В. Иванов

В проповеди своей идеи мира Рерих направляет острие своих рассуждений против антимасонских разоблачений, называя работу по разоблачению масонства разрушительной работой, «духовным убийством, более опасным и преступным, чем убийство физическое».

«Мы стремимся к Знамени Мира, — заявляет Н. К. Рерих, — которое охраняет все культурные сокровища от вандализма и грубости как во время войны, так и во время мира. Ведь мы знаем, что и во время так называемого мира очень часто вандализм свирепствует не меньше, чем во время войны. Мы также знаем, что иногда война в духе более опасна, чем война в поле. Духовное убийство еще более опасно и преступно, нежели физическое». (Газета «Заря», Харбин.)

Но о коммунизме, как гасителе света и духа, беспрерывно ведущем «войну в духе», Н. К. Рерих упорно молчит, а потому нетрудно догадаться, в чью сторону направлены эти рассуждения и что под именем «духовных убийц» Рерих подразумевает ненавистных ему противников масонства и именно их сей почтенный муж клеймит именем «темных сил».

И еще одно обращает на себя внимание. В литературных трудах своих Рерих не только не осуждает коммунизм, но, наоборот, проявляет к нему симпатии, чему, впрочем, удивляться не приходится, так как, как указано выше, теософская доктрина вообще склонна преклоняться перед «чистейшим и благороднейшим коммунизмом».

III. Ратуя о «вечном мире» и международной солидарности, Рерих в то же время является сторонником коренного социального переворота, ибо собственность, по его утверждению, есть воровство, а Ленин — великий учитель новой жизни.

Вот что находим в книге «Община», изданной в 1927 г. при ближайшем участии Рериха.

«Надо предпочесть того Учителя, который идет новыми путями. С этим люди Северной страны имеют отличный пример — их Учитель Ленин знал ценность новых путей. Каждое слово его проповеди, каждый поступок его нес на себе печать незабываемой новизны» (стр. 1).

«Появление Ленина примите, как знак чуткости Космоса» (стр. 39).

«Церковь хоронит Христа, мы же воскрешаем союз мира, уже увидели, как коммунист принимает учение. Уже увидели, как легко говорить с коммунистом» (стр. 41).

«Столько сделано Лениным, столько явлено теми, кто строил в бесконечность. Наша община имеет основание требовать новых форм. Мы легче начнем слагать новый центр, нежели допустим старые знаки на новых ступенях» (стр. 43).

«Именно явление всемирности должно быть усвоено. Красный цвет является символом твердости стремления уничтожить различие рас» (стр. 47).

«Короли, конституции могут вызвать улыбку сожаления» (стр. 198).

Этими новыми путями, следуя за учителями новой жизни типа Ленина, человечество, по мысли Рериха, должно идти затем, чтобы прийти в Царство Астреи, в земной Эдем. К тому же самому и в тех же словах и выражениях зовут и братья вольные каменщики.

IV. Идея международной солидарности и земного Эдема проповедуется Рерихом через искусство. При музее имени Рериха существует Институт соединенных искусств, где известными профессорами преподаются все виды искусства. Несколько сот учеников изучают живопись, скульптуру, музыку, архитектуру, драматическое искусство и т.д. Молодежь всех стран стремится попасть в этот институт, и последний способствует получению разрешений на въезд в Америку для этой цели.

«Корона Мунди», или «Центр Международного Искусства», имеет своей целью установить тесные международные взаимоотношения в интеллектуальном и артистическом смыслах. Для этого устраиваются выставки, конкурсы, издается литература, научная и по искусству, устанавливается сотрудничество с многочисленными научными и художественными организациями, разбросанными по всему миру.

По мысли Рериха, искусство должно объединить все человечество, искусство едино и неделимо, искусство есть синтез грядущего объединения. Искусство для всех. Человечество, рассуждает Рерих, стоит лицом к лицу с грядущими событиями. Близко время для создания будущей культуры. Ценности великого искусства победоносно пройдут все бури земных потрясении, и тогда восторжествует масонский идеал, наступит прекрасное масонское царство Астреи, и человечество обретет покой в светлых чертогах земного Эдема. «Мы должны, — говорит Рерих, — иметь не только музеи, театры, университеты, библиотеки, вокзалы и госпиталя, но даже тюрьмы украшенными, и тогда у нас больше не будет тюрем». (Н. К. Рерих. Пути благословения.)

В своем бескорыстном служении человечеству Рерих не мог не попытаться облагодетельствовать и просветить светом истины и дальневосточную эмиграцию, не имеющую ни достаточно ярких «учителей новой жизни», ни опытных проводников для следования по масонским лабиринтам в светлое масонское царство. И Рерих приехал в Харбин сам.

Цель его приезда в Харбин для многих необъяснима и непонятна. В №143 газеты «Заря» он весьма туманно разъясняет цель своего приезда в пределы новой Империи. Но нет ничего тайного, что не стало бы явным. В данное время Харбин — это узел мировых событий. На Востоке тройственный союз — Америка, Франция, СССР — развертывает свою работу. «Друг Америки» и не враг СССР — Рерих ведет работу в пользу этих двух государств. Главная задача и цель приезда Рериха в Маньчжурскую Империю и вообще на Восток, — пропаганда пацифизма. В то время, как Америка уже с 1920 года вооружает СССР и вообще оказывает ему всемерную поддержку в организации и подготовке к войне с Ниппон, по Китаю, Японии и Маньчжу-Ди-Го создаются растлевающие очаги пацифизма, которые должны ослабить волю Ниппон и молодой Маньчжурской Империи в борьбе за существование.

Лицемерно заявляя о сохранении культуры, Рерих весьма дипломатично умалчивает об СССР, который является очагом борьбы со всякой культурой. Призывая к объединению на почве искусства, Рерих опять-таки умалчивает об СССР, являющемся гасителем всякого духовного творчества. Рерих не призывает эмиграцию к борьбе с СССР — этим злейшим врагом всякой материальной и духовной культуры, и не возвышает свой авторитетный голос с протестом против современного позора человечества — СССР. Это необъяснимое на первый взгляд явление станет понятным, если иметь в виду, что Рерих — «друг Америки», что Америка платит ему тем же, что он не враг и СССР, с которым у него существует многолетний альянс и который оказывал Рериху и оказывает до сих пор свое покровительство.

Одновременно Рерих ведет пропаганду теософского учения, и в этой работе он шел и идет рука об руку с ХСМЛ, местными теософами и розенкрейцерами.

Здесь, в Харбине, контакт Рериха со всеми упомянутыми организациями выявился с момента его приезда. Встречали Рериха господа Хейг, Ачаир (А. А. Грызов) и представители ХСМЛ, и вообще вся масонская общественность. Тотчас по его приезде в масонствующих газетах поднялась самая трескучая шумиха явно благожелательного и рекламного характера. Эта шумиха перекинулась и на немасонскую прессу, ибо последняя не была осведомлена и не представляла себе ни того, что из себя представлял Рерих, ни того, зачем он пожаловал в Харбин. Звание академика, да еще в соединении с эпитетом «знаменитый», заставляло и обывателя, и прессу отрешиться от критического подхода и как бы являлось гарантией благородства убеждений, намерений и действий. Необходимая ширма существовала с самого начала, оставалось только ею воспользоваться. Самый естественный и простой вопрос, — зачем пожаловал сюда столь знаменитый человек, оставаясь без надлежащего ответа, не порождал ни в ком недоумения. А между тем туманное объяснение Рерихом целей своего приезда могло и должно было навести на размышления.

Для собирания редких монгольских трав (одна из причин, указанных Рерихом) Харбин — место неподходящее; в художественном отношении (вторая возможная причина) Харбин из себя ровно ничего не представляет и заинтересовать того, для кого «красота есть Бог», не может; и наконец третья, обывательская, причина — желание повидаться с братом — не должна бы удовлетворить самого невзыскательного человека. Рерих знаменит, Рерих обременен трудами на пользу человечества, Рерих ведет «такую полную и плодотворную» деятельность, порождающую столь благодетельные для человечества последствия. Казалось бы при этих условиях, что проще было бы брату навестить своего знаменитого родственника, а не последнему отрываться от своей грандиозной, сложной и многозначащей работы. Но все же не только этими побуждениями объяснял Н. К. Рерих свой визит в далекий Харбин.