Страница 72 из 170
В.: Я говорю, что мне со всех сторон писали.
П.: И Вы передавали по назначению?
В.: Все, что получала, я передавала.
П.: Значит, механически передавали?
В.: Механически.
П.: Вы были очень близки с императрицей. Разве была
только механическая передача? Разве тут Вы сами не занимали ту или другую точку зрения?
В.: Какую же я могла иметь точку зрения? Как меня
могло интересовать это?
П.: Вы знаете дело Манасевича-Мануйлова, который
совершил преступление?
В.: Отчаянный, гадкий человек.
П.: И которого нужно было за это преступление судить, тем более, что он гадкий человек, как Вы говорите.
А Вы принимали участие, чтобы его не судили.
В.: Меня так просила какая-то дама, жена его, кажется. Валялась в ногах. Она передавала какие-то прошения.
Больше ничего.
П.: Вы передавали эти прошения?
В.: Я всегда все прошения передавала.
П.: Так что и это прошение передали. Вы знаете, что
это прошение имело успех?
В.: Его, кажется, осудили.
П.: Его судили и осудили, но прошение имело успех
в том смысле, что министр юстиции получил шифрованную телеграмму за подписью бывшего императора о том, чтобы этого человека не судили. Это после этого прошения, которое Вы передали.
В.: Нет, тогда что-нибудь другое. Я не думаю. Потому что эта женщина приходила совсем.незадолго, когда его
судили.
П.: Но Вы не помните, чтобы эта женщина приходила
раньше, когда его не судили?
В.: Я помню, это, может быть, было за месяц до того, когда меня взяли. Что приходила женщина и валялась у меня
в ногах.
312 ПРИЛОЖЕНИЯ
П.: А того, что она приходила раньше, — это Вы
не помните?
В.: Во всяком случае это было не через меня. Это
было теперь.
П.: А зачем Вам нужно было хлопотать против какого-то архиерея, потому что митрополит Питирим посылал Вам выдержку из газеты, направленную против этого
епископа?
В.: Я Вам говорю: мне вся Россия присылала всякие
записки.
П.: А Вы пересылали дальше?
В.: Куда же было пересылать? У меня, вероятно, осталось это.
П.: Нет, у Вас не осталось. Когда Вам Питирим прислал эту вырезку, то Вы написали письмо В.Н. Воейкову:
«Посылаю Вам, милый Владимир Николаевич, послужной
список епископа от митрополита и вырезку из газеты. Сердечный привет».
В.: Что, он просит за него или как?
П.: Да, Питирим прислал вырезку из газеты «Свет», что нужно уволить какого-то епископа. Вот и телеграмма
на Ваше имя Распутина: «Скажите строжее Гусева жила
в Царицине».
В.: Это Гусева, которая его ранила в первый раз. Наверное, он просил, чтобы ее судили.
П.: Чтобы ее построже держали. Что и исполнено.
В.: Я не знаю, что сделали с этой женщиной. Кажется, она была выпущена.
П.: А что Вы сделали по этому поводу? Тоже передали?
В.: Кому же было передавать это?
П.: Вероятно, Николаю Александровичу, бывшему
императору, который, вероятно, передавал министру юстиции и министру внутренних дел по принадлежности, и это
все исполнялось.
В.: Кажется не исполнялось, потому что эту женщину
освободили.
Приложение № 3 313
П.: Вы ошибаетесь, ее заключили в тюрьму, а потом в сумасшедший дом, и освободили ее только тогда, когда произошла революция.
В.: Я не слыхала этого. Вы у меня, вероятно, массу
нашли. Мне писали со всех сторон России.
П.: Вы говорите, что Вы ни к чему никакого отношения не имели. Вот письмо: «Глубокоуважаемый Александр
Дмитриевич. Меня просили Вам передать, что Вас не приглашают к завтраку, чтобы лишние любопытные не спрашивали и не рассматривали... Храни Вас Господь. Искренне
Вас уважающая А. Вырубова».
В.: Это было в ставке, потому что был страшный скандал.
П.: Почему скандал?
В.: Потому что там было две партии. Одна была за него, а другая против. И тогда несколько людей не приглашали
к завтраку, чтобы не делать особенного любопытства.
П.: Вы были за него?
В.: Я его почти не знала.
/7.: Ну как все-таки?
В.: Никак не была.
П.: А Александра Федоровна была за него или против?
В.: Я думаю, что они оба были за него. Тогда мне, наверное, велели написать, чтобы они не обиделись.
Нескольких министров не звали: его и еще кого-то, чтобы
не возбуждать...
П.: Передо мною записка на политическую тему за подписью Орлова. Вы знаете эту фамилию? Это председатель
главного совета отечественного патриотического союза.
В.: Я его лично не знаю.
П.: Археолог. На тему о Государственной Думе, о политическом устройстве России. Здесь подпись очень интересная: «Я очень прошу дорогую Анну Александровну прочесть и доложить». Вот Вы говорите, что интересовались
благотворительностью и религиозными вопросами, а политического характера записки зачем к Вам попадали?
А: Я там сидела при Дворе, и ко мне посылали, все
вРемя ко мне — и левые, и правые писали.
314 ПРИЛОЖЕНИЯ
П.: А Вы знаете, кто эту записку прислал?
В.: Не знаю.
П.: Протопопов.
В.: Может быть.
П.: Очень просит уважаемую Анну Александровну прочесть и доложить. Кому доложить?
В.: Наверное, государю и государыне.
Смиттен (С): Вы говорите, что к Вам и правые, и
левые обращались?
В.: Все обращались.
С: Не можете ли мне сказать, кто именно из левых
к Вам обращался?
В.: Ой, милый, право не могу сказать. И правые, и
левые. Я говорю, что все ко мне, все, кто мог, обращались.
П.: Вы Марию Головину знали?
В.: Конечно. Она belle soeur моей сестры.
П.: «Многоуважаемый и милый Александр Дмитриевич. Была сегодня в Царском у Анны Александровны, говорила ей, что хотела бы Вас видеть, чтобы передать одно
письмо и другие дела — она также хочет, чтобы мы повидались и вообще просила меня не прерывать моих отношений
со всеми и не зарываться, а особенно с вами - нашим
общим другом». Видите, Протопопов был ваш друг. Так
Вы его считали?
В.: Я не могла считать, я его мало знала.
Я.: Тем более лестно для него, что Вы его мало знали
и тем не менее считали его другом.
В.: Он постоянно бывал у меня в лазарете.
П.: А вот Бурдуков. Вы знаете Бурдукова?
В.: Знаю.
П.: Тут тоже длинное письмо на политическую тему.
В.: Ах, да...
П.: Вы передавали?
В.: Если бы Вы знали, как они все мне надоели! Бурдуков всегда всем надоедал. Он, кажется, нигде не состоял, но писем всем писал страшно много.
Приложение № 3 315
П.: Вы с А.Н. Хвостовым были знакомы?
В.: Он у меня два раза был.
П.: Когда Вы познакомились с ним, по вашей инициативе или по его?
В.: Вероятно, по его. Он у меня раз был с визитом и
раз, кажется, обедал.
#.: А Вы не помните, что Вы сами им заинтересовались как политическим деятелем, после речи его в Думе
по немецкому вопросу?
В.: Я заинтересовалась?
П.: Не лично, а как политическим деятелем, и просили привезти Хвостова к вам. И Хвостов к Вам приехал.
В.: Я скажу. Это не Хвостов, это был такой ужасный
князь Андронников, который ко всем лез, и он мне его
привез. Это я помню.
П.: Ну, может быть, через князя Андронникова. Что
же Вы сделали? Вы говорили с Хвостовым?
В.: Я помню Андронникова. Я не знаю, знаете ли Вы
его. Он ко всем министрам лез, и ко мне лез, всякие конфекты присылал. Отчаянный тип. Этот Андронников и
привез мне Хвостова.
П.: И Вы устроили Хвостову свидание с императором
и императрицей.
В.: Я не могла устроить. Вероятно, он сам устроил. Я так
предполагаю. Потому что я его совсем не знала. Я помню, что Андронников его привез и страшно его рекомендовал.
П.: Если Андронников такой отчаянный человек и
такой Хвостов, Вы бы просто их не приняли.
В.: Нет, я Андронникова приняла. Я его боялась; он
отвратительный тип; он все время страшно врал.
П.: А это большой недостаток — врать?
В.: Очень большой.
П.: Я с Вами согласен.
В.: Он мне и привез этого толстого Хвостова.
П.: Скажите, Вы не звонили Распутину около назначения Штюрмера министром внутренних дел и не спрашивали, кого назначить министром внутренних дел?
316 ПРИЛОЖЕНИЯ
В.: Я не могла телефонировать. Как же я могла? Что
же спросить Распутина: кого назначить министром внутренних дел? Они сами могли.
П.: А Вы не только телефонировали. Вы бывали у Распутина.
В.: Очень часто.
П.: Почему же Вы не могли телефонировать?
В.: Кого назначить министром врутренних дел? Это
глупость. Кто мог это сказать?
Я.: А Добровольского не Вы устроили министром внутренних дел?
В.: Нет, не я. Я его не знала... Тоже ужасный... Он
был у меня в лазарете месяц тому назад.
П.: С какого времени месяц назад?
В.: С тех пор, как меня взяли. До моей болезни.
До кори он у меня был. Я просила его заехать.