Страница 7 из 35
Но терпит пьяный то же самое, что и бесноватый: так же кружится, так же приходит в исступление, так же падает, так же извращает глазные зрачки, так же и трясется, лежа на земле, испускает изо рта пену и уста его наполняются невыносимым зловонием. Особенно же тяжело то, что эта болезнь, полная стольких зол и производящая столько несчастий, даже и не считается виною. Пьяный жалок более мертвого.
Этот лежит бесчувственный и не может делать ни добра, ни зла, а тот способен делать зло и, зарыв душу, как в могиле, в своем теле, мертвым являет свое тело. Пьянствующий человек не может войти в Царство Небесное. Страшный соблазн «Что за жалкий тот христианин, который ждет не дождется, чтобы выпить, погулять, чтобы, подобно псу, поваляться в своей блевотине! Где тут христианство?
Один татарин стал читать Святое Евангелие, которое ему так понравилось, что он решил было перейти в православную веру. Но увидев, как православные пьянствуют и безобразничают, остановился и подумал: «По Писанию у православных вера хороша и свята, а по их делам — никуда не годится». И остался в магометанстве. Вот как мы работаем своему Господу: отгоняем от Него ищущих спасения людей!» (
Стенной лист Александро-Невского общества трезвости). Благодатное врачевство против пьянства О пьянство-окаянство! До чего доводит оно своих неразумных приверженцев! Сколько добрых и честных людей сгубило оно, сколько семей разорило, сколько сирот пустило по миру оплакивать грехи родителей да свою долю горькую! Начинает человек с малости: пьет сначала для здоровья, после тяжелых трудов, — ну и довольно бы с него одного стакана, за то и Бог не осудит трудящегося в поте лица. Так нет же!
Надо выпить для дорогого гостя, для приятеля, — и это бы еще не беда, если б было изредка да умеренно, а то ныне — праздник, завтра — похмелье, а там, смотришь, уж и привык, втянулся, пьет уж один и, чем чаще, тем больше, и с собой уж не может сладить: его так и тянет к вину; и вот он доходит до запоя, до страшной болезни, когда его испорченный желудок требует вина уж без меры, без перерыва, и — Боже мой!
— кто ж не знает, чем все это кончается? Мудрость земных врачей отказывается лечить таких несчастных: против запоя нет средств у них, нет лекарства; и нет больного несчастнее пьяницы! Всякий другой больной находит себе хотя какое-нибудь утешение: его жалеют, о нем заботятся добрые люди; да если даже и люди покинут его, он все же может сказать себе: «Так Богу угодно, поделом мне, окаянному! Накажет Бог, да и смилуется!
» И в этой преданности в волю Божию он может найти успокоение своей скорбящей душе. А пьяница? Его все бегают, от него отворачиваются, и — посмеет ли он, несчастный, утешить себя тем, что «так Богу угодно»? Ведь это будет богохульство; сам виноват и никто больше — вот что скажет ему тогда его собственная совесть!.. Но чего не могут сделать люди, то силен сотворить Всемогущий Господь.
У Него, Милосердого, есть верное врачевство и против этой ужасной болезни — против пьянства и запоя. Это врачевство всем доступно, всякому прикладно: оно называется покаянием. Сознай только свой грех тяжкий, очисти себя Таинством покаяния, соединись с Господом во Св. Причащении, поведай Ему беду свою, лютую болезнь неисцельную, проси исцеления, — а Он всегда готов помочь тебе.
Он скажет слово — и исцелеешь ты, Он коснется тебя десницею Своей — и престанет болезнь твоя: отскочит от тебя демон-искуситель, приблизится к тебе Ангел-Хранитель и покроет тебя от помыслов искусительных. для укрепления веры кающегося есть и особые благодатные средства, силу которых опытом дознали страдавшие запоем: это усердное чтение слова Божия и теплое сердечное призывание сладчайшего имени Господа Иисуса.
Вот что пишет об этих средствах один опытный в духовной жизни подвижник. Встретился он однажды с офицером, который носил Святое Евангелие у себя на груди в дорогой серебряной оправе и усердно каждый день прочитывал по евангелисту. Старец спросил офицера, почему он так любит слово Божие, и тот рассказал ему вот что: «Я с молодых лет служил в армии; знал службу и любим был начальством, как исправный прапорщик.
Но лета были молодые, приятели тоже; я, по несчастию, и приучился пить, да под конец так, что открылась и запойная болезнь. Когда не пью, то исправный офицер; а как закурю, то недель шесть в лежку. долго терпели меня, наконец, за грубости генералу, сделанные в пьяном виде, разжаловали меня в солдаты на три года, а если не исправлюсь и не брошу пить, то угрожали и строжайшим наказанием.
В сем несчастном состоянии я сколько ни старался воздержать себя и сколько от сего ни лечился, но никак не мог покинуть моей страсти; а потому и хотели переместить меня в арестантские уже роты. Услышав сие, я не знал, что с собою делать. В одно время я в раздумье сидел в казармах. Вдруг вошел к нам какой-то монах, с книгой для сбора на церковь. Кто что мог — подали.
Он, подошедши ко мне, спросил: «Что ты такой печальный?» Я пересказал ему мое горе. Монах, сочувствуя моему положению, начал говорить: «Точно то же было с моим родным братом; и вот что ему помогло: его духовный отец дал ему Евангелие, да и накрепко приказал, чтобы он, когда захочет вина, нимало не медля, прочел бы главу из Евангелия, если и опять захочет, то и опять читал бы следующую главу.
Брат мой стал так поступать, и в непродолжительном времени страсть к питию в нем исчезла, и теперь вот уже пятнадцать лет капли хмельного не берет в рот. Поступай-ка и ты так, — увидишь пользу! У меня есть Евангелие, пожалуй, я принесу тебе.» Выслушав это, я сказал ему: «Где же помочь твоему Евангелию, когда никакие страдания мои, ни лекарственные пособия не могли удержать меня?» (
Я сказал так потому, что никогда не читывал Евангелия). «Не говори этого, — возразил монах, — уверяю тебя, что будет польза.» На другой день действительно монах принес мне вот это Евангелие. Я раскрыл его, посмотрел, почитал, да и говорю: «Не возьму я его; тут ничего не поймешь; да и печать церковную читать я не привык». Монах продолжал убеждать меня, что в самых словах Евангелия есть благодатная сила; ибо написано в нем то, что Сам Бог говорил.
«Нужды нет, что не понимаешь, токмо читай прилежно. Один святой сказал: если ты слова Божия не понимаешь, так бесы понимают, что ты читаешь, и трепещут; а ведь страсть пьянственная непременно по возбуждению бесов. да вот тебе еще скажу: святитель Иоанн Златоустый пишет, что даже та самая храмина, в которой хранится Евангелие, устрашает духов тьмы и бывает неудобь приступна для их козней».
Я взял Евангелие, положил на сундучок с прочими моими вещами, да и забыл про него. Спустя несколько времени пришло время мне запить: смерть захотелось вина, и я поскорее отпер сундучок, чтобы достать деньги и бежать в корчму. Лишь только я открыл крышку, первое попалось мне на глаза Евангелие, и я вспомнил все то, что говорил мне монах. развернул и начал читать сначала первую главу от Матфея.
Прочитав ее до конца, именно ничего не понял, да и подумал: «Монах сказал, что тут писано то, что Бог говорил; а тут одни только какие-то имена. дай прочту другую главу. — Прочел и стало понятнее. — дай же и третью.» Как только ее начал, вдруг звонок в казарме: к местам на койки. Следовательно, уже идти за ворота было нельзя; так я и остался...
Вставши поутру и расположившись идти за вином, подумал: «Прочту главу из Евангелия: что будет?» Прочел и не пошел. Опять захотелось вина, и еще стал читать, и сделалось легче. Это меня ободрило; и при каждом побуждении к вину я стал читать по главе из Евангелия. Что дальше, то все было легче, наконец, как только окончил всех четырех евангелистов, то и страсть к питью совершенно прошла, и сделалось к ней омерзение.
И вот, ровно двадцать лет я совершенно не употребляю никакого хмельного напитка. Все удивлялись такой во мне перемене; по прошествии трех лет опять возвели меня в офицерский чин и наконец сделали командиром. Я женился, жена попалась добрая, нажили состояние, и теперь, слава Богу, живем да по силе-помочи бедным помогаем, странных принимаем.