Страница 32 из 43
На главной площади сооружалась огромная статуя Антиоха, по величине равная статуе Люцифера и сделанная из огромной цельной глыбы мрамора. Превращение этого белоснежного утеса в статую совершалось на виду стотысячной толпы целым отрядом художников. Ни забор, ни даже занавеси не скрывали от публики их работы, которая шла непрерывно день и ночь при ярком освещении. Поразительный успех увенчал талантливый труд: это был вылитый Антиох с удивительно схваченным выражением лица и величественной позой Человекобога. Бесчисленные толпы любовались статуей, повторяя - "Совершенно как живой". Любопытные обратили внимание на то, что Аполлоний ежедневно являлся на работы и совершал над каждой частью статуи, выявляющейся из глыбы мрамора, какие-то молитвы и заклинания, окружая ее густым облаком дыма ароматных курений. "Не от того ли все части лица и тела статуи получают такую удивительную жизненность", - догадывались в толпе. Довольно широкое пространство вокруг было оставлено пустым: оно предназначалось для жертвенных приношений публики, которой дозволено было присылать депутации с цветами и благовонными курениями. По заранее опубликованному церемониалу эти депутации должны были сначала подходить к Антиоху и, совершив ему поклонение, направляться затем к статуе со своими приношениями. Место Антиоха составлял трон, поставленный просто на земле открытого пространства жертвоприношений.
Для публики, кроме многочисленных эстрад, концентрически, в несколько рядов, охватывающих площадь, были приспособлены скамьи на крышах всех домов, с каких только видно было это зрелище. Антиох желал, чтобы его торжественную церемонию могло наблюдать возможно большее число зрителей. По стенам были заранее расклеены миллионы листков с программой праздника, и, читая ее, публика обратила внимание на то, что ни одна часть войск не получила назначения, как и ни один оркестр музыки, а между тем в листках были обещаны различные музыкальные нумера, а в одном месте программы возвещались "маневры наших верных союзников". Наступил наконец канун торжества. Спустилась и ночь на город. Но во множестве домов виднелся свет и шумела оживленная суета. Это бесконечные депутации из мужчин и дам заканчивали свои приношения к статуе и репетировали роли при поклонении Человекобогу. Их посыльные беспрерывно шныряли в полицейские части узнавать, готовы ли пропускные билеты. Посылка депутаций, в виду их многочисленности, была разрешена только общественным группам, промышленным учреждениям и т.п. Такое оживление царило и в квартире Иехиеля Сефарди, еврея, недавно обратившегося в христианство. Среди десяти человек, занятых приготовлениями, находились наши старые знакомые Яни Клефт и Барабаш. Остальные были евреи-христиане Боруховой церкви.
Яни Клефт за время своего нелегального существования сделал чрезвычайные успехи в гримировке и был решительно неузнаваем. В данную минут он был занят гримировкой Барабаша, подрезывал и подклеивал его волосы и усы, подкрашивал лицо и глаза. Остальные хлопотали над приспособлением букетов цветов. Очень оригинальный вид имели два Аароновых жезла, проросших свежими листьями и цветами. С уборкой их возились особенно тщательно. Между тем вошел Иуда Галеви и принял корзинку с небольшими шарами вроде яблок. - Наконец-то, - сказал один из евреев, - давайте поскорее Ваши яблочки, надо их закрыть цветами. - Но, - заметил другой, - уверены ли Вы, что они никого не убьют? - Не беспокойтесь, - отвечал Галеви. - Опыты проделаны очень тщательно. Грому они наделают необычайного, напугают и разгонят окружающих, но вреда никому не принесут, кроме удушья, мучительного, но скоро проходящего. - Так что затронутые газами будут воображать, что отравлены насмерть. - Ну да. Но минут через пять боль исчезнет. - Эх, вернее было бы положить динамит, - сказал Барабаш. - Ну а что наши жезлы? - А вот сами посмотрите, - отозвался убиравший их еврей Хонон. - Кажется, недурно. Сделано было действительно артистически. Невозможно было по наружности даже заподозрить, что эти цветущие жезлы были ножнами для превосходных стальных палашей, не широких, но толстых и наточенных, как бритва.
Их эфесы, прямые и круглые, были с виду подделаны под оливковую ветку. - А вынимать легко? - Посмотрите на репетиции. Поскорее, господа, заканчивайте. Пора. В ожидании три бывших рыцаря присели на диван. - Устал ужасно, - произнес Галеви. - Вот уж несколько дней бегаю, как охотничья собака. - Но скажите, Галеви, как Вы умудрились добыть нам пропуск? И какая же мы общественная группа? - По-настоящему бы не следовало говорить... Тут замешана Коллегия Кардиналов... Пропуск выдал чиновник, состоящий у нее на жаловании. А группа... Чем же мы не группа? Общество по изготовлению украшений. Сефарди и раньте занимался этим промыслом. Нужно было только превратить мастерскую в промышленное общество... Денег это стоило уйму. Но ведь мы за то все сработали в мастерской: и жезлы и бомбы... - Чудеса, - сказал Барабаш. - Коллегия Кардиналов и убийство Антиоха: в голове не вмещается... - Есть многое на свете, друг Горацио, чего и не снилось нашим мудрецам [2], - сентенциозно продекламировал Галеви. - А почему Вы привлекли почти исключительно евреев? - спросил Яни Клефт. - Да как сказать! Ведь у меня знакомства больше еврейские. Рыцари наши в разъезде. А эти евреи - поголовно христиане и пышат жаром активной борьбы. Они считают себя авангардом христианства и хотят дать всем пример... Так и вышло, что подобрались больше евреи. - Господа, пожалуйте на репетицию, - крикнули им.
Компания начала выстраиваться. Галеви уселся на стул, изображая Антиоха. Он сам не участвовал в покушении. Он все подготовил и устроил, но лица, давшие ему деньги, по словам его, поставили условие, чтобы он лично не участвовал, так как они могли быть компрометированы, если бы он попался. Сефарди тоже не мог идти с товарищами, потому что должен был в эту же ночь начисто ликвидировать мастерскую, чтобы от нее не осталось никаких следов, способных помочь дознанию. На покушение оставалось десять человек. Депутация выстроилась. В середине шли Яни Клефт и Барабаш с жезлами. Остальные несли цветы и ароматы со скрытыми внутри бомбами. Когда процессия приблизилась к стулу Галеви, депутация развернулась, жезлоносцы очутились прямо против Иуды, прочие - по четыре человека - направо и налево. Затем все пали на колени, а подымаясь - Клефт и Барабаш выхватили из жезлов палаши и взмахнули их над головой Галеви. В ту же секунду все бросились бежать, махая букетами и ароматами, на правую сторону. На месте действия - справа от трона Антиоха находилась одна эстрада, под которой заговорщики должны были скрыться и пробежать к другому ее концу. Оттуда они, предполагалось, перебегут в дом, где им была заготовлена помощь. Доски под эстрадой Галеви подпилил, так что они падали от хорошего толчка. Весь маневр повторили несколько раз, и репетиция окончилась.
Участники остались ночевать у Сефарди, с тем чтобы утром двинуться отсюда на сцену действия. Яни Клефт на сон грядущий задержался выразить удивление тому, что в покушении принимает участие так много евреев. - Тут нет ничего удивительного, - возразил с живостью Хонон. - Христиане других народностей более пассивны. Они идут на муки, как герои, но о борьбе говорят, что придет Христос и сам уничтожит Антихриста. Еврей рассуждает иначе. Мы также не убегаем от мученичества. Мученичество наполняет нашу историю. Но мы боремся против врага Божия всеми средствами, какие даны человеку. Вы увидите, что и в восстании против Антиоха наши христиане не будут на последнем месте... А если в это время придет Христос - и застанет нас в борьбе с врагом его - что же такое? Он только похвалит за это... Так чувствует еврей... Я об одном сожалею, - прибавил Хонон, - что теперь мы должны были уступить первое место Вам и Барабашу... Но раз оружием были выбраны палаши, то что же делать? Вы им владеете артистически, а мы - никогда в руки не брали. - Ну не горюйте, товарищ, - сказал Яни, смеясь. - Дело общее. Главное - чтобы оно удалось, а делаем его мы сообща. Только на счет активности - не забывайте, что мы уложили десятки тысяч человек на Тамплиерском озере. Правда, нас разбили, но это уже судьбы сражений. А теперь давайте спать, чтобы наутро быть со свежими силами. Скоро все они крепко заснули...