Страница 68 из 120
Сокровищ много дорогих, обогащаясь знаньем,
И много прибыли стяжал торговлею такою.
И вот, дороги все пройдя, все испытав на деле,
Почел недостоверным я и болтовней нелепой,
Признал обманом я пустым и вовсе не поверил
Тому, что говорит народ в пословице известной:
«Коль ворон сядет близ тебя и станет громко каркать,
То это означает смерть и горькую разлуку».
Откуда б воронам такой завидный жребий выпал,
Что могут тайны раскрывать и все вперед предвидеть,
Что предрекать умеют смерть и участь человека?
Казалось это мне смешным и глупым пустословьем;
Но случай научил меня, пришла пора иная;
Поверить опыту пришлось, и крепко я поверил,
Что златом мудрости полна такая поговорка:
«До самой старости учись и становись смиренным!»
И вот теперь я вновь учусь и голову склоняю,
Меня мой опыт научил, и доказал мне ясно:
Все то, что ворон предречет, и ход судеб грядущих,
Исполнит непременно он, и даже очень скоро.
Лишь только, севши где–нибудь, закаркает нежданно,
Отца и мать лишит детей, осиротит малюток,
Дитя грудное вырвет он из матери объятий,
Младенца малого лишит заботы материнской,
Нередко ж и дитя, и мать он вместе похищает
И посылает их в Аид, не зная сожаленья.
Друзей и близких, и родных, и малых, и могучих
Друг с другом разлучает он, их связи разрывает,
Предвестье смерти он несет своим зловещим криком.
Пример есть близкий и живой, и налицо свидетель,
Но где все ясно без того, свидетелей не нужно,
И тем, что сам я претерпел, научен я с лихвою.
Всего три дня тому назад на самом гребне крыши
Уселся ворон, на беду, и начал каркать громко,
И что–то говорил он мне без толка и без смысла,
Но струсить я не захотел, как раньше уж сказал я.
Однако скоро меж людей молва пошла и слухи,
И все, что слышать мне пришлось, встревожило мне душу,
В конце концов охвачен был я трепетом и страхом,
Забилось сердце у меня и задрожали члены,
Умом мутился я, страдал и трясся от испуга,
Объял меня безумный страх, одно с другим мешалось,
И мнилось, всюду вижу я недобрые приметы.
«Владыка милосердный наш и управитель мира,
О, сделай так, чтоб этот страх мне стал благим предвестьем,
К исходу доброму привел», — молил я непрестанно.
Но оправдались все сполна зловещие приметы
И мне, злосчастному, теперь приходится изведать
Все то, что ворон мне предрек своим ужасным криком.
Явился посланный ко мне от самого владыки,
Он отобрал достаток мой и жизнь мою разрушил,
Живым послал меня в Аид, лишил меня надежды,
В чем обвиняюсь, не сказал, не учинил допроса,
Клеветникам отдал во власть и в Тартар темный ввергнул.
Меня он ставил ни во что и все презрел надменно —
Мою ученость, разум мой, неопытность и возраст.
О демон, злобный клеветник, тельхин [378], враждою полный,
О мой злопамятный сосед, язык со лживой речью,
Язык, что нынче обвинял меня несправедливо,
Язык, что осушил до дна кувшин моей надежды,
И мне оставил для питья осадок из мучений,
А в мой сосуд мне налил смесь из бедствий и несчастий!
Язык, что все мои пути во прах втоптал нещадно
И много лживых слов соткал, пронизанных лукавством,
Но кое–что добавил я к тому, что раньше ведал:
Моя беда на пользу мне — теперь я знаю лучше
Врага–соседа моего, доносчика–злодея.
Пройдет еще недолгий срок, круги времен вращая,
И вместе с ним уйдет беда, но будет мне полезна.
Да, для соседей злой сосед опасней острых кольев:
Доносчик, хитрых козней ткач, подкоп ведущий скрытно,
Веревку вьет исподтишка, петлю тебе готовя.
Ты спросишь, что такое смерть, Аид узнать захочешь?
Тюрьма Нумеры — вот Аид, она страшней Аида,
Темница эта превзошла все ужасы Аида.
В Аиде — говорит молва — друг друга можно видеть.
И это утешает тех, кто там мученья терпит.
А в этой непроглядной тьме, в глубоком подземелье
Не светит ни единый луч, ни слова не услышишь;
Лишь мгла и дым клубится здесь, все мрак густой объемлет,
Друг друга видеть не дает, узнать не позволяет.
………………………………………
Душа, утешься! Пусть тебя страданье не осилит!
И в малодушье не впадай врагам твоим на радость.
Ты разве, сердце, не клялось, душа, ты не хвалилась,
Что с испытанием любым готов я повстречаться?
Но вижу я — тебя гнетет беда тяжелым грузом,
Твои страдания в тюрьме тебя совсем сломили.
Душа, ты яростью кипишь, ты к мукам непривычна,
Но много ты перенесла — так привыкай к страданьям.
Душа, ободрись и воспрянь! Ты мира строй познала,
Ты знаешь, сколь случаен он и сколь он переменчив.
Ничто не прочно в нем, ничто не пребывает стойким.
Насколько можешь, будь сильна и будь готова к делу,
Того, что хочешь, ожидай, снеси судьбы причуды,
Не отвергай ее даров, не изнывай в стенаньях.
Пройдут порывы бури злой, наступит вновь затишье.
Не я об этом говорю, пророк тому же учит.
Под вечер слышен в доме звук рыданий погребальных,
Но солнце радости опять взойдет с зарею новой.
Лишь не гляди на то, что есть, смотри на то, что будет,
И ты природу всех вещей на опыте познаешь.
Там, где зима и снежный вихрь, туда придет и лето
Где ливня бурные струи, колосья пышно зреют,
И соберет рука жнеца зерно там полной горстью;
Где льется горьких слез поток, где буря бед бушует,
Там может человек узреть сияющее счастье.
Кто с плачем сеял свой посев, сожнет его со смехом;
Где были узы и печаль и туча малодушья,
Там будет радость без забот, весна отдохновенья.
Судьбой своею управляй и голову не вешай.
И от кого пришла беда, откуда — не расследуй,
И кто виною, не ищи, не спрашивай: «отколе?»
Будь смел и горд, схвати его и покори, коль сможешь,
Не поколеблись, не хвались, не трусь и не сдавайся,
Ни перед кем не гни колен и не терпи насмешек,
Удачный миг не упускай, часы не трать напрасно,
На внешний полагаясь вид, на скромную наружность:
Нередко ведь руно овцы скрывает облик волчий;
Главу ты долу не клони, не поддавайся страху.
Господень ангел вкруг тебя устроил оборону,
Он охранит тебя от бед и даст тебе спасенье.
………………………………………
Есть у тебя судья иной, умолкни, не кощунствуй.
«Я людям сам, — Господь изрек, — назначу воздаянье,
И коль обидчикам своим ты не отмстил коварно,
То по достоинству тебе воздам я доброй мерой.
Я вижу доблестный твой дух и верность благочестью».
Пускай веселье у других, а у тебя печали,
Прими все беды на себя, другой пускай ликует.
Ты знаешь, мир иной нас ждет и будет суд последний,
Престол, внушающий нам страх, и судия, и книги,
Куда все наши имена перстом своим вписал он.
Известным станет все тогда, что ныне в тайне скрыто,
Мы все предстанем пред судом, и бедный, и богатый;
И будем все держать ответ за то, что совершили,
И воздаянье примем все достойно по заслугам
За мысли наши, за слова, за нравы, за деянья.
Там будет сборище льстецов, толпа тюремных стражей,
И тех, кто пышно пировал, и паразитов низких,
Кто в роскоши и в неге жил, кто знал одни забавы,
Кто без труда провел всю жизнь, без пользы и без цели.
Там будет суд для всех один, для всех одна оценка.
Не будет презрен там бедняк, унижен неимущий,
Там богача не предпочтут, не выслушают первым,
Ему на пользу не пойдет ни чин, ни сан высокий.
Там правду не удастся скрыть подарками и лестью,
Замолкнет там язык молвы, доносы сикофантов,
Погибнут ложь и клевета, утратят силу козни, —
Где справедливый судия, там приговор неложен.
Нет пользы в хлопотах отца и в матери заботах,
И только сила добрых дел тебе спасеньем будет.
Судью не поколеблешь ты потоком слез обильным,
Ни словом льстивым, ни мольбой, ни воплем, ни стенаньем.
Горевший в пламени богач молил, чтоб каплей влаги
Ему язык смочил бедняк, лишь пальцем прикоснувшись, —
Такая кара ждет людей хвастливых и надменных,
Кто о себе высоко мнит и тех, кто презирает
Сирот, несчастных, бедняков и пленников, и нищих,
Смиренных, слабых и рабов, пришельцев и бездомных.
Но если кротко ты терпел и потому подавлен… [379]
То благодарность воздавай ты человеколюбцу,
Тому, кто все вершит для нас на пользу и на благо [380].
………………………………………
Когда я это все узрел и многое другое,
То не на шутку струсил я, и, задрожав от страха,
Я, бедный, голос потерял и в камень превратился.
Я проливал потоки слез, но вдруг мне показалось,
Что некто, подойдя ко мне, сказал слова такие:
«Будь смел, смиренный Михаил, и вымолви признанье,
Ты видишь, что перед тобой, — и с этим шутки плохи:
Здесь ужас пыток ждет людей, страдания и стоны,
Здесь беспощадны палачи и страшны наказанья.
К царю скорее обратись, скажи, в чем ты виновен,