Страница 52 из 68
Его в это время не было в обители: он подвизался в пустыньке. Дело происходило зимою, или во всяком случае, позднею осенью, когда выпал уже снег.
Архиерей направился туда со свитой. Когда они подъехали к пустыньке, навстречу им вышел преподобный и поклонился в землю Владыке, прося благословения, а потом повел его в свое помещение. Свита же осталась снаружи. Не доверявший архиерей, между прочим, спросил батюшку, что вот про него говорят, будто он творил чудеса. А преподобный угодник ответил, что чудеса может творить только один Всемогущий Господь.
Между тем, он стал хлопотать – чем бы угостить своего высокого гостя. Архиерей начал отказываться. А пока они говорили, в эти немногие минуты совершилось чудо! Святой Серафим направился в угол своей кельи и принес оттуда с живого куста совершенно свежей малины святителю. Пораженный этим, архиерей попросил прощения у батюшки за свое сомнение в нем и с великим удивлением уже не заметил куста: между тем, свежие ягоды были у него перед лицом.
Испросивши святых молитв дивного старца, он, поддерживаемый опять под руки батюшкой, вышел молчаливый к свите своей; но, по увещанию угодника, никому не сказал о совершившемся на его глазах чуде, до самой смерти святого.
Некоторым это чудо может показаться маловероятным. Но в чудесах невозможно установить границу вероятности: там все – сверхъестественно. А кто знает другие знамения преподобного, а особенно явление в нем самом новой преображенной природы, во время беседы с Мотовиловым, тому и данное чудо с малинкой покажется неудивительным и даже несравненно менее значительным.
Мы же огласили его потому, что доселе никто не напечатал о таком радостном знамении из райского мира.
Впрочем, и в напечатанных материалах рассказывается уже нечто подобное. “Однажды, – читаем мы в Летописи Дивеева, – Прасковья Ивановна, впоследствии монахиня Серафима, работала у источника.
К ней батюшка вышел со светлым сияющим лицом и в новом белом балахончике. Еще издали воскликнул он: “Что я тебе принес, матушка?!” И подошел к ней, держа в руках зелёную веточку с фруктами. Сорвав один, он вложил ей в уста; вкус его был невероятно приятен и сладок. Затем, вкладывая в уста еще такой же фрукт, он произнес: “Вкуси, матушка, – это райская пища”.
В то время года (раннею весною) еще не могли созреть никакие фрукты.
Ранее мы читали уже о необыкновенном небесном хлебе, принесенном во время явления Божией Матери на праздник Ее Успения в 1830 году, часть которого преподобный передал своему другу, о.Василию, и его “подружию” – матушке.
“Невозможная у человек – возможна суть Богу”, – сказал Сам Господь (Мк.10,27)*. Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его, – повторил Великий Апостол Павел слова пророка Исаии (64,4) коринфянам (1Кор.2,9). А он собственными своими очами созерцал чудесный рай, куда был восхищен “до третьего Неба”; но вследствие совершенной сверхъестественности его, не мог даже пересказать те неизреченные слова и вещи, которые видел и слышал там (2Кор.12,1-4). Аминь.
Сии слова – верны и истинны (Откр.1,5). Аминь.
Глава XV. Дивное дивеево
Повествовать о преподобном Серафиме и умолчать о дивном Дивееве так же невозможно, как нельзя сказать об отце и опустить о детях. Дивеево – после собственной души его – есть главное детище святого старца, плод духовного рождения его, полное чудес.
Бог есть Творец всего. И всякий, освященный Животворящим Духом Святым, не может не творить: через него и вокруг него начинает цвести жизнь, как весною от теплого солнца трава. Потому в день Святого Духа Церковь и украшает все зелеными ветвями, знаменуя этим жизнетворную силу Животворящего Духа. Дивеевская обитель и является творением благодати, действовавшей в святом угоднике Божием.
Но чтобы описать хотя бы наиболее важные события из совершенно необыкновенной истории Дивеева, следовало бы написать о нем особую книгу. Теперь же мы извлечем из Летописи этого монастыря лишь самое существенное, и характерное, и дивное; а немало же рассказано было и ранее, в связи с житием о.Серафима.
Самое начало Дивеевской общины ознаменовано чудесным участием Матери Божией. Происхождение ее было таково. Урожденная дворянка Нижегородской губернии, Агафия Семеновна Белокопытова, конечно, знавшая о близком Саровском монастыре, вышла замуж за полковника Мельгунова, богатого помещика, владевшего имениями в Ярославской, Владимирской и Рязанской губерниях.
Но вскоре же после брака она овдовела, оставшись с младенцем-девочкою. Будучи религиозною и желая сохранить в чистоте свое вдовство, она решила оставить мятежный и соблазнительный мир и посвятить себя иноческой жизни. Для этой цели она направилась в Киев, центр монашеского жития. И там остановилась во Флоровском женском монастыре, вместе с трехлетней дочерью своею.
Как богатая владелица поместий, она, конечно, могла бы рассчитывать на любезное отношение к ней в этой обители. Но Промысл Божий судил иное. Раба Божия Агафия однажды после полунощной молитвы сподобилась в тонком видении узреть Пресвятую Богородицу и слышать от Нее следующее:
“Это Я, Госпожа и Владычица твоя, Которой ты всегда молишься, Я пришла возвестить тебе волю Мою. Изыди отсюда и иди в землю, которую Я тебе покажу. И прославлю имя Мое там, ибо в месте жительства твоего Я осную такую обитель великую Мою, на которую низведу Я все благословения Божии и Мои со всех трех жребиев Моих на земле: с Иверии (Грузии), Афона и Киева. Иди же, раба Моя, в путь твой!”
Посоветовавшись со старцами киевскими, Агафия Семеновна оставила Флоровский монастырь и пошла на север. Обходя многие места и монастыри, она направилась к Сарову. Это было около 1760 года. За 12 верст от монастыря, в селе Дивеево, Нижегородской губернии, Ардановского уезда, она села отдохнуть возле небольшой деревянной церкви и в дремоте сподобилась вторичного видения Богоматери: “Вот здесь предел, который Божественным Промыслом положен тебе.
Я осную здесь такую обитель Мою, равной которой не было, нет и не будет никогда во всем свете: это – четвертый жребий Мой во вселенной. И благодать Всесвятого Духа Божия и обилие всех благ земных, с малыми трудами человеческими, не оскудеют от этого места Моего возлюбленного!”
Придя в себя, раба Божия Агафия исполнилась необычайной радости и со слезами умиления поспешила к Сарову. Он ей так понравился, что она с охотою осталась бы здесь совсем, если бы то была женская обитель. Узнавши от нее необычайный Промысл Божий о Дивееве, Саровские старцы и направили ее туда. Но в Дивееве в то время от множества рабочих на открытых там заводах было неудобно, и по совету старцев она поселилась в двух верстах от этого села, в деревне Осиновке, во флигеле вдовы Зевакиной.
Здесь заболела ее девятилетняя дочь и скончалась. Приняв это как указание Божие посвятить себя всецело назначенному ей делу, Агафия Семеновна сначала отправилась в свои имения и распорядилась ими во славу Господа и спасение души своей и родных: крестьян частью отпустила на волю, частью передала другим, по избранию самих крепостных; имущества свои пожертвовала на построение храмов и другие добрые дела.
И приблизительно к 1765 году воротилась в Дивеево. Здесь ее пригласил к себе жить священник о.Василий Дертев, впоследствии скончавшийся монахом Саровского монастыря с именем Варлаам. В то время он был уже старцем и жил одиноко с своею старицею матушкою. Агафия Семеновна на дворе его построила себе небольшую келью и работала о.Василию как простая служанка: чистила двор, ухаживала за скотиной, стирала белье и пр.
В таких сокровенных трудах она и прожила здесь 20 лет.
Но тайной и горячей заботой ее было исполнение воли Царицы Небесной. К этому она и приступила еще в 1767 году, испросив у Саровских старцев благословения, а у Епархиального начальства разрешение на постройку нового каменного храма во имя Казанской иконы Божией Матери на месте прежней церкви Святителя Николая, возле которой она сподобилась чудесного видения, а ему был посвящен в новом храме левый придел. Постройка кончилась через 5 лет.
Агафия Семеновна съездила в Казань за точной копией с Чудотворной иконы Богоматери и святыми мощами.
Каковы были ее подвиги, это – тайна Божия.