Страница 9 из 43
Они нужны не для нравственного воздействия, в этом они бессильны, даже лярвы [1] не находят в ней страстей, к которым могли бы присосаться. Аполлоний вызывал даже ангелов Люцифера, и те не могли на нее повлиять. Астральные духи нужны только для того, чтобы поддерживать беспрерывную мелодию безнадежности и будить Лидию внезапными стуками и толчками. Теперь она дошла до последнего истощения, и в нее приходится вливать концентрированные бульоны, чтобы она не погасла, как лампада без масла. Но он надеется, что уже очень скоро погрузит ее в каталепсию, которую он переведет в тихий гипнотический сон, и тогда достигнет покорения этой неподатливой души. Антиох внимательно слушал. - Любопытно. Дай-ка мне взглянуть на твою пациентку. - Пойдем. Они не подозревали, что Яни, полный беспокойства за судьбу Лидии, подслушивал, насколько мог, их разговор в щелку дверей. Услыхав, что они собираются идти, он поспешил предупредить их у Башни Духов. Он хорошо знал эту башню, предмет ужаса караульных. В ней Великий Маг хранил целую коллекцию астральных духов, и оттуда часто слышались таинственные звуки, а иногда из узкого окна выглядывали отвратительные морды, которые старались, как пиявки, присосаться к часовому, неосторожно подходившему слишком близко. Дорога к башне вела по стене с высокими зубцами, за которыми легко было прятаться. Один зубец приходился шагах в трех от дверей башни.
Яни спрятался за этот зубец и ждал с замиранием сердца... Вот показались Великий Устроитель с Магом. Они вошли в башню, не заметив Яни, и оставили дверь полураскрытой. Он все слышал и немножко видел. Антиох с любопытством осмотрелся. В полутьме, на кровати, виднелась пластом лежащая Лидия Ее волосы спадали до полу, лицо, бледное и до последней степени исхудалое, казалось совершенно мертвым, только глаза лихорадочно светились да слабое дыхание изредка поднимало впавшую грудь. Она лежала без движения, а над ней несколько астральных духов монотонно, без перерыва, напевали: Иисус никогда уж не будет с тобой, Миром правит теперь Дух могучий другой... А она по временам еле слышно шептала: "Прочь от меня, Сатана. Спаси меня, Иисусе возлюбленный". - Упорная, - заметил Антиох. - Но что же нам делать? - Ничего особенного. Оставь ее мне, дай докончить опыт. - А Яни? Ведь я обещал... - Пустое... Я приворожу этого вздыхателя к какой-нибудь красотке, и дурь пройдет. - И то правда. Ладно. Они ушли, затворив дверь на ключ. Яни вышел из своего убежища глубоко возмущенный. Но что делать? Как спасти несчастную? Во всяком случае приходится пока сдержаться. - Что же, Повелитель, - обратился он во дворце к Антиоху, - могу ли я надеяться? Тот ласково потрепал его по плечу: - Подожди немного, дружок. Аполлоний ее скоро отпустит. Надо только немного укрепить ее силы. Будь покоен.
Бедный Яни возвратился в тамплиерские казармы сам не свой. Чистое чувство к Лидии, преклонение перед ее мученичеством, негодование против коварства Антиоха - все это подняло бурю в его душе. Теперь все замутилось, и в этом вихре мыслей все отчетливее назревало решение: вырвать Лидию из рук ее палачей или жестоко отомстить. Злые духи ^
VII
Аполлоний охотно вербовал членов "психических оркестров" среди евреев. Это делалось открыто, в добровольцах не было недостатка, и еврейское общество сначала ничего не имело против этих упражнений, представлявших, по-видимому, научный интерес, а в то же время удовлетворявших господствовавшей тогда жадности ко всему необыкновенному и чудесному. Но мало-помалу стали замечать, что побывавшие на курсах охладевали к еврейству. Высший Совет Кол Изроель Хаберим дал знать великой синагоге, что не одобряет участие евреев в психических оркестрах. "Сыны Израиля, - говорилось в его письме, - должны влиять на гоев, но не подчиняться их влиянию". Между тем произошел случай тайного похищения еврея, именно Марка, сына Боруха Хацкиеля. Сначала его упрашивали записаться в психический оркестр, усматривая в нем большие оккультные способности. Когда же он наотрез отказался, его по-разбойничьи схватили на улице и начали насильственно подвергать опытам. Марк пустился на хитрости. Он притворился заинтересованным новым делом и, будучи по природе очень мало подвержен гипнозу, разыгрывал роль самого чувствительного сомнамбула, а в то же время проявил и свою действительную силу магнитизера. Это редкое сочетание его способностей вызвало к нему особое внимание руководителей. Его стали посвящать во все более сложные опыты, с которыми он таким образом и ознакомился очень не дурно.
Зачисленный в высшую психическую батарею, он был отпущен к отцу при самых дружеских отношениях со своими руководителями, и теперь лишь изредка являлся к ним для упражнений. Никаких вредных последствий от этих занятий он на себе не чувствовал, вероятно, потому, что играл роль активного магнитизера. Но большая часть членов оркестров, особенно захваченных насильно, доходила, по рассказу Марка, до самого жалкого психического состояния. Вялые, безжизненные, с вечно выдавливаемыми из них, так сказать, соками души, они почти переставали походить на сознательные человеческие существа. Но та сила, которую из них требовалось добыть и которую Аполлоний называл "волей", не уменьшалась при этом, а возрастала, как показывали особые измерительные аппараты, но она уже не принадлежала им и не ими направлялась к действию. Борух решил доложить об этом старейшинам синагоги. Выслушав сообщение, Собрание воспретило евреям поступать в психические оркестры без особого разрешения Совета синагоги. Марку это разрешение и было дано в целях наблюдения за опытами. Что касается насильственного похищения его, то в Собрании послышались голоса обвинявшие по этому случаю самого Боруха Хацкиеля. Особенно восстал против него ученый каббалист Эзра Гаон. "Вот видишь, рабби Борух, - говорил он, - твое якшание с христианами доводит до того, что твою семью принимают за христианскую.
Ничего подобного не позволяли себе в отношении верных евреев. Как и могло бы быть иначе, когда мы в Антиохе, вероятно, дождемся явления Мессии, да будет благословенно имя Его. Теперь же мы, евреи, из-за тебя принуждены будем обращаться с жалобой к великому Антиоху и портить дружеские с ним отношения". Борух горячо заспорил: "Разве может благословенный Мессия знаться с павшим ангелом Самаелем, которого Антиох называет Люцифером? Разве может он заниматься чародействами? Не Мессию, а врага Господа Саваофа мы можем увидеть в Антиохе, достойно несущем имя древнего богопротивника..." [1] Эзра был сильно обижен словами о чародействах, так как сам усердно углублялся в магию. Но Собрание не дало спору дойти до явной ссоры и постановило, что во всяком случае приходится отправить к Великому Устроителю депутацию с жалобой на насилие над Марком. Антиох принял жалобу с неудовольствием; и отвечал, что это какое-нибудь частное самоуправство, которое он расследует и накажет. При этом он не преминул заметить, что, кажется, евреи не могут пожаловаться на свое положение в его управление и что он ожидает их содействия его обширным планам устроения человечества. Эзра, бывший в депутации, рассыпался в уверениях о надеждах евреев на Великого Устроителя. Между тем Борух пошел к епископу Августину побеседовать о странных затеях власти, захватив с собой и Марка.
А Валентин явился туда же, потому что, только заслышав о приключениях его, стремился расспросить Марка подробно. Молодой Хацкиель во многом и дополнил его сведения о "психических батареях". Группы лиц, составляющих оркестр или батарею, образуются из людей, обладающих различными оккультными способностями, чтобы они дополняли друг друга в одном коллективном воздействии на других людей или даже на неодушевленные предметы, а также на астральных духов. Психические батареи упражняются в том, чтобы на большем или меньшем расстоянии парализовать людей, или понудить их к известным действиям, и психической силой передвигать предметы. В участники батарей берут не непременно единомышленников - а людей с сильной "волей", как выражается Аполлоний. Эта воля рассматривается как материал, из которого развивается сила, наподобие пара, пороха, динамита и т.п. И как порох, в чьих бы он руках не находился, одинаково производит свое действие, так и воля может быть пущена в действие тем, кто ее захватил. Дрессировка участников батарей именно имеет целью покорить их, отдать их волю в руки заведующего батареей. Дело не в том, единомышленны ли эти лица с руководителем, а в том, достаточно ли они порабощены ему духовно. Разница лишь та, что единомышленник отдает себя добровольно, а иномышленного нужно покорить.