Страница 31 из 91
Я тоже человек занятой и усталый, и не для игры в переписку пишу вам. Поэтому постараюсь быть тоже кратким, лишь бы не в ущерб ясности.
Я живу во второй семье. Но, Боже, во что стало это мне! В 1 й раз я женился по любви внезапной и страстной, на 23 м году жизни. Чрез 2 года мы разошлись, без детей и без измены. Прошло 5 лет: я влюбился снова и попросил у жены, жившей в другом городе, развода; она отвечала, что живет уже 4 года с любимым человеком и имеет 2 детей; она принимает * вину на себя, но я должен признать ее детей моими законными. Два года я был в лечебнице душевнобольных в г. N., эти 2 года она безвыездно жила в К.: факт прелюбодеяния налицо рождение детей не от мужа... И этих же детей признать законнорожденными! Я принял это условие, по совету преосв. Никанора (Бровковича, тогда еще Уфимского). Сперва случайно, а потом умышленно я пропускал годовые сроки, установленные на спор о законности рождения, а затем самыми фактами деторождения в отсутствие мужа, удостоверенными метрич. справками и свидетельствами о безвыездном разноместном жительстве супругов, устанавливал факт упорного прелюбодеяния жены, дающего мужу право на развод, независимо от сроков на спор о законности рождения. Эту крючкотворскую бессмыслицу, освященную законом, я положил в основание иска. И бессмыслица победила здравый смысл! Но целых девять лет я толок лбом в консисторские стены. В Уфимской консист. (после Никанора) мне отказали дважды. Пользуясь законом о возбуждении иска по месту жит.
истца, я переехал в Астрахань: и там отказали; переехал в Полтаву: отказали; переехал в Харьков и в Харькове отказали. Надо мной издевались; меня считали маньяком; я изучал консисторские уставы печатные и непечатные, писал лично обер прокурору Синода и в комиссию прошений отчаянные письма...
______________________
* Это любопытно: какая же невыразимая потребность развода, когда он покупается ценою: отдать двух своих детей в фамилию и родке того, от кого они рождены, хотя и оставить их при том, от кого они рождены; и затем, страх всех имеющих родиться потом детей иметь "незаконными" (ибо для принявшей на себя вину брак запрещен). Но уже сколоченное, уже склеившееся и очевидное счастье новой жизни (о, отнюдь не разврат, а нравственнейшее доверие к второму мужу) толкает несчастную всем пожертвовать, только бы не разбить и не потерять это счастье. Какова же лютость чудовищ, противоразводников, которые и при воззрении на таковую силу любви не трогаются!! В их грудях не сердце положено, а жерновые камни. В. Р в.
______________________
По счастью, к тому времени в присутствие Синода был вызван Никанор (тогда уже Херсонский) и решение Харьк. консистории, отказавшей мне в разводе, было отменено, с надлежащим внушением... Произведено расследование; ни одного свидетеля, ни лжесвидетеля я не выставил: голый факт и признание... Результат: брак расторгнут, а дети, рождение коих послужило основанием к расторжению брака, уже целых пятеро, признаны законнорожденными, и я их внес, всех пятерых, как моих законных детей, в родословную книгу дворян N ской губернии. Поверите ли: я до сих пор горжусь этою победою над нашим крючкотворством при помощи крючкотворства же! Стоило мне это тысяч семь*, не более... и лет 18 жизни с плеч долой!
______________________
* Семь тысяч расхода, и 18 годов свежей и молодой жизни "с плеч долой"; и вся эта гекатакомба в жертву 5 6 строкам слов о разводе. В каком же предвидении они были сказаны? И как понятен вопль апостолов, ещё евреев, и живших в мудром Моисеевом узаконении о разводе: "Когда таковы обязанности мужа к жене то лучше не жениться", или vice versa: "Если так установить развод тогда люди перестанут жениться". И затем, в рассказанном случае, только великодушие человека спасло пятерых детей от судьбы незаконнорожденных. Но "вражда к семени жены" (Бытие, 4), мучившая здесь собственно уже четырех человек (две старые и две новые семьи), требовала еще и пять невинных детских жизней в жертву. И все это через посредство тех "святых" рук, которые потребовали себе за труд сопротивления счастью девятерых семь тысяч. В. Р в.
______________________
Тогда, наконец, я женился, и теперь, на 49 м году, имею 8 летнюю дочку. Достигнутое с таким ослиным упорством "счастье" длилось... целых 5 ? месяца; но вот уже 9 й год мы тянем семейную лямку скучную, тяжелую и мучительную, без просвета и без перспективы... Выхода нет: мы оба души не чаем в дочке, делить ее нельзя и, ради ее, самим нельзя делиться! Жене нет еще 30 лет; она могла бы еще создать себе семью "непорочную"... до поры до времени. Да и сам то я ведь тоже к непорочной семье стремился, и столь целомудренно, что целых 9 лет не превышал прав* жениха... для того, чтобы быть мужем в течение 5 месяцев! Бывают трагические коллизии, бывают дьявольские издевательства судьбы: а что тут поделаешь?!
______________________
* Можно подумать, что потому и не сладилась новая семья, что люди девять лет ждали решения "милостивцев", и перегорели и сгорели в ожидании, и ничего не осталось. В. Р в.
______________________
Знаю я множество "законных" семей, которые смердят вонью и мразью, и приведенные вами примеры не пополнили мою коллекцию; знаю и "незаконные" семьи: иные не лучше законных, а иные чистые и непорочные, в которых я отдыхаю от треволнений жизни; и тихо делается у меня на душе при виде того, что могут же люди жить по человечески. Расторжимость семьи, утратившей чистоту, я признаю; равноправие всяких детей, раз они дети, свободу чувства не отрицаю; выражение: "незаконнорожденные дети" считаю за неграмотное и бессмысленное; власть богословов как лиц и как учреждения (т. е. собрания "человеков") над браком ("что соединено Богом") я отрицаю. Но и семью вне религии (т. е. вне Бога) не признаю за человеческую семью, как не знаю и религии вне семьи *.
______________________
* Ну, вот великие и прекрасные слова великодушного и исстрадавшегося человека. Резюмируем их:
Семья вне Бога беззаконие.
Религия без и вне семьи невозможность.
Семья как только не чиста расторгается.
Дети всегда и все законные. "Незаконнорожденные дети" безграмотное слово.
Этого достаточно и для установления лучших форм семьи. В. Р в.
______________________
И вот я опять стою одиноко лицом к лицу с тою трагическою коллизиею, которую я вам слегка наметил в моем первом письме, прося вашего указания: что делать? Я индивидуальное ("der Velbst", а не гелертерское неведомое "ich") я, с его свободою мысли, чувства и воли (утверждаю: воля свободна и в этом отличие человека, подобия Бога Творца, от скотины), л с его страстями, стремлениями и жаждою жизни это один объект наблюдения; другой семья, семенной род, порабощающий это я (прототип: жизнь полипов); а третий социальный строй жизни, порабощающий род и разлагающий семью. Тут очевидна какая то страшная ошибка в человеческом домостроительстве; но где она? в чем именно?..
Я вопрошаю жизнь, к ней простирая руки:
Куда бежать от этой адской муки,
Куда бежать и где приют найти?!..
Не во мне лично тут дело: все человечество стоит долгие века пред этим треклятым вопросом и вопрошает. И ответы сыпятся за ответами, а вопрос все остается вопросом. Бедное, жалкое, мерзкое, подлое и глубоко несчастное, исстрадавшееся человечество, потерявшее чутье Бога!
Вашими работами на этом поприще вы уже расчистили некоторые Авгиевы стойла нашей семейственности и общественности и потому то, мне кажется, так и прислушиваются все к вашему слову... Не кажется ли вам, что ныне вновь "исполняются времена и сроки", что мы живем снова если не в начале новой эры, то по крайней мере в конце старой? Не чуете разве вы, что уже носится Великое Слово над миром, что уже Свет во тьме светит и тьма Его не объяст? И как некогда восстал Иоанн Предтеча с призывом к покаянию, так и ныне великое покаянное слово уже гремит в сердцах многих. Что такое вся ваша литературная деятельность, как не призыв к покаянию? призыв к покаянию по тому пути, который вам представляется истинным; Л. Толстой, Достоевский и др. тоже пророки покаяния, зовущие на те пути, иные, которые им кажутся истинными. .. "Что есть истина" Бог есть истина: единый истинный абсолют, и вне Его нет абсолюта и быть не может: все остальные "истины" относительны и субъективны; Бог, познаваемый не человеческим произволением, а откровением Божиим.