Страница 41 из 68
И хотя эти слова сказаны были собственно для послушников, но в некотором смысле весь мир Господь устроил так, что приходится кому-либо повиноваться по необходимости: подначальные – начальникам, дети – родителям, жены – мужьям и т.д. И везде приходится смиряться и ломать свою волю, подчиняя ее воле других... Даже с детьми родными приходится смиряться матери, чтобы не раздражиться, когда не нужно, и не пожалеть наказать, когда следует; а сколько требуется терпения, страданий во время воспитания, болезней, исправления пороков детей!
А иногда внешние обстоятельства жизни складываются трудно, бедственно. Везде нужно смирение, и терпение. А иной раз Господь и в миру посылает какого-нибудь человека, который побуждает, по воле Божией, ломать и сокрушать нашу гордыню. И вообще нужно так сказать: никто в мире не оставлен попечением Господним о спасении его; а спасение без смирения невозможно.
И потому нужно лишь внимательнее примечать: как именно Господь в настоящий вот момент смиряет меня? И этот Божий урок и следует тотчас принимать к исполнению, не ожидая другого, не отметая этого, не придумывая своих якобы лучших путей ко спасению. Господь уж лучше знает, что нам, грешным, именно сейчас и нужно, и наиболее спасительно. А то, что мы сами промышляем, большею частью только отвод врага от нужного и полезного делания Божия; хотя нередко эти отводы прикрыты советами “лучшего”, недаром и пословица говорит: “лучшее – враг хорошего”.
А если и нет прямых руководителей и опытных старцев, то мирянин имеет всегда при себе помощника. Упоминаемый Богданов, заранее заготовивший батюшке целый ряд вопросов, спросил его и о духовных советах:
– Можно ли ввериться учению других? Отец Серафим отвечал:
– Довольно одного Ангела-Хранителя, от святой купели нам данного.
Впрочем, тут же прибавил и о советниках:
– Если ярость в ком есть – не слушай. Если девство кто хранит – Дух Божий таких принимает (след., нужно им внимать). Однако же сам разум имей. И Евангелие читай.
И при этом дал целый ряд простых наставлений, которые известны всякому:
“Не забывай праздничных дней. Будь воздержан. Ходи в Церковь – разве немощи когда (не дозволят). Молись за всех: много этим добра сделаешь. Давай свечи, вино и елей в церковь: милостыня много тебе блага сделает”.
Да не унывают же и миряне! Не напрасно же и их называл батюшка отрадными именами: “радость моя”, “сокровище мое”, “батюшка”, “матушка”.
Некоторые лица из мирян пользовались высоким почитанием даже у самого батюшки. Из их числа, между прочим, он выделял некоего священника села Бортсурмау, Симбирской губернии, о.Алексия Гненышева:
– Сей человек, по своим молитвам за души христианские, подобен свече, возжженной пред престолом Божиим. Вот труженик, который, не имея обетов монашеских, стоит выше многих подвижников.
Да и о.Василий Никитич Садовский, столь близкий сотаинник о.Серафима, был семейным. А между тем как его любил батюшка! И жену его называл почтительным славянским словом “подружье”, посылал ей от себя сухариков, оставшихся после явления Божией Матери (1830 г., после Успения); предсказал о смерти обоих:
“Подружье-то твое, – записал его слова о.Василий, – ранее тебя отойдет ко Господу! – сказал мне батюшка Серафим. – Через два года после нее уйдешь и ты, батюшка! Ты помни: двенадцать, а ты, батюшка, тринадцатый! И вот что заповедаю тебе: как умирать-то будешь, то чтобы тебе лечь с правой стороны алтаря Рождественской церкви, а Мишенька (М.В.Мантуров) ляжет с левой. Так и вели себя похоронить тут.
Вот хорошо и будет, батюшка: ты-то с правой, а Мишенька с левой, а я у вас посередке. Вместе все и будем”.
Глава XIII. Радостный наставник
Мы старались доселе приводить дословно подлинные наставления батюшки, сказанные им разным лицам; это представляется нам дороже всяких наших собственных рассуждений; ибо задача наша заключается в том, чтобы дать читателю как можно более фактов и собственных изречений самого преподобного: это и его изображает ярче и живее, а главное: его поучения сильнее и убедительнее всяких наших толкований.
Но вот, когда мы собрали несколько материала о благочестии мирян, то, к нашему, а может быть, и читательскому разочарованию, нам показалось, что все в приведенных рассказах получилось слишком “просто”. Ничего нового: все это известно почти всякому православному. Ничего особенного, чрезвычайного и сильного, все обыкновенно.
А между тем, в действительности батюшка производил на всех такое обаятельное, а иногда и потрясающее впечатление, что люди уходили от него в восторге, а иные – в рыданиях, и почти все – утешенные, ободренные, обрадованные, умиренные, приподнятые, точно в каждого из них он впрыскивал жизненную силу, светлую радость, подъем духовного напряжения, крепость в добре, желание исправления.
Кратко сказать: пламенный Серафим зажигал людей огнем и благодатным духом возрождения (Лук.3,16). Это нам даже трудно представить; и только из рассказов да из необыкновенных благих последствий мы догадываемся и видим: что за чрезвычайная сила таилась и действовала в “убогом” и скорченном старце! И особенно умел он ободрить и обрадовать посетителей, свидание с батюшкой бывало для них истинным праздником! От него люди улетали точно на крыльях!
Или наоборот: необыкновенно сосредоточенными, обличенными; но в то же время – с решимостью на борьбу со злом.
А в наших немногих рассказах получилось так “просто”. Трудно передать словами – дух. Евангелие о Христе тоже – необычайно просто; а между тем, великое множество народа стекалось к Нему слушать и врачеваться у Него (Лк.5,15); так что апостолам невозможно было и хлеба вкусить (Мк.3,20). Подобно этому бывало и в Сарове возле о.Серафима.
Отчего же, однако, выходит все так просто?
Просто – потому, что и жизнь-то наша – проста. Но попробуй исполнить самые известные заповеди Божии: и как трудно и непросто окажется это! Чего бы проще любить жену, мужа, родителей? Кто не знает, что нужно хранить целомудрие, верность, честность? Кто же не слышал евангельских заповедей о милосердии к бедным, об исполнении долга своего служения? Да, все это мы знаем, но не можем иной раз делать этого.
А батюшка вдохновлял на добро людей, в этом и заключалась сила духовных людей. И фарисеи говорили, но их слова были мертвы, а Иисус учил их, как власть имеющий (Мф.7,29). И апостол Павел свидетельствует про себя: И слово и проповедь моя не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы (1Кор.2,4).
Да и что можно “нового” сказать, когда в христианстве все уже сказано? Остается лишь делать.
И однако же, мы попытаемся еще немного приоткрыть радующий и бодрящий дух наставлений и обхождений с мирянами о.Серафима.
“Однажды, – рассказывает сосед по келье батюшки, о.Павел, – привел я к о.Серафиму молодого крестьянина с уздою в руках, плакавшего о потере своих лошадей, и оставил их одних. Через несколько же времени, встретив опять этого крестьянина, я спросил у него: “Ну, что? Отыскал ли ты своих лошадей?” – “Как же, батюшка, отыскал”, – отвечает крестьянин. – “Где и как?” – спросил я еще его.
А он отвечал: “Отец Серафим сказал мне, чтобы я шел на торг, и там увижу их. Я и вышел, и как раз увидал и взял к себе моих лошадок”.
Маленький, кажется, случай, а для крестьянина лошади – все богатство; потеря же их – разорение и горькая нищета... И вдруг такая радость: по слову Серафима, “лошадки”, как ласково называл их хозяин, нашлись. Можно потом понять, что “молодой крестьянин” еще не раз с радостью потянется к Серафиму в Саров, а на старости лет, может, и жизнь свою окончит в монастыре.
А какая радость для всей его семьи: “лошадок” нашли! Сколько, чай, слез пролито было и женой и детьми, если уж сам мужик плакал в монастыре, держа узду.
Или вот приехал по пути из Москвы в Пензу князь Н.Н.Голицын. Старец был в пустыньке. Князь поспешно отправился туда. По дороге он встретил батюшку и попросил благословения.
– Кто ты такой? – приветливо спросил о.Серафим.
Князь по скромности назвал себя просто “проезжающим” человеком.
Тогда старец с братскою любовью обнял его, поцеловал и сказал: “Христос воскресе!” Затем спросил его: “Читаешь ли святое Евангелие?” – Князь ответил: читаю. – “Читай почаще, – отвечал старец, – следующие слова в сей Божественной Книге: Приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы. Возмите иго Мое на себе и научитесь от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим.
Иго бо Мое благо, и бремя Мое легко есть (Мф.11,20-30)”. Сказав эти слова, старец опять со слезами обнял князя. Дорогою продолжал беседовать с ним о будущей жизни и о разных испытаниях, имеющих с ним случиться, которые все сбылись в свое время. Пришедши в монастырь, старец пригласил князя к себе в келью, дал напиться святой воды и пожаловал горсть сухарей.