Страница 159 из 170
просматривала и делала исправления шведского варианта.
Глава 18. Сражение за правду продолжается... 707
Стороны не хотели уступать друг другу, и работа зашла
в тупик. Видимо, Анна Александровна понимала, что преодолеть многие предубеждения не удастся. Она была в растерянности, т.к. вновь столкнулась с тем, что причинило
ей столько боли и страданий в России. Она понимала, что
осуществить замысел невозможно без внесения неточностей, искажений, понимала, что это будет оскорблением памяти
святых Царственных Мучеников, что допустить это — значит их предать. Не зная, как выйти из создавшегося положения, как преодолеть заблуждения людей, она приняла
решение временно отложить осуществление своего замысла
и наложила запрет на издание принадлежащих ей материалов о жизни Царской Семьи.
Тем не менее из рассказа Ирмели следует, что у семьи Вихерьююри сложились вполне дружеские отношения
с Анной Танеевой. Ирмели вспоминает, что ее отец помогал
Анне, поскольку сочувствовал ее положению и состоянию ее
здоровья, а сама Ирмели часто носила ей свежевыпеченный
хлеб. Естественно, что при этом между ними происходили беседы, когда Анна Александровна в домашней
обстановке с удовольствием рассказывала своим друзьям
многие подробности жизни при Дворе — рассказывала
людям, которые живо интересовались этой темой. Вряд ли
отец Ирмели Вихерьююри, собирая материал к книге, оставлял эти рассказы без внимания. Более логично, что эти
рассказы записывались и прилагались к остальным материалам, как мы и предполагали ранее. Несомненно также и
то, что все это после редакторской переработки могло войти в конечный вариант новых воспоминаний, который был
написан, как призналась Ирмели Вихерьююри, уже после
смерти Анны Танеевой.
Все это означает, что сделанные нами выводы верны
и не противоречат рассказу финской писательницы Ирмели
Вихерьююри. Суть в том, что «неопубликованные воспоминания» не могут рассматриваться как оригинальный текст
Анны Танеевой, но лишь как значительно искаженное и
по стилю, и по смыслу, и по духу произведение коллективных
708 Ю.Ю. Рассулин.-
авторов, деятельность которых была навеяна пусть «многословной и напыщенной», но подлинной рукописью Анны
Александровны, а также, добавим, рассказами, записанными с ее слов. Текст, который носит название «неопубликованных воспоминаний», конечно, адаптирован к восприятию иностранного читателя, но, к сожалению, эта
адаптация произошла в ущерб правде. Из статьи Ирмели
Вихерьююри следует и то, что существуют и подлинные
записи Анны Танеевой — хотя бы как подписи к фотографиям.
Глава 19.
Монахиня Мария
ПОСЛЕ НАПИСАНИЯ и выхода в свет воспоминаний
Анны Танеевой для нее открывается новая страница
жизни, о внешней стороне которой мало что известно, сведения очень неполны и отрывочны. Этот новый этап
не отличает обилие ярких эпизодов и поворотов судьбы.
Анна Александровна как бы покидает сцену, где разворачивались действия драмы, за которой следил весь мир. Злые
драматурги пытались навязать ей роль, которую она никогда не играла. Ее упорно хотели обрядить в чужое, грязное
платье, которое ей совершенно не походило. Поэтому ее
решение уйти в тень выглядит вполне естественным и понятным. Жизнь той Анны Вырубовой, которую знали все
и которая была всем открыта: и друзьям, и врагам, — закончилась. Вернее сказать, она продолжилась в ее детище —
книге воспоминаний «Страницы моей жизни».
Саму же Анну Александровну уже ничто не связывало с миром, и она, наконец, исполнив данный ею обет, приняла монашеский постриг с именем Мария. Это событие произошло в Смоленском скиту Валаамского монастыря, который отныне стал для нее духовной родиной.
Валаам. Пострижение в монашество. В этот период
времени Валаамская обитель вместе с Пюхтицким женским
Глава 19. Монахиня Мария 709
монастырем в Эстонии становятся центрами духовной жизни, куда стремились истомленные духовной жаждой сердца многих русских паломников, оказавшихся отрезанными
от православных святынь своей Родины. Притягательная
сила древней монашеской обители была огромна. Достаточно сказать, что после революции именно на Валааме
проводились ежегодные съезды духовенства Финской епархии, преобразованной затем в Финскую Православную
Церковь. Большую роль для приобщения православной
молодежи к духу Валаамского монашества сыграла деятельность Русского Студенческого Христианского Движения, основанного и возглавленного протоиереем Сергием Четвериковым. Отец Сергий, активный церковный деятель русской эмиграции и миссионер, преподаватель Богословского
Института в Париже, несколько месяцев прожил на Валааме, где вместе с игуменом Харитоном отредактировал Валаамский сборник о Иисусовой молитве. Этот
сборник на протяжении многих лет составлял о. Харитон
на основе святоотеческих книг и трудов подвижников благочестия — делателей Иисусовой молитвы. Два отделения
общества действовали в Финляндии: в Выборге и в Хельсинки. О православном кружке в Хельсинки, в связи с участием в его деятельности монахини Марии, будет упомянуто
чуть ниже.
Хочется отметить, что влияние Валаамской обители
сказывалось не только среди русских эмигрантов. Благодаря ей сердца многих шведов и финнов были покорены
духовной силой русского православия, традиции которого
на финской почве были после войны возобновлены на Новом Валааме. Плоды миссионерской деятельности с особенной силой проявились среди карел, которые по праву влились в семью православных народов. Для них был составлен
алфавит из русских букв, построено много прекрасных школ
и переведены богослужебные книги и нотные песнопения
на финский язык. Эта работа была начата еще до революции будущим Патриархом, а в то время архиепископом
Финляндским, Сергием (Страгородским) и продолжена
710 Ю.Ю. Рассулин.-
монахами Валаамской обители после революции. В частности, в монастыре действовала школа для мальчиков-карел, а в 1926 году впервые в одном из храмов начались
богослужения на финском языке. Их совершал иеромонах
Исаакий, а по-фински пели несколько человек. Среди
певчих был молодой послушник Анатолий Нечаев, принимавший активное участие в миссионерской деятельности.
Впоследствии он стал архимандритом Афанасием и оставил в рукописи интереснейший рассказ о Валаамской обители, которым мы пользовались для написания этой части
главы.208
Притягательная сила Валаамской обители оказалась
непреодолимой и для и Анны Александровны. И как только работа над воспоминаниями была закончена, повинуясь
зову сердца, она отправилась в нелегкое для нее путешествие и «с большим трудом, с помощью матери и близких
людей добралась до острова Валаама».209 Среди насельников монастыря был знакомый ей монах, схимник и отшельник — иеросхимонах Ефрем, которого она знала еще
до революции. Неудивительно, что именно к нему направилась будущая монахиня в поисках духовного утешения и
поддержки истомленной душе. Ему она открыла свое сокровенное желание о постриге.
Желание Анны Танеевой исполнилось 14 ноября
1923 года, когда настоятелем монастыря игуменом Павлином (Мешалкиным, 1865-1935) над ней было совершено
таинство пострижения. В память об этом событии в архиве Валаамского монастыря сохранилось подлинное свидетельство.
«Свидетельство № 701
декабря 23
Дано настоящее свидетельство за надлежащими подписями и приложением монастырской печати дочери Российского Статс-Секретаря и Обер-Гофмейстера Анне Александровне Танеевой (Вырубовой) в том, что по благословению
Архиепископа Финляндского Серафима, 14-го ноября сего
Глава 19. Монахиня Мария 711
тысяча девятьсот двадцать третьего (1923) года в Валаамском монастыре в храме Смоленского скита Настоятелем
Валаамской обители, Игуменом Павлином, Анна Александровна Танеева (Вырубова) пострижена в монашество и
при пострижении наречена Мариею, во имя Святой Равноапостольной Марии Магдалины, празднуемой Святою Церковию 22-го июля.
Валаамского монастыря Настоятель Игумен Павлин
Духовник Иеросхимонах Ефрем».210
Новопостриженная монахиня Мария вместе со своей
матерью, сопровождавшей дочь в этой не легкой для нее
поездке, прожили около недели в избушке отца Ефрема, рядом с гробом, в котором он спал. А затем они покинули