Страница 4 из 4
Однако о пытающихся ваше милосердие обратить в гнев против христиан сказано достаточно. Мы же, как если бы были присутствующими [у вас] и собственным языком обращались с речью, будем беседовать через настоящее послание. Не правда, не правда, о, наделённый от Бога властью над сарацинским народом, то ныне утверждённое в вас известие тех, кто когда-то выдумали его, ни Бога не боясь, испытующего сердца (1Пар 28:9, Иер 11:20)
, Который выставляет лишённым покрова всё, сокрытое от глаз, ни разумного благородства не стыдясь, ни ценность истины, приносящую великую славу у Бога и людей, не приняв на помысел, ни твоих ушей, которым ничто так не дорого, как чистая истина (ибо что было бы любезнее истины мужу царственному, и лучшему из тех, кому доставалось править этим народом сарацинским?)
не испугавшись загрязнить [ложью], но вместе от всего упоминаемого отступили, большее предпочтение отдав лжи и клевете против тех, кто вообще никогда таковое в самих себе не помышляли, и осмелились подобное измышление сказать, которое надлежит немедленно с презрением отвергнуть как лживое. 7. Итак, никоим образом нет истины в сказанных ими [словах], но совершенно не происходило [сказанное], и потому упрекаемо во лжи.
Ибо молитвенный дом единоверцев ваших ни теперь, ни прежде не был уничтожен, и не препятствуется восстанавливать его здешним сарацинам, но таковое попечение оказывается и самому молитвенному дому и желающим в нём поклоняться. Но и никакой сарацин не принуждается к отказу от собственной веры ни по предписанию царственной власти, ни из желания вредить [со стороны] величайших и властвующих, ни [со стороны] столь многочисленных приближённых к царствующим и пользующихся их расположением, слушающих их слова и видящих их лица.
Если же даже некоторые из находящихся внизу, незаметных и неизвестных царствующим, будучи и вразумляющих лишены, и надзора царствующих не испытывающие, настольно потеряли самообладание, что [решаются] делать такое, я не имею ничего [надёжного], что можно было бы утверждать об этом. Однако следует тех, кто творят такое, сделать явными, и если [после этого] действительно царская власть будет расположена оставлять без внимания [такие] дела, и не карать по [своему] повелению, то тогда тотчас же позволено будет вам и упрекать, и равным образом [поступать], и против подданных вам выносить негодование; если и не так повелевает слово законного [постановления], однако [не соответствует это] ни твоему попечению о справедливом, ни изначально от пророка вашего данной гарантии неприкосновенности [христианам], ставшим [вашими] подданными и под вашей властью пребывающими.
Ибо что другого я [нашёл] бы справедливого в том, чтобы претерпевать зло, совершаемое по твоему приговору, а не вопреки твоей власти, как не то, что [направлено это] не против подвластного, но на прекращение твоего господства желающими, чтобы ты совершил нецелесообразное? Итак, почему христиане и храмы их заслуживают принимать на себя несчастья, когда они всяким образом повинуются твоим повелениям и не осмеливаются ни рукой пошевелить, ни сказать неугодного тебе, [неужели] чтобы и мы это [себе] позволили, если царь ромейский замыслит заключённых у него сарацин предать мукам?
И это говорим мы не потому, что так произошло (ибо не произошло, и не произойдёт, и ромейское человеколюбие не усомнило себя и никогда не усомнит); но это говорим мы, чтобы увидел ты, что не справедливо поступаешь ты таким образом, предавая христиан мучениям. Но и написанные вашим пророком данные гарантии расторгаются этим, и необходимая тебе справедливость быть почитаемым изменяется на великое бесславие и отклонение. 8.
Посему, о славное украшение сарацин, не пожелай славу вашу на бесславие по этой части переменить. Ибо разве узнающие, что первый человек из сарацин обитающих у них и вверенных ему христиан вверг в мучения и страдания, не совершенно ли переменят отношение к нему на противоположное, не сочтут ли, что совершаете вы несправедливое и недостойное твоей, позволенной от Бога, власти?
Ибо как каждый достоин через собственную добродетель ублажаться, так и каждый по справедливости [должен] давать отчёт в собственных ошибках. Ибо пусть всецело обратит внимание твой великолепнейший ум, что сын, часто ошибающийся, не будет подвергнут отцом наказанию, как если бы и не ошибался; но и брат братом, сотворивший что-нибудь злое, не будет им осуждён, как если бы и не стал соучастником дурного поступка; и вообще ни родстенник своего родственника, ни друг друга [не осудит] за какое-нибудь дело, достойное наказания, как если бы и не являлся общником дела. 9.
Итак, рассмотри из этого, насколько более разумнее христианам от тебя не терпеть страх [якобы] по причине, как вы говорите, насилия над здешними сарацинами, чтобы и мы это дали [здешним сарацинам], как и прежде мы говорили, чтобы совершенно когда бы то ни было здешняя власть не имела намерения таким образом участвовать в том, чтобы тех, кто здесь, подвергать насилию.
Но этого не произошло, и не пришло сарацинам какого-либо насилия ни от царя, ни от удостоившихся беседовать с ним, ни от другого кого, известного и близкого [ему]; если только не [случилось] где-нибудь от каких-нибудь находящихя в незнатном положении, каковые, если это будет узнано, получат подобающую расплату. И чтобы не показалось, что мы [лишь] через наши слова предлагаем [получить] вам об этом уверенность, и [некотороые] сарацины здешние посланы и послания от тех, кто здесь [находятся], захваченные на войне, через что ты придёшь к большей увернности, что дошедшие до слуха твоего дурные речи людей вдохновлены от злых демонов, и как от начала человеческий род возненавидевших и прилагавших старания и сарацин к диаволу послать, и христиан в несчастья и страдания [повергнуть], тем более же божественной справедливостью осуждаются.
Но ты, о величайший глава народа сарацинского, этого не оставляй без внимания, не забудь привлечь к ответственности за лжесвидетельство скверных людей, на славу и величие твоего имени навлекших позор, предоставивших упоминание о насилии, чтобы призвать тебя на мучение христиан; но если в чём доверяешь ты мне, желающему и твоей славы и твоего спасения, как и всех людей (
ибо таково моё служение, чтобы о спасении всех, хотя и грешник, молился я днями и ночами), лучше же старайся, чтобы сохранить, когда уйдёшь ты из жизни, памятное [о себе] человеколюбие, памятное милосердие и справедливость, чтобы в дни твоего правления человеколюбие и справедливость подвластным прибывали, всякая же несправедливость и насилие изгонялись. Перевод Ю.В.
Максимова, опубликован в книге Византийские сочинения об исламе. М., 2006.