В.В. Розанов

"Мне меньше платят, потому что я недоросток, и, может быть, мне и ошибки простят, как тоже недоростку". Это вредное рассуждение, для которого не нужно давать никакого повода.

Рукоделье в женских гимназиях

В то время как все усилия и отдельных министерств, и общества, и предприимчивых людей направлены к тому, чтобы насадить всевозможные практические учебные заведения, могущие дать приложение не одному уму русскому, но и русским рукам, ремесленная и рукодельная сторона в общеобразовательных учебных заведениях нисколько не поднялась над тем ничтожным уровнем, на котором стояла в ту пору, когда ремесленное и практическое образование не возбуждало о себе много вопросов в России. Практические интересы мощно вошли в школу с конца 80 х и начала 90 х годов, потребовали к себе внимания теоретиков педагогов. Но женские гимназии как имели в себе рукоделье в качестве какого то занятия пустых часов чем нибудь, так и остались в этом положении чего то бесформенного, необязательного, почти шутливого. Это предмет, едва научающий молодых девушек держать в руках иголку, и только виртуозы ученицы расшивают себе нелепыми узорами рубашечки и фартуки. Никакой серьезной задачи сюда не положено. Можно идти первой ученицей гимназии, едва умея заштопать дыру и не умея сшить решительно ни одной цельной вещи из собственного белья. Даже чистописание поставлено выше и строже рукоделья, и всякий отдел второстепенного предмета ответственнее шитья, кройки и вязанья, которые стоят в курсе женского общего образования не на последнем месте, а вне всякого места.

Конечно, тут никакой нет вины учениц: они не учатся, чему их не учат. Собственное желание достигнуть практических умений у русских девушек достаточно сказывается в том, что специальные школы, обучающие разным рукодельным мастерствам, не пустуют, и туда часто поступают окончившие курс гимназий. Но совершенно своевременно подумать о том, чтобы поставить в самих гимназиях ручные изделия на более высокий уровень, чем они поставлены. А несчастная гимназистка, проучившись семь восемь лет, потом ни к чему лучше не может приспособить себя, кроме как к неусыпному стучанью на аппарате Морзе. Ни начать что нибудь делать, ни примкнуть к чужому мастерству она не может.

Нам думается, для этого необходимо:

1) поставить мастерство в женских гимназиях как ответственный и самостоятельный предмет;

2) развить его в определенную программу, по годам учения, совершенно наравне с теоретическими предметами;

3) поставить под контроль экзаменов;

4) программу рукоделия усложнить, не оставляя на степени шаблонного шитья и кройки (теперь кройке очень немногие выучиваются в гимназиях), но введя сюда всевозможного вида вязания, рисование по фарфору, выжигание по дереву, лепку из гипса и фарфора.

Вообще рукоделию следует в гимназиях сообщить художественный оттенок, но утилитарно художественный и применимый к делу. Нужно, чтобы это отнюдь не было щегольством и баловством, а как нибудь связать это с рынком и с существующими в каждой данной губернии народными художественными особенностями. Навсегда мечтою и целью рукоделья в главной губернской школе должно быть то, чтобы будущая хозяйка могла приложить свой вкус, образование, знание книжной стороны ремесла к темным и инстинктивным ремеслам и художествам своей местности; чтобы она могла стать руководительницею и помощницей темных людей.

Такие роскошно поставленные учебные заведения, как школа барона Штиглица в Петербурге, могли бы выпускать роскошно приготовленных учительниц в женские гимназии, разумеется, при условии, что место учительницы рукоделий будет уравнено по вознаграждению с должностями других предметов, теоретических. Нам кажется, различным ведомствам, которым подчинены женские гимназии, следует внимательно и совместно обсудить эту важную сторону не только педагогики русской, но и культуры русской; и, что опаснее всего, не ограничиваться словесными поощрениями, циркулярными наставлениями и вообще общими и разговорными тенденциями, а именно организовать постановку совершенно заново этого предмета, считая (что довольно близко к истине), что его вовсе не было до сих пор. Нужно не поощрять или развить теперешнее рукоделие, а отменить его, как скорее вредящее детям баловство. Ибо где есть какой то "предмет", но без всякой ответственности за полное им пренебрежение со стороны учеников или полную в нем неумелость самого учащего лица, там, конечно, есть только деморализующее баловство.

Ремесло художественное, да еще с обещаниями быть выгодным, несомненно сделается любимейшим предметом учениц; а если приобретенные здесь знания они сумеют применять к жизни, что и не так было бы трудно, то и польза получилась бы действительная.

О ручных изделиях в гимназиях

Рассказывая о своих педагогических опытах в Ясно Полянской школе и приводя некоторые из ученических рассказов, гр. Л.Н. Толстой утверждает, что крестьянские подростки проявляют иногда столько художественного вкуса и чутья, что даже ему трудно бывало иногда следить за быстрым движением в них правильного творческого воображения. Если даже устранить из этого отзыва возможное преувеличение учителя в оценке способностей учеников, все же останется наблюдение, что художественно творить может не один взрослый, а и подросток, юноша, формирующаяся девушка. Этот отзыв во всяком случае гениального по наблюдательности и прозорливости человека небесполезен в теме, к которой мы хотели бы привлечь возможно больше внимания. Это ручной труд подрастающих девушек.

Если они рвутся в настоящее время и проникают в служебные канцелярии, в департамент, на почту и телеграф, вообще к формам труда, исстари мужским, то это в значительной степени объясняется тем, что совершенно у нас не развиты и не получили педагогической себе помощи издревле женские формы труда. Гонимая нуждою, девушка становится за конторку, садится за ремингтон, переписывает непонятную ей и глубоко поэтому антипатичную служебную бумагу, потому что она ничего не умеет, окончив полный курс нормально положенных наук, кроме как: 1) переписать непонятное чужое или 2) изложить от себя какую нибудь теорему по геометрии, Пунические войны или о различии прозы Пушкина и Гоголя. Наука наукою, но нужно бы что нибудь и для корма. Девушки у нас буквально повторяют, только в несколько ослабленной форме, программу мужских учебных заведений. Между тем есть прекрасные и обширные области, где мужчина не может повторить женщину, которые имеют высочайшую цену в жизни народной и в культурном движении вперед страны, и эти области остаются в забросе и забвении только оттого, что женщина обучается так же отвлеченно и научно, как мужчина, а не более практическим и художественным способом, как это отвечает ее вкусам, навыкам и, кажется, природе.

Со временем она становится или чиновницею около чиновника, или товарищем около мужа, входящим в подробности его мужской службы, и без своего особого дела, забот и маленькой домашней культуры.

Способности женщины гораздо более, чем мужские, приноровлены к конкретному и вещественному. Женщина более, чем мужчина, и девушка более, чем юноша, наблюдает; лучше видит и, может быть, лучше соображает в мелочах; рука ее меньше, подвижнее и живее. Все эти заложенные в душу и организм задатки возможно культивировать и следует культивировать. Мы, например, почти не имеем в женских школах живописи, и традиционное бренчанье на фортепиано и танцы составляют единственное там проходимое "искусство". Праздное воспитание и научно отвлеченная муштровка составляют печальный образ женских наших гимназий. Точно ученицы готовятся или. жарко спорить потом с товарищами мужчинами о каком нибудь биноме Ньютона, или, при другом жребии жизни, плясать вечную польку. Между тем ни того, ни другого в жизни им не выпадает, за скверными исключениями; а к тому, что им выпадает к труду и заботе около себя, около дома, около хозяйства, около сада, огорода и домашнего убранства, у них нет никакой подготовки.

Мы упомянули о живописи, которая вместе с черчением составляет основание всех технических и материальных ремесел и искусств. Живопись вместо шуточных опытов танцев, музыки и пения должна быть поставлена основным предметом женских учебных заведений, особенно гимназий. Глаз или слух из этих способностей которая нибудь одна бывает природно даровита у каждого индивидуума, по крайней мере до возможности обширных и успешных восприятий. Как мы имеем серьезную постановку новых языков, с возможностью выбора немецкого или французского, так пластическое или тоническое искусство должно быть обязательно выбрано каждою ученицею, приблизительно со второго или третьего класса, и стать затем предметом самого серьезного преподавания. Живопись открывает собою мир ремесел. Узор, краски, тона их все это может стать таким же превосходным материалом педагогики, как у гр. Толстого в Ясно Полянской школе легкий беллетристический рассказ. В высшей степени полезно и вполне возможно при каждой женской гимназии иметь мастерскую, где бы ученицы учились составлять краски, окрашивать материи, плести, ткать, разрисовывать.