В.В. Розанов

** Года за два перед тем, как начать полемику в печати о незаконнорожденности, я беседовал об этом с М.П. Соловьевым, бывшим управляющим по делам печати. Ему же первому я сказал о симонии (на что он ответил, растерявшись: "Ну... это обычай, а не принцип, факт быта и слабости человеческой, а не учения"). Он мне также сказал: "Церковь ведь не отказывает окрестить незаконнорожденного". Ну, а что как родители такого младенца (см. ниже одно письмо матери) сами откажутся его крестить? Поставят дилемму: "Или окрестите законным, или вовсе не крестите; ибо мы (родители) вам дали христианина, овцу в стадо: верните же нам за это сына, сыщите и подайте дитя". В сущности, этот диалог только не приходит на ум, а идейно ему нельзя отказать в правости. А. А. Дернов забыл, что миссионеры и в Китай, и в Японию спешат крестить: что не есть знак благорасположения к восточным империям, а заботы об увеличении своего стада. Но как печально родителям видеть, что о себе забота излагается и выставляется как акт любви к людям. Вспомнишь формулу осуждения еретиков средневековых: "Мы вам (государству) передаем отступника для наказания его с любовью и кротостью, без пролития крови" (сожжение). В. Р в.

______________________

Из всего этого можно видеть, что "церковь"*, "византийские подробности", "суровая церковность", "Византия", "Рим" нисколько не повинны в "незаконнорожденности", каковой термин так старается приписать именно им г. Розанов.

______________________

* Я уже оговорился, что под "церковью" везде разумею храм, молитву и священника, т.е. момент святости, а не века дел. И А.А. Дернов, говоря, что я "церковь" в чем то упрекаю, не различает моей мысли. Какая же "церковь" греческие цари Лев VI философ и Юстиниан Великий? Можно ли Наполеона и Людовика XV назвать: "Вот католическая церковь". В. Р в.

______________________

IV. Г н же* Розанов, приписывая вину этого термина ненавистным ему предметам и лицам, и не замечает, что уничтожением этого термина, что проповедию своею о том, что брак по существу и будто бы даже на основании слов Спасителя есть только полосочетание, что незаконных рождений нет, что в венчании не сообщается даров Св. Духа и что оно не есть таинство**, не замечает, что всем этим он разрушает веру и говорит хулу на Св. Духа, и уничтожает всякую опору нравственности. Ведь, проповедуя, что церковь и стыд стоят поперек признания законности всякого рождения, г. Розанов противопоставляет этому полное бесстыдство*** и этим проповедует явный разврат ****. Г. Розанов приводит сначала слова г. Серого (из журнала "Гражданин"): "Стыд этот ужасный, вселенную наполняющий смрадом лжи, обманов, компромиссов, позорных ухищрений и даже преступлений, стыд материнства вне закона (курсив наш) есть лишь то свойство человеческой натуры, котороя направляет людей плыть по течению жизни, а не против течения. А после этих слов г. Розанов продолжает:

"Замечу здесь: мы даже любим революцию во всем, мы фрондируем, и с чувством счастья, в законах, модах, в политике, в литературе. Но в рождении мы никнем долу при всякой мысли о фронде. Здесь мы отказываемся от всякой революции. Первый революционер и всякая анархистка становятся здесь кротки, как ягнята. "О, как бы родить законно..." Когда вдумываешься в эти тайны, в эти инстинкты, растериваешься: до чего же святы все эти рождающие, кротки, миролюбивы, законнолюбцы!"

______________________

* Ну, вот начинаются раскаты грома. Автор как будто совсем отступил на предыдущих страницах от понятия и термина "незаконнорожденности", и что трогательно чистосердечно. Но то было больное отступление, с сжавшимся в груди сердцем, для "кроткого вида". Когда же форма "милости хочу, а не жертвы" соблюдена, автор зажимает сердце, вбирает воздух в грудь и бросается за жертвой. И теперь уже он не только имеет "вид искренности", но слова его горят, и он и в самом деле искренен. Снимем же с него фотографию в этот момент и забудем о предыдущей фотографии. В. Р в.

** Тут все перепутано. Мое учение, тонко различаемое, не таково. В. Р в.

*** Ну, вот. В. Р в.

**** Ну, то же самое, что в "Уложении" Алексея Михайловича. В. Р в.

______________________

Итак, г. Розанов сожалеет, что у женщин, незаконно рождающих*, остается еще какой то стыд и нет фронды, нет бравирования своим позором**, нет бесстыдства.

______________________

* Да ведь так их нарекли, и им предлежит клички стыдиться: а по существу то чего же? В семействе мне знакомом, классическом по тесной и глубокой привязанности всех членов друг к другу, при живых отце и матери, от 7 рых братьев и сестер, ушла 23 летняя девушка, красавица собою, и вступила (без венчания) в супружество с доктором, давшим развод не любившей его жене с принятием на себя вины и прописью в паспорте: "Навсегда запрещен к браку за прелюбодеяние". И муж ее, и она принимались родителями в доме, и, как отец ее мне говорил: "Они живут, как голуби, до того нежны друг с другом". Отец очень любил этого своего зятя, вечно с ним споря по медицинским вопросам. Они и до сих пор живут и счастливы, а случился уход в 1893 году. Почему она совершила худой поступок? в чем? где ее "разврат"? Отец ее, чиновник, получал 5000 жалованья, а сама она была писаная красавица, добрая и ласковая и очень простая (не гордая) девушка. Почему же она должна "стыдиться", хотя дети ее суть "незаконнорожденные", "дети девицы", как говорит жестокая пропись метрик и паспорта. Да где же вы найдете еще пример исполнения слов: "Да душу свою полагаете за други свои". Она только спасла человека, духовно и нравственно, которого погубила каноника и Греция.

Много лет спустя отец ездил в Константинополь, думая, что там можно обвенчать при патриархате: но оказались какие то условия, там с нами (с Россией) заключенные, по которым, если бы обряд там и совершился, у нас он был бы не признан. Конечно, единственное средство побороть всю эту тяжесть условий это понизить стену стыда: и отделяя честное в зерне от нечестного, признать все первое доблестным, не стыдным, великодушным, нравственным. В. Р в.

** Есть и должно быть ругательство позора и позорящих, всех этих "Мефистофелей", лающих в виде черного пуделя на женщину и ребенка. В. Р в.

______________________

И слава, и благодарение Богу, скажем с своей стороны, что у женщин еще сохраняется стыд.

Ведь стыд есть основа нравственности.

"Чувство стыда есть отличительный признак человека, отличительная его особенность от прочих животных, особенно в половой стыдливости", говорит В.С. Соловьев в своей книге "Оправдание добра". Этот основной факт антропологии и истории, незамеченный или намеренно пропущенный в книге современного корифея науки, был за три тысячи лет до него вдохновенными чертами отмечен в книге более авторитетной. "И открылись глаза у обоих (в момент грехопадения), и узнали, что наги они; и сорвали листьев смоковницы и сделали себе опоясание. И услышали голос Превечного Бога... и скрылись человек и жена его от лица Превечного Бога среди деревьев сада. И воззвал Превечный Бог к человеку и сказал ему: где ты? И сказал (человек): голос Твой услышал я в саду и убоялся, ибо наг я, и скрылся*. И сказал (Бог): кто возвестил тебе, что ты наг?" В момент грехопадения в глубине человеческой души раздается высший голос, спрашивающий: где ты? где твое нравственное достоинство? Человек, владыка природы и образ Божий, существуешь ли ты еще? И тут же дается ответ: я услышал божественный голос, я убоялся возбуждения** и обнаружения своей низшей природы***. Я стыжусь, следовательно, существую, не физически только существую, но и нравственно, я стыжусь своей животности****, следовательно, я еще существую как человек" ("Оправдание добра", 2 е изд., стр. 56 и 57).

______________________

* Соловьев сам не понимает, что он написал: до грехопадения нагота была и ее не стыдились: т.е. не стыдиться есть свойство и преимущество безгрешного. А как согрешили застыдились, т. е. грешнику присуще стыдиться, в стыде грех, грех и стыд и есть внутреннее и внешнее одного явления. Теперь, те, кто пристыживают распространяют грех, ибо грех и стыд одно и то же. Само собою мы тут не о наглости говорим, а о невинности: но ведь девушка, спасающая супружеством своим "приговоренного к вечному безбрачию" страдальца, конечно, невинна, а не нагла; как и истинно любившая девушка, Гретхен или Маслова. Но Соловьев сделал и худшую еще ошибку: застенчивость, сокрытие, жест тайны он отождествил с грешностью в том, что уносится в тайное помещение (половые части). Тогда как человек, согрешивший "различием добра от зла", весь померк: и от грешного его ума и взора убежали в сокрытие части "древа жизни", одни оставшиеся непричастными греху. А безумные скопцы (и им следует В.С. Соловьев) решили: "А, их закрывают, значит, тут грех: режь их"?!! Безумие. Должен заметить, что от Ф.Э. Шперка, вначале горячо сошедшегося с Вл. Соловьевым, я слышал, что будто бы Соловьев говорил ему о себе: "Меня томит желание оскопиться, как поступил Ориген".