В.В. Розанов

Термин "внебрачные" возбуждает о себе столько же вопросов, как и термин "незаконнорожденный", о котором в прошлом году велись споры, едва ли с определившимся результатом. И этот термин, по всему вероятию, примет на себя весь тот специальный позор, который составляет главную причину детоубийства и самоубийства девушек, и вообще побуждения к укрывательству детей, которых где же и скрыть полнее, чем в могиле. Совершенно точный термин для детей, именуемых теперь "незаконнорожденными", термин единственно нужный для отличения их в правах имущественных, пенсионных и пр., это "внеканонические дети"; liberi injure canonico, liberi extra jure canonico (свободны по канону, свободные вне канона (лат.)). И в метрики, если уж нужно вносить какую нибудь отметку, можно бы вписывать эти латино римские термины, определяющие, что понятие данное, как это и есть на самом деле, идет из древнего языческого, еще римского законодательства, будучи перенесено оттуда в Corpus juris civillis Юстиниана Великого, и что оно нимало не выражает воззрений евангельских или библейских. Собственно особенный позор, связанный с "незаконнорожденностью" или "внебрачностью", коренится в возможном о каждом таком ребенке предположении, что он есть плод случайной и минутной, даже за деньги, связи; что с матери такого ребенка снимается законом имя честной, порядочной женщины.

Между тем думать это о девушке, свободной и юной, соединяющей навсегда судьбу свою с лишенным прав женитьбы человеком, прямо бесчеловечно; да и не только думать, а еще без разбора и документально утверждать. Вот снятие этой моральной диффамации, упрека нравственного с девушки или женщины, которая была только сострадательна (приведенные мною два случая), должно составить важную и непременную заботу законодателя.

"Внебрачные дети" contradictio in adjecto

"Внебрачные дети" это есть contradictio in adjecto, "самопротиворечивое определение". Дитя самым бытием своего показует присутствие брака, ибо "брак", т.е. "супружество", есть связь между полами (nuptiae est maris et feminae conjuctio по Кормчей), плодом коей является ребенок всегда законный. Мы можем говорить о тневенчаных " детях, но не о "внебрачных". Замечательно, что проститутки, где нет и тени: "того ради оставить отца и мать и прилепится " никогда, безусловно никогда не имеют детей. Поразительно: ведь их десятки тысяч; в течение десятилетий, столетий существования проституции их наберется сотни тысяч: но этого удивительного известия, что вот "девица" такая то в таком то доме терпимости "разрешилась от бремени", нет вовсе, не было никогда! Этот феникс не прилетал. Между тем, тотчас по излечении или начинающая свою профессию проститутка ведь здоровы же? Явно Бог проклял таковое явление (проституцию), Бог отступился от людей "вне Образа и подобия Своего" и, как всегда мы читаем в Библии, проклял их именно бесплодием, закрытием чрева. Но затем, вне проституции вы имеете многобрачие, полиандрию и полигамию, которых не избыл христианский мир: вот в чем горе! Но не закрывайте глаза на реальное бедствие и, указывая на едино венчание, не утешайте себя: мы люно гамисты либо лоно андристы. Нет и нет: мы живем в неопределенном и совершенно зыбком многобрачии!

Но я не хочу в вопросе о детях становиться на почву сострадания или жалости: ибо истина здесь так светла, что не нуждается в филантропических подставках. Тысячею текстов из Библии можно было бы показать, что младенец, самое его появление, свет бытия, на него падающего, не вне и не без преимущественного здесь участия, внимания, благословения Божия. "Бог благословил меня детьми", "Бог наказал меня неплодием" это альфа и омега, между которыми женщина включает весь смысл бытия своего. Да и как же иначе? если не здесь Бог, то где же? Не это ли самая великая, по неразрешимости, тайна? а с другой стороны, по достоинству завитого в этой тайне именно души человека, грядущей в мир, никем не судимой, не есть ли это тайна священная? Блудницам и не дается она: но кому дана она уже возросла в супружество, пусть несчастная кинута мужем своим, это его грех, его ответ пред Богом, перед людьми позор; но на ней нет ни позора, ни ответа, ни греха: ибо она подпала давлению заповедания Божия: "Иметь к мужу влечение ". Все это очень серьезно; со всем этим нельзя шутить. Мы расстроили, мы допустили расстроиться браку до того, что имеем только его осколки: но эти осколки суть в точности "брак", и нужно их собрать в целость, а не регистрировать "незаконнорожденных", в чем упражняется "закон" и куда тянут юридическое пророки.

Нужно озаботиться о бессемейных воинах, о быте, и опять семейном, фабричных; нужно дать простор и свободу движения и жизни в браке. Но отрицать, что и те осколки, в которые по небрежности нашей превратился (от тысячи социальных причин) брак, суть, однако, в точности брак, есть религиозное таинство никто не вправе. Скажут: это "безнравственность", это "беззаконие". Но я покажу вам, что безнравственность и беззаконие и получили себе начало от слияния "венчания" с "браком", которое позднее перешло в подмену, замену второго первым. Я "обвенчан" единожды и фактически потом начинаю полигамию; никто не обвинит меня ни в ее "незаконности", ни в ее "безнравственности". Вот на этом фактически и крушится брак. Перенесите же центр значительности именно в супружество, в сопряжение полов: при венчании или без него раз завязалась связь, открылось сопряжение есть брак во всей его религиозной полноте; и вот об этой то реальной религиозной связи объявите, что ее нельзя нарушить "флиртом". Вы чувствуете, что здесь и лежит узел поправления семьи, т.е. он лежит в восстановлении ветхо и новозаветного учения о браке как вещи, а не о браке как nomen. Этой вещи ради человек "оставит отца и мать" и "прилепится" вот полнота самим Спасителем оставленного нам таинства.

Сколько раз можно было вступать в брак в древней церкви

Позволю себе подтвердить мнение, имеющее важное практическое значение, немалозначащим авторитетом. В прошедшем году, в статье "Напрасное обременение", я высказался, что в необозримом океане случайностей, какие могут встретиться в жизни 140 000 000 людей, бывают редкие случаи быстрой потери в краткий срок времени женою преемственно одного и другого мужа, или мужем одной и другой жены. Господин А т передал печатно, при споре со мною о незаконнорожденности, что он происходит от бабки, жившей долго и счастливо с четвертым мужем, каковое супружество, как четвертое, не было повенчано, и многочисленные от него дети все были "незаконнорожденные". В вышеназванной статье я поднял вопрос об основаниях, на которые опирается запрещение для таковых редких случаев четвертого брака, и сослался, что в Евангелии таковых оснований нет. Понятно, однако, было мое желание услышать подтверждение моей мысли со стороны более авторитетной. В только что вышедшей октябрьской книжке "Богословского Вестника", в статье И.М. Громогласова "О вторых и третьих браках православной церкви", я прочел на стр. 26 й следующую удовлетворившую меня в этом отношении ссылку: "Выражение снисходительного воззрения на повторяемость христианского брака мы находим у блаженного Иеронима".

В подтверждение автор приводит слова последнего: "Церковь не осуждает ни вторых, ни третьих браков и точно так же позволяет выходить замуж за пятого, за шестого и т.д. мужа, как и за второго..."; и в другом месте повторительно тот же учитель церкви выразился: "Не осуждаю вторых, ни третьих, даже, если можно сказать, осьмых браков: пусть иная примет и осьмого мужа, только бы перестала любодействовать". А (цитирую статью) "из письма блаженного Феодорита к патриарху Антиохийскому Домну видно, что в восточной церкви бывали случаи поставления второбрачных даже в епископский сан" (стр. 28). Таков голос и практика древнейшей церкви, которая всячески применяла основание и собственно единственное правило брака, высказанное апостолом Павлом: "Во избежание блуда каждый имей свою жену и во избежание блуда каждая имей своего мужа" (т.е. на протяжении всей жизни всячески избегайте оставаться одинокими, что невольно и непременно повело бы вас к блуду). Сообразно этому, всякий след препятствия к браку должен быть рассматриваем как поощрение и даже как понуждение разврата, как "введение во искушение и предание лукавому". К этим заботливым древним временам надлежит вернуться и XX веку, оставив вовсе вопрос о нумерационной стороне супружества, не подлежащей усмотрению в жизни 140 мил. населения.