Страница 6 из 7
В Константинопольской Патриархии в это время царила гнетущая атмосфера. Визирь не только помыкал Патриархами, но и с легкостью менял Предстоятелей Константинопольской Церкви, устраняя неугодных и выдавая фирман на Патриаршество своим ставленникам или просто лицам, купившим у Высокой Порты право занять Патриаршую кафедру. Поэтому нет ничего удивительного в том, что только в рассматриваемом 1685 г. в Стамбуле друг друга сменили три Патриарха, каждый из которых управлял Церковью всего лишь по несколько месяцев. В 1685 г. Парфения ненадолго сменил Патриарх Иаков, затем на Константинопольскую кафедру был поставлен Дионисий.
Именно к нему вторично обратились представители Москвы и Киева с просьбой утвердить переход Киевской митрополии в юрисдикцию Русской Православной Церкви. В ноябре 1685 г. в Стамбул были направлены дьяк Никита Алексеев, представлявший Московских государей, и Иван Лисица, посланец гетмана Самойловича. Константинопольскому Патриарху были привезены грамоты от царей Петра и Иоанна Алексеевичей и Патриарха Иоакима, в которых подробно излагались все аргументы в пользу необходимости объединения обеих половин Русской Церкви – Киевской и Московской. Грамоты также содержали просьбу признать и утвердить переход Киевской митрополии в юрисдикцию Московского Патриархата, закрепить сан митрополита за князем Четвертинским и, признав его подчинение Иоакиму, призвать православных Левобережной Малороссии и Речи Посполитой повиноваться митрополиту Гедеону и его преемникам. Московские грамоты, разумеется, по традиции подкреплялись соболями и червонцами. Лисица привез Патриарху Дионисию грамоту аналогичного содержания от гетмана Самойловича.
По дороге в Стамбул русские послы заехали в Эдирне (Адрианополь), где тогда находились турецкий султан и его великий визирь. Здесь же в это время пребывал и Патриарх Иерусалимский Досифей, слывший большим другом Москвы. Зная об этом, русские послы попросили Досифея помочь им убедить Константинопольского Патриарха дать необходимую грамоту. Неожиданно Досифей заявил, что не только не поможет послам, но, напротив, будет решительно отговаривать Дионисия от соглашения с Москвой относительно перехода Киевской митрополии в юрисдикцию Патриарха Московского и всея Руси. Досифей повел себя на редкость заносчиво и дружелюбно. Он заявил послам, что напишет в Москву государям и Патриарху о том, что затеянное ими дело переподчинения Киевской митрополии Москве способно принести больше вреда, чем пользы. Досифей, которого, строго говоря, малороссийские дела не касались, безо всяких на то оснований сказал, что передача Киевской митрополии Московскому Патриархату стала бы нарушением канонов Православной Церкви, и объявил незаконным состоявшееся в Москве поставление Гедеона. Досифей до того разошелся, что назвал незаконным решение проблемы Киевской митрополии только между Московским и Константинопольским Патриархами, потребовав обсуждения украинского вопроса с участием всех Восточных Патриархов.
Алексеев пытался спокойно убедить Досифея в том, что Иерусалимский Патриарх не прав, но не преуспел в этом. Тогда Лисица, потерявший терпение от общения с греками, заявил Досифею, что дело уже и так решено: гетман и казаки хотят, чтобы Киевская митрополия была под благословением Патриарха Московского – значит, так оно и будет.
Затем последовала встреча послов с Патриархом Константинопольским Дионисием IV, незадолго до того в очередной раз возвращенным на кафедру. Первоначально и эта встреча не дала никаких результатов. Однако Алексеев и Лисица, вероятно, были все-таки весьма ловкими дипломатами и быстро сориентировались в ситуации. Они встретились с великим визирем, и поняли, что лучшего союзника в переговорах с греческими Патриархами им не найти. Дело было в том, что турки в то время прочно увязли в войне на Балканах с коалицией европейских держав. Более всего в Стамбуле опасались, что военные действия против Османской империи начнет и Москва. Поэтому турки готовы были пойти на любые уступки, лишь бы угодить правительству царевны Софьи Алексеевны и убедить русских отказаться от мысли открыть второй фронт против османов.
Дионисий, прибывший в Адрианополь, чтобы получить от султана фирман и опасавшийся снова потерять Патриаршую кафедру, узнав о позиции визиря, мгновенно изменил свою точку зрения. Он вполне здраво рассудил, что лучше быть Патриархом над меньшей территорий, чем не быть им вообще, и согласился на передачу Киевской митрополии Московскому Патриархату. Досифей Иерусалимский также, узнав, что визирь поддержал требования Москвы, быстро утратил свой недавно еще столь горделивый тон в общении с русскими послами. Досифей заявил, что повнимательнее перечитал канонические правила и якобы нашел одно, позволяющее архиерею по своему произволению передать часть своей области другому епископу.
Вскоре, вернувшись из Адрианополя в Стамбул, Патриарх Дионисий собрал синод Константинопольской Церкви и утвердил на нем решение о передаче Киевской митрополии Московскому Патриархату на вечные времена, после чего соответствующие грамоты за подписью Патриарха и членов Синода были направлены царям Петру и Иоанну Алексеевичам, Патриарху Иоакиму, гетману Самойловичу и митрополиту Гедеону. Обрадованные быстрым решением вопроса послы поднесли Дионисию 200 золотых червонцев и три сорока соболей. Увидев такой оборот дела, Досифей Иерусалимский также решил не оставаться в стороне и послать в Москву собственные грамоты с одобрением решения о Киевской кафедре. И хотя от Иерусалимского Первоиерарха этого вовсе не требовалось, послы решили поощрить Досифея за его "чудесное" превращение из противника в ревностного сторонника передачи Киевской Церкви под начало Москвы. Патриарх Иерусалимский за усердие также получил свою порцию соболей. После этого Патриархи совсем осмелели. Дионисий вдруг вспомнил о том, как царь Феодор Иоаннович при утверждении Московского Патриаршества прислал в благодарность греческим иерархам обильную милостыню, и без лишнего стеснения заметил, что хорошо было бы повторить этот щедрый жест по случаю отказа Константинополя от прав на Киевскую митрополию.
Алексеев прибыл из Стамбула в Москву в конце 1686 г., привезя с собой Патриаршие грамоты. В 1687 г. Дионисий прислал еще одну грамоту, в которой вновь подчеркивался новый порядок церковной жизни в Малороссии. Вслед за этим из Москвы на Украину, Ивану Самойловичу, были посланы соответствующие грамоты царей и Патриарха Иоакима, и гетман известил духовенство Киевской митрополии об ее окончательном переходе в юрисдикцию Московского Патриархата.
Церковное воссоединение Малороссии с Москвой имело для Киевской Церкви крайне важное значение: на Левобережье окончательно нормализовалась и стабилизировалась церковная жизнь. Однако на Правобережной Украине подобное было невозможно по причине ее возвращения под власть Польского короля. В 1686 г. был заключен вечный мир между Москвой и Польшей, при этом 9 статья мирного договора подчеркивала, что верующие, принадлежащие к православным епархиям - Львовской, Перемышльской, Луцкой и Мстиславской - не должны быть утесняемы и принуждаемы к перемене православной веры на унию и латинство. Но хотя польское правительство и признало каноническую зависимость этих епархий от Киевского митрополита Московской юрисдикции, здесь с неизбежностью следовало ожидать нового наступления католиков на права православных, что вскоре и произошло.
В 1691 г., Иннокентий Винницкий открыто объявил о принятии унии подчинил свою Перемышльскую епархию папскому Риму. К 1694 г. Иннокентию удалось сломить сопротивление последних противников унии в своей епархии. Иосиф Шумлянский, будучи тайным униатом, нескоро объявил о своем переходе в юрисдикцию Рима. Долгое время он продолжал поддерживать сношения с Патриархом Московским и всея Руси Адрианом, лицемерно убеждая его в своей верности Православию. Шумлянский даже выступил с проектом возобновления Галицкой православной митрополии, которая была бы независимой от Киевской и находилась в юрисдикции Московского Патриархата. В 1694 г. Шумлянский собрал во Львове епархиальный собор, на котором призвал свою паству к соединению с Римом. Но Иосифу был дан решительный отпор: против унии наиболее резко выступили православные монахи и шляхта. Это возымело действие, и Шумлянский вновь отложил свое намерение открыто объявить о своем униатстве и стал поддерживать отношения с православным Киевским митрополитом Варлаамом Ясинским, преемником скончавшегося в 1690 г. Гедеона. Чтобы подвигнуть Иосифа к окончательному переходу в униатство, католики решились в 1697 г. обнародовать акт католического исповедания веры, подписанный Шумлянским. После этого от него, как от предателя, отвернулись многие православные верующие.