Страница 9 из 32
Вопрос «о трудоустройстве выпускников» связан с другим вопросом: чему же учили в этих школах? Несомненно, учили Тору, наверное, наизусть. Но это заучивание не было схоластическим: в эпизоде с утонувшим топором виден неподдельный ужас человека, нечаянно потерявшего чужую вещь: «И когда один валил бревно, топор его упал в воду. И закричал он и сказал: ах, господин мой! а он взят был на подержание! И сказан человек Божий: где он упал? Он указан ему место. И отрубил он кусок дерева и бросил туда, и всплыл топор. И сказал он: возьми себе. Он протянул руку свою и взял его» (4 Цар 6.5–7). Потеря чужого имущества приравнивалась к краже, т. е. этот ученик в страхе не от пропажи топора, а оттого, что нарушил важную заповедь «Не кради».
Учились, несомненно, одновременно простой и невероятно сложной «науке» доверия Богу и Его пророку.
Текст рассказа концентрирует наше внимание не на самом чуде — железный топор всплывает из воды! — а на том, что оно происходит ввиду крайней необходимости. Пророк Елисей делает своего ученика соучастником этого чуда, приказывая ему самому взять топор из воды: сам уронил, сам и возьми! Несомненно, ужас ученика, протянувшего руку за топором, был не меньше его ужаса нарушить заповедь.
Какое доверие надо было иметь к Елисею как человеку Божьему, чтобы после того, как он бросил всего‑то горсть муки в ядовитую похлебку нисколько не сомневаясь, продолжать ее есть!
Это значит, что главным в этом училище было не заучивание заповедей наизусть, а обретение опыта и навыка их постоянного исполнения, что, разумеется, гораздо труднее. Иными словами, «студенты» должны были практически уничтожить различие между словом и делом в своей жизни, между верой в Бога и благость Его Завета и исполнением всех заповедей.
Спустя много столетий, как эхо этих представлений, уже совсем в другую эпоху прозвучат слова «вера без дел мертва» (2 Иак 2.20).
Изучение Торы происходило постепенно, по урокам, которые не только заучивались, но непременно обсуждались. Обычно это происходило в небольших группах учеников, нередко в два–три человека, которые должны были спорить о смысле изучаемого отрывка. Причем, обсуждение могло продолжаться достаточно долго, даже не один день, пока ученики не приходили к какому‑то согласованному суждению или оставались в уверенности в своей правоте. Только тогда ученики могли спрашивать об изучаемом отрывке Закона своих учителей. Они должны были внимательно выслушивать ответ и заучивать понимание и комментарии учителей–пророков, которые открывали новые для них горизонты понимания текста Закона. Таким образом, они изучали Тору как пророческую книгу.
В процессе организованной так учебы, т. е. с дискуссиями, выявлялись самые способные, готовые стать в будущем учителями Закона. По образному выражению древних мудрецов, споры таких учеников походили на постоянное обтачивание камушков на берегу моря. Вода заставляет острые камни тереться друг о друга, пока они не станут гладкими и неспособными никого ранить острыми краями. Только такие ученики, обточенные друг о друга водами Закона, могут становиться учителями.
Учились молитве. Это — «наука из наук и искусство из искусств», по выражению ранних христианских учителей молитвы. Такая учеба могла занимать много лет.
Учились традиции, т. е. правилам и особенностям исполнения Закона в целом и его отдельных заповедей. Заповедей было много, сотни и сотни (613 — по позднему представлению). И на это уходили годы.
Учились смирению и послушанию старшему. Без этого невозможно было научиться слушаться Самого Господа. Необходимо было опытно познать, что Бога надо слушаться больше, чем человека, как это познал в свое время сам Елисей.
И, самое главное — учились различать духов, различать пророческий дух от Господа и дух лжи, т. е. дух лжепророчества.
Все это потом также найдет свое отражение в текстах Нового Завета, в частности, в посланиях апостолов. «Возлюбленные! не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире» (1 Ин 4.1).
Для «испытания духов» надо иметь особый дар и, главное, опыт, навык различения духов. Так, община первых христиан будет строить свою жизнь, основываясь на прочном фундаменте Ветхого Завета, жизни и опыте пророческих школ, «сынов пророческих».
Разумеется, «на пророка» выучиться было нельзя. Служение пророка есть харизматический дар от Господа. Но подготовить свое сердце к принятию этого дара, чтобы вместе с царем и пророком Давидом воскликнуть «Готово сердце мое, Боже, готово сердце мое: буду петь и снавить» (Пс 56.8), было можно.
Поэтому обучение в школе сынов пророческих могло завершиться двояко: или человек получал от Господа этот дар и становился пророком, например, царским или храмовым. Он мог стать также независимым пророком или пророком данного города, области. Такие пророки, нередко даже без имени, встречаются в тексте книг Ветхого Завета. Если же ученик с помощью наставников обнаруживал, что это служение не для него, то он покидал эту школу, обретя важный духовный опыт, обогащенный многими знаниями. Несомненно, выпускники таких школ обладали высоким авторитетом в народе, они поддерживали традицию исполнения Закона.
Даже Гиезий, неудачный ученик пророка Елисея, наказанный проказой и фактически изгнанный им из пророческой школы, сохранил в стране достаточно высокий авторитет: он был уже после изгнания позван к израильскому царю, который почтительно расспрашивал о его великом учителе. Общение с прокаженным считалось делом неблагочестивым, как общение с человеком нечистым. Царь сам становится в этом общении нечистым. «Царь тогда разговаривая с Гиезием, слугою человека Божия, и сказан: расскажи, мне все замечательное, что сделал, Елисей» (4 Цар 8.4).
В Писании, в 1–й книге Царств, отмечаются предшественники этих школ сынов пророческих, так называемые сонмы пророков (1 Цар 10.5, 10.10, 19.20), и их глава — пророк Самуил: «И послан, Саул, слуг взять Давида, и, когда увидели они, сонм пророков пророчествующих и, Самуила, начальствующего над ними, то Дух Божий, сошел, на слуг Саула, и, они стани, пророчествовать» (1 Цар 19.20). Несомненно, что это также своего рода пророческие училища, о которых нам практически ничего не известно, кроме того, что сообщено в названных местах Первой книги Царств.
Но этот сонм пророков основывался, скорее всего, на ином духовном опыте и традиции: не на различении духов, а на усвоении экстатического опыта.
Подводя итог, отметим, что традиция школ сынов пророческих, зародившись в Израильском царстве, довольно скоро была перенесена и в Иудею. Но исторически она исчерпала себя задолго до падения и Израиля, и Иудеи.
Уже пророк Амос с некоторой гордостью и иронией говорит о себе: «И отвечай Амос и, сказан, Амасии: я не пророк и, не сын, пророка; я был пастух и, собирай сикоморы. Но Господь взял, меня от овец и, сказал, мне Господь: Ъди, пророчествуй, к народу Моему, Израилю»» (Ам 7.14–15).
Иными словами, он дистанцируется от сомнительной, с его точки зрения, чести принадлежать к числу «сынов пророческих».
3.6. Пророки царские
Начиная со времен царя Давида, при его дворе появляются пророки для возвещения воли Божьей, а, когда надо, и для обличения. Это пророки Божии Нафан и Гад, чьи роли в судьбе царствования Давида, а затем и Соломона были весьма значительными. Скорее всего, именно они положили начало традиции служения пророков при дворе царя.
Довольно скоро, уже после Соломона, во времена разделенного царства, эта традиция становится настолько стабильной и в Израиле, и в Иудее, что пророки входят в обязательном порядке в штат придворных.
При этом маловероятно, что сами Нафан и Гад имели формальный придворный статус. Судя по тексту Первой и Второй книг Царств, они не только были независимыми от царей, но и прикладывали много усилий, чтобы сохранить эту независимость.
Но очень скоро, будучи по должности включенными в число приближенных царя, эти пророки потеряли свою независимость. Если Нафан и Гад могли смело обличать царя Давида в его прегрешениях (см., например, 2 Цар 12.1–12, 24.13–14), то последующим придворным пророкам решиться на это было уже гораздо сложнее, а для многих и невозможно. Этому способствовало само их положение, которое довольно скоро привело к тому, что они превратились в человекоугодников, пророчествуя «на заказ», прекрасно понимая, что от них ждут.