два древних списка устава, где предписано творить 16 земных поклонов Ефрема Сирина. В результате собор вынужден был принять довольно неопределенное постановление: быть в этом вопросе согласными с древними уставами, но какими именно, не уточнялось. Владыка Павел подписал соборное деяние, но указал, что имеет свое мнение. Несмотря на такое вполне лояльное поведение Павла Никон лишил Павла сана и отправил в ссылку на Север, где тот сошел с ума и вскоре погиб при неясных обстоятельствах.
Таким образом, собор 1654 г. при всей расплывчатости своей формулировки дал Никону основание для того, чтобы править книги исключительно по греческому образцу. Показательно, что Никон сознательно не выносил на собор отдельные вопросы о двуперстии, сугубой аллилуиа и прочие, опасаясь, что при решении частных вопросов не удастся признать необходимость исправления старого русского обряда. Как и следовало ожидать, деяния собора 1654 г., Никон стал трактовать в смысле санкции на исправление русского богослужения по греческому образцу как более соответствующим древности. Конечно, это было весьма далеко от реальности. Более того, многое в русских обрядах сохранилось неизменным от времени Крещения Руси, тогда как у греков претерпело изменения. Но никто не исследовал этого вопроса (что, впрочем, в XVII в. едва ли было возможно). Хуже того – никто не объяснил народу церковному, зачем и почему производятся перемены в обряде. Особенно драматическими выглядели перемены в таких значимых богослужебных текстах и молитвословиях, как Символ веры, Херувимская, "Богородице Дево…" и проч.
Парадоксальным образом обрядовая унификация, затеянная Никоном, могла способствовать укреплению и консолидации Вселенского Православия. Но для Русской Церкви никоновские реформы стали камнем преткновения. Никон не понимал, что при том болезненно искаженном восприятии места обряда в Предании Церкви, которое сложилось на Руси, где при слабом знании и понимании содержания, привыкли отождествлять его с формой, важно было любые изменения в богослужение вводить как можно мягче и деликатнее, как, например, это делалось в Патриаршество Филарета (Романова). Никон же ни в малой степени не оценил, каков будет отклик его паствы на вводимые новшества, и это в итоге привело к расколу. В его появлении равно повинны обе стороны, как Патриарх, бурно перекраивающий привычные богослужебные формы, перед которыми веками благоговел русский народ, так и оппоненты Никона, которые в своем неприятии преобразований не заметили, как подошли к пропасти: логика раскола привела их, в конечном счете, к выпадению из Церкви.
Собор 1654 г. не придал реформам подлинного соборного характера, ибо иерархи лишь из покорности Никону подписали его деяния. Патриарх хотел опереться на нечто более масштабное. И он решает воззвать к Восточным Патриархам, что должно было подчеркнуть вселенский характер обрядовой унификации. При этом Никон, однако, опять-таки не учел, что при традиционном подозрении русских к греческому Православию после Флорентийской унии, попытка опереться на авторитет Восточных Патриархов едва ли могла быть убедительной. Тем не менее, Никон отправил свое послание к Патриарху Паисию Константинопольскому. Не дожидаясь ответа, Никон обратился и к грекам, находившимся в Москве. Летом 1654 г. сюда прибыл Патриарх Сербский грек Гавриил. А в начале 1655 г. Москву посетил Макарий, Патриарх Антиохийский, эллинизированный араб. Оба Патриарха стали поощрять ревность своего Московского собрата в деле обрядовых реформ.
В Неделю Торжества Православия в 1655 г. Никон совершил литургию в Успенском Соборе Кремля. По просьбе Никона к народу держал слово Макарий Антиохийский. Он призвал русских креститься троеперстно, как во всем православном мире. Однако аргумент в пользу этого он мог найти лишь один: в Антиохии, где верующие во Христа были впервые названы христианами и откуда, по словам Макария, происходит весь православный обряд (?), крестятся, как и повсюду на Православном Востоке троеперстно. Эти слова, как и следовало ожидать, москвичей не убедили.