Страница 1 из 84
Восемь дней на Афоне
или
Восемь дней
на
Афоне
а
артос медиа
Москва
2010
УДК 821.161.1-32 ББК 84(2 Рос= Рус)6-44 Г87
Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви
Редактор-публикатор: А.В. Громов
Громов А.В.
Г87 Паракало, или Восемь дней на Афоне / Александр Громов. - М.: Артос-Медиа, 2010. - 575 с.
ISBN 978-5-9946-0093-1
В книге рассказывается о путешествии двух друзей-писателей на святую гору Афон. Паломники в поисках известного святогорского старца оказываются во многих монастырях и скитах, встречаются с разными людьми. Следуя за ними, читатель чувствует, как меняется мироощущение героев повествования. Книга снабжена обширными историческими комментариями.
УДК 821.161.1-32 ББК 84(2 Рос= Рус) 6-44
ISBN 978-5-9946-0093-1 © Громов А.В., публикация, 2010 © Издательство «Артос-Медиа», 2010
ПаракаХю1
Зачем я ездил на Афон1? Впрочем, пора ставить вопрос более правильно: зачем Господь привёл меня туда? Ведь это было? И это уже стало частью меня - зачем?
Наверное, мною двигало богоискательство. Черта русского народа, которая никогда не охладевала в нём, хотя уводила порой так далеко от Бога, что возвращение казалось невозможным.
Мы ищем Бога на земле. Сказано: «Ибо где
двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них».
Но мы не видим Тебя, не осязаем, бродим, как слепые, вытянувши руки - где Ты, Господи?!
Я люблю Россию. Вернее сказать, она в моём сердце, существе, во всём, что есть «я». И от того, говорю ли о любви или не говорю, она не отнимется от меня. Всё остальное - слова.
Но рая мы здесь не построим. Потому что мы просим материального рая, а разве может быть рай - материальным? Потому и получается всякий раз обезьянья пародия...
Но есть Святая Гора, где положен предел суетному и преходящему, где заканчивается земля и начинается Небо. Там люди живут по законам Любви.
И если это не рай, а только тень его, то можно ли хоть на миг укрыться в ней от сжигающего жара цивилизации?
Я просил Господа показать мне это место. И Господь призрел меня и утешил.
А я... Я... я... я... - кругом одно «я».
Простите меня.
Автор
Предисловие
Принимая маслице от мощей святого Афанасия и пластмассовые иконки Иверской Бо-жием Матери, батюшка сказал:
- Вам надо обязательно написать о вашем паломничестве. - Не заметив с моей стороны никакого энтузиазма, добавил: - Стали бы вторым Зайцевым...
«Да читал я Зайцева...» - отозвалось в голове, и вместо того чтобы подойти под благословение, я слегка отступил и кивнул на иконки:
- В общем, раздадите тогда...
- Конечно-конечно... В воскресенье после Литургии...
Я ускользнул из-под благословения...
Через несколько дней я был у Владыки (как и
зачем я к нему попал - в своё время). В конце разговора он сказал мне:
- Когда напишешь, покажи мне.
Хотя я-то как раз и говорил о том, что не могу писать. Уходя, благословился, конечно, и подумал: к чему относится это архиерейское благословение - к писательству или к моему бытию вообще?
Следующий раз о книге заговорила жена. Мы возвращались домой после того, как я два часа рассказывал оставшимся в храме прихожанам о паломничестве. И она спросила: а почему бы тебе не записать всё это? К вечеру слегка подморозило, ветер стих и в воздухе поблёскивали лёгкие снежинки. А я-то думал, она обиделась. Когда меня спросили о первых ощущениях на Афоне, я брякнул: «Почувствовал, что я - дома».
Я попытался ей объяснить, что никогда не смогу написать правдивой книги об Афоне, потому что, чтобы ни писал, это будет книга обо мне. Все истории о монастырях, чудотворных иконах,
о том, во сколько начинаются и как длятся службы, какое расстояние между Лаврой и Ивероном, что такое вселенское время, сколько стоит билет на паром - всё можно найти в справочниках, путеводителях, в интернете, в конце концов...
- А сколько стоит билет?
Откуда я помню? Это профессиональные писатели фиксируют детали, пришпиливая их в блокноты, как коллекционер бабочек. Меня же всегда привлекало целое и живое.
Со временем обстоятельства выветриваются, меня даже частенько ловят: мол, прошлый раз я рассказывал по-другому. Так я уже и сам толком не помню, как было на самом деле, для меня важно, чтобы собеседник почувствовал то же, что тогда переживал и я, чтобы он разглядел, что там - за внешней оболочкой событий и фактов.
Так каждый раз создаётся новый мир, который бывает гораздо реальнее настоящего. Собственно говоря, это и есть литература.
Так вот, повторил я, никогда правдивой книги
об Афоне у меня не получится. А билеты, кстати, Лёшка покупал.
Жена стояла под горкой и ловила съезжающего на картонке сына. Кому я всё это рассказываю?
Вечером я написал письмо Лёшке, то бишь Алексею Ивановичу, и он в ответ переслал моё же письмо, отправленное два года назад, с выделенными строчками: «Игумен предлагал поехать на Афон. Я обрисовал ему картину, которая может сложиться во время нашего совместного пребывания там (ещё, говорю, и Алексея Ивановича прихватим). Игумен грустно вздохнул и то ли утвердился, то ли ещё раз спросил: “Значит, не поедем?..”»
Есть же добрые люди, подумал я об Алексее Ивановиче. И вспомнил, как уже после возвращения с Афона к нам пристало слово «Паракало». Бывает такое. Пристанет - и всё тут. Алексей Иванович как истинный поэт перепробовал это слово со всех сторон и, выдав рифму «купив винишка полтора кило - паракало, паракало», ещё долго лепил его к месту и не к месту, но лучше, кажется, уже не получалось.
Но словцо-то непростое. Вообще-то оно означает «пожалуйста». Его мы услышали, войдя в аэропорт «Салоник». Так там начинаются все объявления на вокзалах. И я тогда ещё подумал, какая это должна быть добрая страна, где к тебе обращаются не «граждане пассажиры» или «внимание», а - «пожалуйста».
Можно сказать, я полюбил Грецию с первого слова.
И я подумал, что если в самом деле возьмусь писать книгу об Афоне, то и назвать её надо будет «Паракало». Пусть это слово задаёт тон2.
На следующий день мне понадобилась какая-то книга, я подошёл к книжной полке и наткнулся на томик Бориса Зайцева. В последнее время я вообще стал замечать, что книги, связанные с Афоном, так и лезут мне в руки. Это как у женщин, сделавших аборт, - им всё время на глаза попадаются беременные и маленькие дети.
Не выдержав, полез смотреть электронную почту, что там ответил мне Алексей Иванович по поводу названия. А вместо этого получил письмо от батюшки, когда-то спасшего меня от жуткого похмелья в Германии, а пару лет назад соборовавшего, когда врачи уже особо и не рассчитывали на свои силы. Батюшка сообщал о столичных успехах на сценарном поприще и благословлял писать про Афон хотя бы страничку в день перед сном.
Я заварил кофе. Съел кусочек умыкнутого из Иверонского архондарика3 лукума. Вернулся за рабочий стол и вывел: «Паракало».
Фамилию решил оставить в покое. От близких и так не скроешься. Дальние... Кому понравится -слава Богу, пусть помолятся за раба Божия Александра, кому не понравится - тоже пусть молятся. В любом случае благодарен за терпение.
Терпеть и молиться - вот чего не хватает нам сегодня.
Это мне в конце аудиенции Владыка сказал.
До Афона
1
Так вот, письмо моему товарищу, в котором впервые осознанно упоминается возможность поездки на Афон, было отправлено летом 2005 года. Чтобы стало понятнее, что сам путь на Афон не так-то прост, я вынужден остановиться на некоторых моментах двухлетнего доафонского периода. Постараюсь быть краток.
Прошёл почти год разговоров, обсуждений, мечтаний и прочего трёпа, пока сколотилась группа из шести человек и меня делегировали в Москву для переговоров с турагентством.
На обратном пути почувствовал себя неважно. Два дня промаялся животом, а на третий жена вызвала «скорую». В больнице меня сразу отправили в реанимацию и стали готовить к операции. Жену при этом врачи огорошили тем, что дают только десять процентов, что я выживу. После операции шансы повысились до тридцати, но тут уж врачи сказали, что ничего больше сделать не могут: тридцать процентов - это статистика выживаемости после таких операций.
Но самое интересное не в этом: во время двухчасовой операции я побывал на Афоне.
Когда я отключился от внешних обстоятельств, ко мне подошёл священник.
Я бы и сейчас узнал его: плотноватый, лет под пятьдесят, с аккуратной чуть седеющей бородкой.
Он взял меня за руку и сказал:
- Ты хотел посмотреть Афон. Пойдём.
И мы в мгновение времени оказались на Горе. Помню, был ветер и солнце, а внизу расстилались зелёные склоны, змеились тропки, и повсюду виднелись средневековые крепости монастырей.
Я стоял на вершине Горы и думал: вот Афон. Я так хотел сюда попасть. Как здесь хорошо!
Но почему хорошо, этого я понять не мог.