Страница 4 из 23
Впоследствии страхи материализовались в лице дворовых мальчишек из метростроевского дома. В нашем жили семьи физиков, в соседнем – тружеников по строительству московского метро.
Бродя стайками вокруг домов, на карьере-котловане, где впоследствии выросли новые огромные здания, городские подростки упорно искали объект для приложения своих юных нерастраченных сил. Им весьма часто оказывались дети физиков, не отличавшиеся ни агрессивностью, ни умением защищать себя. Завидев издали этих страшных . мальчишек, представлявшихся мне f сродни племени каннибалов, я ощутил, как потемнело вокруг пространство.
Сердце, уже по привычке, холодело от недоброго предчувствия…
Время было весеннее. Пятки с мысками были надёжно укрыты в коротких резиновых ботиках, казавшихся мне верхом изящества и удобства. Особенное удовольствие нам доставляло хождение по лужам из талого снега, что придавало ботикам победоносный, блистающий вид.
Но чего я боялся, то и свершилось со мной! Приблизившиеся ко мне мрачные отроки без лишних разговоров, как будто всё заранее спланировав, грубо схватили меня за рукава пальто и подтащили к канаве с водой. Какой-то рослый парень одним движением поставил меня вместе с сапожками прямо в воду, достигавшую уровня колен. Выполнив своё дело, потомки метростроевцев с шумом и гамом поспешно удалились...
«За что? Почему? Для чего?» Эти вопросы, даже если бы тогда были заданы мною, скорее всего, остались бы без ответа. Мы были беззащитны перед бессмысленным насилием, которое вихрем врывалось в наш светлый детский мир и затем, по счастью, так же быстро удалялось в неизвестном направлении. Последствия этого вторжения – ощущение ужаса и воспоминание человеческих лиц, в которых, казалось, не было ничего человеческого.
Не так ли праматерь наша Ева, некогда прогуливаясь в прохладе Эдема, увидела образ, а потом и услышала голос зла, действовавшего, впрочем, более осторожно, однако с тем же убийственным намерением?
О детство! Ты всё же было прекрасно, несмотря на «набеги неразумных хазар», вызывавших у нас стойкое отвращение к разгулу страстей. Эти страсти, к сожалению, помыкают теми, кто слишком рано теряет тебя, о милое, невозвратимое детство!..
Музыка
Редко, но встречаются люди, от рождения одарённые феноменальным талантом. Таков был мой братец Митя, для которого музыка стала жизнью.
Обнаружил он свой дар совершенно неожиданно. Ещё будучи ползунками, мы часто натыкались на различные бытовые предметы и играли с ними. В ход шло всё: мячики, кубики, карандаши, крышки от кастрюль.
Однажды, заполучив две крышки, а может быть, крышку и ложку, Митенька ударил их друг об друга. Звучание металлической крышки привело его, годовалого малыша, в изумление. С вытаращенными от радости глазёнками он ещё и ещё раз производил чистый металлический звук и напряжённо вслушивался в него, приблизив «музыкальный инструмент» к уху…
Как-то, когда нам с братом было по три года, мы с бабушкой оказались перед запертой дверью собственной квартиры и попросились (просила, конечно, она) к добрым соседям, жившим этажом выше. Именно там Митенька впервые увидел пианино и, самостоятельно открыв крышку, прилип к нему… навсегда.
По счастью, соседка была незаурядной учительницей музыки и тотчас распознала в брате дарование...
Этот визит определил всю его дальнейшую судьбу. Забегая вперёд, скажу, что уже в семь лет он был пианистом-исполнителем, умевшим воздействовать своей игрой на взрослую аудиторию.
Митенька получил в детском саду привилегию – во время общего гуляния на свежем воздухе та самая соседка-учительница забирала его на индивидуальные занятия к себе домой, благо, садик находился во дворе дома.
Помню, как он возвратился в нашу группу с раскрасневшимся от вдохновения лицом и, обращаясь ко мне, с замиранием сердца поведал о дарованном ему «откровении»: «Тёмка, ты представляешь, есть такая нота –“соль”…».
Перед моим мысленным взором возник миниатюрный холмик поваренной соли, а рядом – столь похожая на него горка сахара. Я грубо оборвал Митеньку тоном, не допускавшим никаких возражений: «Всё ты врёшь!».
Кажется, грубость ответа обусловлена была непонятным и весьма неприятным для меня I чувством, возникшим оттого, что у брата появилось в жизни что-то совершенно от меня сокровенное. Думаю, что на русском языке это называется зависть... А может быть, ревность, смешанная с детским самолюбием.
Бабушка, чутко за нами наблюдавшая, выпросила у Ирины Николаевны (учительницы музыки) разрешение привести и другого брата-близнеца на её удивительный урок. Я запомнил его на всю жизнь, хотя так и не стал «служителем музы».
«Тёмочка, нажми вот на эту клавишу, – просила меня наша соседка, – и послушай, что она тебе скажет...»
Я послушно и трепетно нажимал пальцем на клавишу.
«Слышишь? Ты чувствуешь, как звук, выходя из-под твоей руки, словно птица, поднимается над инструментом и, сделав два-три круга, вылетает из окна. Смотри, он, подхваченный ветерком, уже парит над газоном, клумбами...»
Я напряжённо смотрел в полураспахнутое окно и оглядывал наш двор с детским садом, огороженным высокой решёткой.
«…А звук поднимается выше, выше и летит далеко-о-о, за горы, за долы и растворяется где-то в лесах, у самого синего моря...»
Узнав об удивительном поведении звуков, я, однако ж, не прилагал должного усердия в заучивании пьесок, которые Митенька схватывал на лету... Дистанция между нами стремительно увеличивалась. Но в отличие от Сальери, я не стремился упорным трудом сравняться с единоутробным «Моцартом»...
Брат восходил по ступеням совершенствования, покуда я пресмыкался в тщетных попытках преодолеть собственные строптивость и лень, вылезавшие наружу всякий раз, когда нужно было садиться за инструмент.
Апофеоз моих «страданий» пришёлся на тот момент, когда Митя готовился лететь (первый раз в жизни!) в неведомый город
Тбилиси для участия в конкурсе юных музы- Митя, 4-й класс кальных талантов.
Уже в аэропорту бабушка и я с волнением стояли близ братца, как наконец тот, белобрысый, с веснушками, весь светившийся от счастья, помахав нам ручкой, шагнул за черту, которая отделяет пассажиров от провожающих.
О, как защемило моё мальчишеское сердце! Не выдержав обуревавших меня чувств, я громко заплакал. Впервые жизнь разлучила единоутробных братьев, для которых целый мир всегда делился на равные половинки.
Уткнувшись носом в Булино* пальто, я безутешно всхлипывал, оплакивая Митенькин талант, крылья которого уже несли братца в солнечную Грузию...
Бабушка с родителями впоследствии «сосватали» мне игру на скрипке (в которой, по правде сказать, я достиг известных успехов), а потом и на флейте.
-----------------
*Напоминаю читателям: мы звали бабушку Булей. «Баба Люба» сократилось до «Буля».
Отроческий возраст принёс увлечение футболом, и кожаный мяч окончательно выбил из меня остатки музыкальной гармонии, поначалу столь ясно звучавшей в юной душе...
Тогда, в аэропорту, мне ещё не приходило на ум, что вовсе бесталанных людей не бывает. Я не умел благодарить Создателя за Его дары, сиявшие в душах окружающих людей. «У Бога всего много», а каждый из нас премудро сопряжён с ближними и родственными, и дружескими, и духовными узами...
Изобилие одного восполняет скудость другого. Ущербный в одном может оказаться бесконечно богатым в чём-то ином.
Мы связаны «круговой порукой добра»**, по слову безвестной монахини Новодевичьего монастыря. Сама жизнь свидетельствует, что все мы без исключения нужны друг другу, а в многообразии душ и в присущих им неповторимых дарованиях прославляется общий Творец, вложивший в нас Свои образ и подобие…
-------------
**Выражение взято из стихотворения монахини Новодевичьего монастыря, жившей в XIX веке: …Всё же вы не слабейте душою, Коль придёт испытаний пора. Человечество живо одною Круговою порукой добра…
Проказы
О как наивны маленькие дети, которые смотрят на мир доверчивым и светлым взором! Сам Господь призывает Своих учеников уподобляться детям, впрочем, не по уму, а по сердцу. …По уму будьте совершенны – учит нас святой апостол Павел*. Наивность – удобная мишень для греха, а осторожность – подлинная добродетель.
Однако с малолеток спрос невелик. Вот почему слово Божие угрожает страшной карой тому, кто осмелится сознательно соблазнить единого из малых сих. Редко кому из нас удавалось избежать прельщений и падений, последствия которых всегда отзываются болью и стыдом…
------------
*Кор. 14, 20.