Страница 19 из 35
Когда узнал это его враг, то столько был тронут благородством духа своего противника, что тотчас примирился с ним от всего сердца. Молитва за обидящих Помилуй, Господи, ненавидящих меня и завидующих мне! Помилуй, Господи, клевещущих на меня и наносящих мне обиды. Ничего злого не сотвори с ними за недостойного раба Своего, но, по неизреченному милосердию Своему и по безмерной благости Своей, ни в этой жизни, ни в будущем веке да не потерпят они зла за меня, грешного!
Освяти их милостью Своей, Всеблагий, потому что пред всеми благословен Ты во веки веков. Аминь (преподобный Ефрем Сирин). О прощении обид Был в Александрии один вельможа, который, несмотря на все увещевания угодника Божия Иоанна Милостивого, не хотел и слышать о примирении со своим врагом. раз святитель пригласил его в свою домовую церковь на Божественную литургию. Вельможа пришел.
В церкви никого не было из богомольцев, сам патриарх служил, а на клиросе был один только певец, которому вельможа и стал помогать в пении. Когда они начали петь молитву Господню: «Отче наш», запел ее и святитель, но на словах: «хлеб наш насущный даждь нам днесь», — святой Иоанн вдруг замолчал сам и остановил певца, так что вельможа один пропел слова молитвы: «и остави нам долги наши, якоже и мы оставляем должником нашим».
Тут святитель обращается к непримиримому вельможе и с кротким упреком говорит: «Смотри, сын мой, в какой страшный час и что говоришь ты Богу: остави мне, как и я оставляю. правду ли ты говоришь? Оставляешь ли?» Эти слова так поразили вельможу, что он весь в слезах бросился к ногам архипастыря и воскликнул: «Все, что ни повелишь, владыко, все исполнит раб твой!
» И исполнил: он в тот же день помирился со своим врагом и от всего сердца простил ему все обиды.
МАЛОВЕРИЕ Борьба с искушениями во время молитв «Во время молитвы бывают иногда минуты убийственного мрака и стеснения сердечного, происходящие от неверия сердца.
Лукавый старается рассыпать молитву, как песчаную насыпь, слова хочет сделать, как сухой песок без связи, без влаги, т. е. без теплоты сердечной. Но если хочешь молитвою испросить себе какого-либо блага у Бога, то прежде молитвы приготовь себя к несомненной, крепкой вере и прими заблаговременно средства против сомнения и неверия. Худо, если во время самой молитвы сердце твое изнеможет в вере и не устоит в ней, тогда и не думай, чтобы ты получил то, о чем просил Бога сомняся, потому что ты оскорбил Бога.
Вся, сказал Господь, чего не попросите в молитве с верою, получите (Мф. 21: 22), и, значит, если воспросите неверующе или с сомнением, не приимете. Когда молишься, говори в сердце своем против разных вражиих помыслов и разжжений: Господь — все для меня. Так и во всей жизни при нападении страстей и при всяких налогах вражиих, — в болезнях, в скорбях, в бедах и напастях, говори: все для меня Господь; я сам не могу ничего сделать, ничего стерпеть, превозмочь, победить, — Он — моя сила.
В молитве главное, о чем нужно прежде позаботиться, — это живая, ясновидящая вера в Господа. Представь Его живо пред собою и в себе самом, — и тогда еже хощеши, проси о Христе Иисусе в Духе Святом — и будет тебе» (святой праведный Иоанн Кронштадтский). БЛУД «Храни чистоту тела своего. Любовь есть матерь добродетелей, а чистота — светильник и опора.
Соблюдем, братия, чистоту тела своего в любви Божией, чтобы Господь сопричел нас к святым Ангелам Своим. О любящем чистоту радуется Дух Святый и подает ему терпение. А чистота достается воздержанием, крепостию и безмолвием в любви. Посему надобно нам отлучатися от всякого брата, бесчинно ходяща (см. 2 Фес. 3: 6)» (преподобный Ефрем Сирин). Мудрость — в целомудрии Разве не знаете, что вы — храм Божий, и Дух Божий живет в вас? Если кто разорит (растлит)
храм Божий, того покарает Бог, ибо храм Божий свят, а сей храм — вы (1 Кор. 3: 16-17). Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа, Которого имеете вы от Бога?.. (1 Кор. 6: 19). Как предавали вы члены ваши в рабы нечистоте... так ныне представьте члены ваши в рабы праведно сти, на дела святые (рим. 6: 19). Разве не знаете, что тела ваши суть члены Христовы?
Итак, отниму ли члены у Христа, чтобы сделать их членами блудницы? Да не будет! (1 Кор. 6: 15). Когда мудрость войдет в сердце твое... тогда рассудительность будет оберегать тебя... дабы спасти тебя от жены другого, от чужой... Дом ее ведет к смерти (см. Притч. 2: 10-11, 16, 18). Скажи мудрости: «Ты сестра моя!» и разум назови роднъм твоим, чтобы они охраняли тебя от жены другого, от чужой, которая умягчает слова свои (Притч. 7: 4-5).
Знает Господь, как избавлять благочестивых от искушения, а беззаконников соблюдать ко дню суда для наказания, а наипаче тех, которые идут вслед скверных похотей плоти (2 Пет. 2: 9-10). Вкрались некоторые люди. нечестивые, обращающие благодать Бога нашего в повод к распутству. Как Содом и Гоморра и окрестные города, подобно им блудодействовавшие, подвергшись казни огня вечного, поставлены в пример, — так точно будет и с сими мечтателями, которые оскверняют плоть (Иуд. 1: 4, 7-8). Скверных. и любодеев.
— участь в озере, горящем огнем и серою. Это — смерть вторая (Откр. 21: 8). Борьба с плотию «Скажи мне, естество мое, как я сам себе и враг и друг? Скажи мне, как я могу победить твое мучительство? Как мне связать тебя, плоть моя, что мне делать с тобою, помощница моя и соперница, заступница и предательница моя?» — так жалуется на плоть преподобный Иоанн в своей «Лествице».
Преподобный Кассиан римлянин называет подвиг борьбы с плотию подвигом великим и многотрудным, потому что сия борьба объемлет и душу и тело. Плоть — это наш домашний враг; похоть плоти — это такая склонность, с которою мы родимся на свет. Прочитайте житие преподобной Марии Египетской, преподобного Мартиниана (Четьи-Минеи, 13 февраля), нашего Киево-Печерского подвижника, преподобного Иоанна Многострадального, и многих других — и вы увидите, чего стоило святым Божиим побороть эту греховную склонность.
Но чем труднее борьба, тем выше подвиг, тем ближе к человеку всемогущая благодать Божия. «Мужайся, Я с тобою!» Вот что рассказывал о себе семидесятилетний старец-подвижник, преподобный Пахом, в утешение брату, боримому похотию блудною. «Ты видишь, — говорил он, — что я уж стар и хил; сорок лет я прожил в этой одной келье, но и в самой старости не совсем еще оставил меня демон; а когда был я в твои годы, подобные твоим мысли и страсти до того обуревали, до того обессиливали меня, что я приходил в отчаяние, даже думывал, что Бог меня вовсе оставил.
В течение десяти лет страдал я так и днем, и ночью. При всем том я лучше решился умереть, чем растлить чистоту моего девства. Дело до того доходило, что раз я бросился из кельи и убежал в самую глушь пустыни. Там мне попалась пещера, и я спустился в нее в надежде найти диких зверей, которые бы разорвали меня и тем прекратили мои страдания. Я не обманулся.
Пещера была занята зверями; я бросался на них, дразнил, сердил их, стараясь привести их в ярость и бешенство, но они, вместо того, чтоб разорвать меня, валялись при ногах моих, играли, как ягнята, облизывали мои руки и ноги, наконец удалились из пещеры. Это меня удивило. Верно, подумал я, Бог помнит и хранит меня! Мне сделалось тогда же легче: страсти утихли, и я весело воротился в мою келью.
Я был спокоен, мысль моя была невозмутима, страсти спали, но демон не дремал. Немного прошло времени, как брань, упорнее прежней, возникла на меня от демона в движениях моей собственной плоти; он пустился на хитрости и, видя, что я не сдаюсь на влечение мысли, предстал предо мною в виде девицы, которую знал я и с которою был во взаимности чувств во дни моей беспечной юности, без всякой, впрочем, преступной связи с нею.
Это видение, признаюсь, меня очаровало, минувшее воскресло предо мною; я совершенно растерялся, сам был не свой и близок был к падению... Едва мог я наконец прийти в себя, хотел вырваться от искусительницы, но она прильнула ко мне. В досаде я замахнулся и так ударил ее по щеке, что она как дым исчезла предо мною. Не поверишь, от руки, которою нанес я демону пощечину, такой гадкий, такой мерзкий происходил запах, что я в течение двух лет не мог его заглушить.
Но и этим не отделался я от демона; он снова довел меня до того, что я, как помешанный, бросился в пустыню и искал дикого зверя, чтоб идти к нему навстречу и сделаться жертвою лютости его. Долго бродил я по пустыне; нестерпимый жар солнца палил меня; внутренний страстный огонь и того более тревожил меня. Случайно наткнулся я на аспида, схватил его, положил на мое тело, в чаянии его угрызения, и ждал последних минут жизни; но и здесь совершилось чудо благодати: аспид издох прежде, нежели успел повредить или уязвить меня.