В.В. Розанов

Разве я паспортное учреждение, чтобы выдавать кому либо виды на жительство? говорил он. И если это мое "право" (не обязанность же, конечно?), то ведь от права своего, полагаю, я могу отказаться? Если нет иного порядка для получения жене моей паспорта, то нужно его учредить, потому что существующий порядок нелеп. Паспорт установление полицейское, мера государственного порядка, и с таинством брака никак связан быть не может.

Может быть, в этих словах и есть доля парадоксальности, но парадоксальным нам кажется все то, что ведет к уравнению женщины в правах с мужчиною. На самом деле, не поражает ли, напротив, то обстоятельство, что мужчина существует сам по себе, а женщина является лишь собственностью мужчины, в паспорте которого она записана? Так себе, просто одна из формулярных отметок: "в боях не бывал", "награждений не получал", "жена такая то"...

Впрочем, это вопрос слишком широкий, и я не берусь здесь его решать. Как известно, ключи от доли женской рыба сглотнула и

В каких морях та рыбина

Гуляет Бог забыл!

Достаточно, если женам будет облегчено получение отдельных паспортов хотя бы в видах предупреждения женоубийств, которые так участились в наши дни.

А для этого, говорил в многолюдном обществе один почтенный господин, следует предоставить женам получать паспорта таким же порядком, каким получают их мужья.

Значит, пришла в волость или в участок, и получила паспорт?

Да.

Помилуйте, да в таком случае в России половина жен побросают мужей! возражали ему.

И пускай. Это мужьям будет острастка. Будут лучше обращаться с женами.

Но разве могут вообще законы воспитывать людей?

А допускаете же вы, надеюсь, что законы могут предупреждать преступления?

М. Н ский

L. Покровительство злым и беззащитность добрых

"Судебная Газета" отмечает весьма существенный пробел в нашем законодательстве, которое хотя и дает мужу большие права на жену, но в то же время нисколько не ограждает его интересов от притязаний жены.

"Чтобы оценить по достоинству современную постановку вопроса о разводе, говорит газета, следует иметь в виду, что легкомысленная жена в любой момент может по собственному желанию вернуться к мужу, требовать удаления новой семьи его, следовательно, честной его подруги и, главное, невинных его детей, а также предъявлять в случае смерти мужа претензии к его имуществу на правах его законной супруги, хотя она меньше всего соблюдала все это долгое время своих странствований обязанности супруги.

И вот в одно прекрасное утро к мужу, окруженному своей семьей, с которой он сжился за столько лет, возвращается его жена с законными претензиями, требует удаления семьи, приюта и денег, а в случае отказа мужа предъявляет к нему иск о даче содержания, который суд не медлит признать подлежащим удовлетворению.

В результате пострадавшая истинная семья мужа и торжествующая законная его жена, которая именно не была для мужа подругой и супругой.

Конечно, бывают и случаи, когда несчастными оказываются жены, а торжествующими беглые мужья, которые внезапно возвращаются к женам и требуют их к себе, опираясь на закон.

Во всех этих случаях закон оказывает поддержку стороне неправой и попирает интересы правой, а так как закон должен делать как раз обратное, то мы и находим, что наш закон о разводе требует коренного преобразования, ибо иначе он достигает прямо противоположной цели".

История с Лаврецким в "Дворянском гнезде" может служить яркой иллюстрацией к этой заметке! Только закон о разводе здесь совершенно ни при чем. Важно установить законодательным путем порядок, при котором супруги, прекращающие в силу тех или иных обстоятельств совместную жизнь, имели бы возможность точно и навсегда установить свои личные и имущественные отношения. Внесенный года три назад в Государственный Совет проект о раздельном жительстве супругов имел этот вопрос в виду и решил его вполне удовлетворительно. К сожалению, проект этот продолжает оставаться проектом несмотря на то, что уже обсуждается несколько лет. А между тем жизнь не ждет, и вырабатываемые этой жизнью новые требования не укладываются уже в старые рамки. Нужно, впрочем, отдать справедливость суду. За последнее время он начал толковать права и обязанности супругов значительно шире ("Н. Вр.", N 8986. "Среди газет и журналов").

БОЛЕЗНИ БЕЗ ЛЕЧЕНИЯ

I

Все живое болеет. Камни не болят, но это потому, что они и не живы. Претендовать на болезни, говорить: "Болишь и боли, сам виноват" значит протестовать против самой сущности жизни. Медицина не тем сильна и не потому есть благородное и любимое человеком дело, что наказывала больных или постановляла приговор: "Захворавший всегда сам захворал, а потому должен сам и расплачиваться", а потому что, начиная с Гиппократа и кончая Пастёром, склонялась около ложа больного, думала, вникала, искала средств и наконец воздвигла умственное здание, которому мы удивляемся. Если бы то же было и с семьей... и здесь мы имели бы давно пастеровскую мудрость, а не элементарные приемы Гиппократа, каковыми, в сущности, до сих пор пробавляемся.

В одесском окружном суде только что кончилось дело пожилой крестьянки Анны Колесниченковой, матери нескольких детей, обвинявшейся в нанесении мужу смертельных побоев. Суть его проста; суть его даже часта; обыкновенна, как до известной степени обыкновенна инфлюенца. Она прожила уже с мужем своим тридцать лет, и все эти долгие годы были для нее одним непрерывным мучением и истязанием. Редко муж ее Лаврентий приходил домой трезвым и в пьяном состоянии избивал ее чем попало. Не избавлялись от побоев и дети. Долго терпела Анна и стала наконец жаловаться сельским властям на свою судьбу. Власти оказались хорошими, приняли скорбь женщины во внимание; но, не имея прав административного или юридического вмешательства в распорядок семейной жизни, хотя бы в последней и готовилась уголовщина, применяли к Лаврентию только увещания, которые никакого действия не имели и только еще более раздражали мужа, пьяницу, шатуна и, может быть, из вырождающегося типа неврастеников. 5 июня этого лета он пришел к ночи домой и стал требовать ужина. Жена подала ему кашу, борщ, и Лаврентий стал есть. Ложась спать, Лаврентий стал придираться к жене и заявил ей, что убьет ее. Терпеливая женщина смолчала мужу, но, когда последний стал драться, она схватила лежавшую на столе деревянную скалку и ударила ею по голове мужа, отчего произошло кровоизлияние в мозгу, от которого несчастный умер.

Привлеченная к ответственности, Анна все время на суде плакала и указала присяжным заседателям, что все тело ее в синяках, а три ребра и правая рука поломаны. На суде она была оправдана присяжными.

Старо, читатель, как лихорадка. Но против лихорадки поискали и нашли в Чили хину. Есть алкоголики, тоже "сами виноватые в слабости", но и для тех сострадательное человечество придумало какие то санатории. Вообще, где болеют, там и думают. Одна была у нас несчастная область, семья, которой в утешение и всяческое излечение говорили, и даже с окриком: "Не смей хворать!" А на попытки жалобы отвечали: "Не смей, не допускаем и мысли о болезни, до того тебя любим: ходи румяною и показывай нам веселый вид". После веков маяты придуман наконец был гиппократовский рецепт: пусть губернатор, полицмейстер выдает таким особенно несчастным жертвам семейного "домостроя" вид на отдельное от мужа жительство. Анна Колесниченкова не обратилась к властям за таким отдельным видом. Мне кажется, что мы здесь имеем случай крайней застарелости болезни, запущенности. Прожили тридцать лет, много детей и Анна уже не хотела уйти, да ей и некуда, может быть, уйти. Может быть, наконец, она не хотела уйти без детей, оставив их на произвол такого драчуна и пьяницы мужа.

Можно порадоваться решению Сената о выдаче паспортов помимо согласия мужа. Будь это тридцать лет назад, Лаврентий, ввиду угрозы лишиться жены, и удержался бы, не распустился до полного безобразия. Безнаказанность великая вещь, и она то, обеспеченная за мужем (как равно и за женою, в сущности), и дозволила обеим сторонам в супружестве распуститься в семье до такой степени, как не распускаются люди на улице, в кабаке и каторге. В самом деле, поставьте закон, что ни за какое безобразие на улице никто не будет наказан, и вы уличную жизнь превратите в ужас. В ужас превратилась и семейная жизнь: там, где для этого были причины, пала болезнь, упорно нелечимая. Такое брошенное положение, кажется созданное в интересах "охранения семейного благополучия", конечно, не улучшая положения прекрасных и без всякого охранения семей, углубило несчастие несчастных семей до невозможности. Новый закон о раздельном жительстве вовсе не спасет только от несчастий и преступлений столько то семей в стране: он, сдерживая мужскую сторону, по крайней мере с этой стороны введет внутреннюю душевную дисциплину, укрепит волю и разовьет инстинкты спокойствия, регулярности, терпения и проч. В отношении жен, разумеется, таким дисциплинирующим средством было бы параллельное праву на "раздельное жительство" предоставление мужу более обширных прав на развод, т. е.