Страница 46 из 170
просили меня принять эту икону в память всего того, что я
перестрадала в крепости за Их Величества. При этом она
добавила, что если меня будут продолжать преследовать —
все их дома открыты для меня. Я была глубоко тронута, но
в то же время испугалась и, должна сознаться, расплакалась, обняв ее и других, которые были ближе ко мне. Все
они обступили меня, прося получить что-нибудь на память
из моих рук. К счастью, в монастыре нашлись иконки, которые я могла раздать некоторым из моих новых друзей.
Нет слов выразить, как глубоко я была тронута этим поднесеньем бедных работниц: ведь они из своих скудных средств
собрали деньги, чтобы купить эту небольшую икону в дар
Переписка с Царственными узниками \ 97
мне, совсем для них чужой женщине, и только потому, что
я, по их словам, «невинно страдала».
Вскоре после меня постигло самое большое горе, которое я когда-либо испытала. 25-го января 1918 г. скоропостижно скончался мой возлюбленный, дорогой отец, благороднейший, бесконечно добрый и честный человек. Как
глубоко уважали и любили его Государь и Государыня, свидетельствуют письма ко мне Государыни после его смерти.
Невзирая на всю долголетнюю свою службу, —- всей душой
преданный Их Величествам, — он умер, не оставив после
себя ничего, кроме светлой памяти бескорыстного человека и глубокой благодарности в сердцах тех многочисленных
бедных, которым он помогал.
Я говорила, что отец мой был композитором и музыкантом, и часто, когда его спрашивали о его звании, он
отвечал: «Я прежде всего "свободный художник" Петербургской консерватории, а потом уже все остальное». На его
похоронах хор Архангельского вызвался петь литургию его
сочинения, отличавшуюся кристально чистой музыкой, —
как кристально чиста была и его душа. После его смерти
моя мать переехала ко мне, и мы разделяли вместе тяжелое
существование.
Единственными светлыми минутами последующих
дней была довольно правильная переписка, которая установилась с моими возлюбленными друзьями в Сибири. И
теперь, даже вдалеке от России, я не могу назвать имена
тех храбрых и преданных лиц, которые проносили письма
в Тобольск и отправляли их на почту, или привозили в Петроград и обратно. Двое из них были из прислуги Их Величеств. Они рисковали жизнью и свободой, чтобы только
доставить Помазанникам Божьим радость переписки со своими друзьями. Их Величествам разрешали писать, но каждое слово прочитывалось комиссарами, подвергаясь строгой цензуре. Но и те письма, которые тайно доставлялись
из Тобольска, читались; увидим, с какой осторожностью
°ни написаны. Все письма, полученные мною, помещены
здесь полностью, только пропущены некоторые фразы и
198 AA Танеева (Вырубова). СТРАНИЦЫ МОЕЙ ЖИЗНИ
личные переживания Государыни, которые слишком для меня
святы, чтобы предавать их огласке. Большая часть писем
от Государыни, одно от Государя и несколько от детей.
Письма эти бесконечно дороги не только лично для меня, но и всем русским, которые лишний раз убедятся в непоколебимой вере и мужестве Царских мучеников: письма
полны безграничной любовью к Родине, и нет в них ни слова упрека или жалобы на тех, кто предал и преследовал их.
Я уверена, что, прочитав эти письма, никто не сможет больше осуждать характеры и жизнь Государыни и Государя;
каждое слово Государыни показывает ее таковой, каковой
ее знали и любили и пред которой преклонялись все ее близкие друзья.
Письмо от Государя Императора
(Написано по-английски):
1 декабря 1917 года.
Очень благодарю за пожелания к моим именинам. Мысли
и молитва всегда с Вами, бедный, страдающий человек. Ее
Величество читала нам все письма. Ужасно подумать, через
что Вы прошли. Нам здесь хорошо — очень тихо. Жаль, что Вы
не с нами. Целую и благословляю без конца. Ваш любящий друг
Н.
Мой сердечный привет родителям.
Письма Государыни Императрицы
№ 1 (написано по-английски):
Август 1917 года. Царское Село.
...Дорогая моя мученица, я не могу писать, сердце слишком полно, я люблю тебя, мы любим тебя, благодарим тебя
и благословляем и преклоняемся перед тобой, — целуем рану
на лбу и глаза, полные страдания. Я не могу найти слова, но
ты все знаешь, и я знаю все, расстояние не меняет нашу
любовь — души наши всегда вместе, и через страданье мы
понимаем еще больше друг друга. Мои все здоровы, целуют
тебя, благословляют, и молимся за тебя без конца.
Письма Государя и Государыни \ 99
Я знаю твое новое мучение — огромное расстояние
между нами, нам не говорят, куда мы едем (узнаем только
в поезде) и на какой срок, но мы думаем, это туда, куда ты
недавно ездила - святой зовет нас туда и наш друг.
Не правда ли странно, и ты знаешь это место. Дорогая, какое страданье наш отъезд, все уложено, пустые комнаты — так больно, наш очаг в продолжении 23 лет. Но
ты, мой Ангел, страдала гораздо больше! Прощай. Как-нибудь дай мне знать, что ты это получила. Мы молились перед иконой Знаменья, и я вспоминала, как во время кори
она стояла на твоей кровати. Всегда с тобой; душа и сердце
разрываются уезжать так далеко от дома и от тебя и опять
месяцами ничего не знать, но Бог милостив и милосерд, Он
не оставит тебя и соединит нас опять. Я верю в это — и
в будущие хорошие времена. Спасибо за икону для Беби.
№ 2 (написано по-русски. Открытка):
14 октября 1917 года.
Милая, дорогая моя, — все время тебя вспоминаем и
все тяжелое, которое ты испытала, помоги тебе Бог и вперед. Как больное сердце и ноги? Надеемся говеть, как всегда, если позволят. Занятия опять начались, и с Gibbs, так рады
наконец! Все здоровы. Чудное солнце; все время сижу на Дворе
за этим забором и работаю. Кланяюсь Батюшке Досифею, докторам и Жуку. Горячо целую тебя. Храни Бог.
№ 3 (написано по-русски):
21 октября 1917 года.
Милая моя Аня.
Несказанно обрадована дорогими известиями, нежно
целую за всю любовь вашу. Да, любовь родных душ не имеет
преград, расстояние для нее не существует, но сердце человеческое все-таки жаждет вещественного знака этой любви.
Это как раз то, что я усердно желала, чтобы Вы Зину видали. Да, глаза Ваши оставили на меня глубокое впечатление. Так рыдала, когда их увидела, — Боже мой! Но Бог
милостив и долготерпелив и Своих не забудет. Мзда ваша
200 А.А. Танеева (Вырубова). СТРАНИЦЫ МОЕЙ ЖИЗНИ
многа на небесех. Чем больше здесь страданья, тем ярче будет там на том светлом берегу, где так много дорогих нас
ждут. Все мысленно все вместе переживаем. Родная моя, нежно Вас ласкаю и целую, вы всегда в моем сердце, в наших
сердцах, как за вас молимся, о вас говорим — но все в Божьих
руках. Вдали ужасно трудно, невозможность помочь утешить, согревать страдающего любимого человека — большое испытание. И мы надеемся завтра приобщиться Святых Таин — сегодня и вчера не позволили быть в церкви — но служба дома —
вчера заупокойная всенощная — сегодня обедница, всенощная
и исповедь. Вы будете, как всегда, с нами, родная моя душка.
Так много хотелось бы сказать, спросить. О Лили давно ничего не слыхала. Мы здоровы — я очень страдала зубами и
невр. в лице. Теперь приехал Костр(ицкий). Нас лечит. Много
о вас говорим. В Кр(ыму) ужасно жить теперь. Ольга А.
страшно счастлива со своим маленьким Тихоном, сама его
кормит. Няни у них нет, так что она и Н. А. все сами делают. Живут все в Аи Т(одоре). Дробязгин умер от рака. Где
бедная, бедная Е. В., как за них страдаешь и молишься. Это
единственное, что всегда и везде можно. Погода не особенная; последнее время не выхожу, так как сердце себя нехорошо ведет. Сколько утешений в чтении Библии. Я теперь
много с детьми читаю и думаю, что Ты, дорогая, тоже.
Нежно целую и благословляю родное, любимое дитя. Мы все
вас целуем, пишите. Господь Бог сохранит и подкрепит. Сердце полно, но слова слабые.
Всем сердцем Ваша
М.
Мад. и Аннушка еще в Петрограде. Привет родителям.
Кофточка греет и радует. Окружена дорогими подарками:
голуб, халат, кр. туфли, серебряное блюдечко, ложка, палка, на груди образа. Не помню Твоих хозяев. Видела ли Ты отца
Иоанна из Петергофа? Христос с Тобой.
№ 4. Написано по-английски
24 ноября 1917 года.
Дорогая, вчера я получила твое письмо от 6 ноября и
благодарю от всего сердца. Такая радость слышать о тебе.
Письма Государыни 201
Бог очень милостив, дав нам это утешение. Жизнь в городе
должна быть ужасной, в душных комнатах, огромная крутая
лестница, никаких прогулок, и только ужасы вокруг. Бедное