Страница 2 из 3
В пасхальном каноне мы поем: "Сохранив цела знамения (печати) Христе, воскрес еси от гроба" (Песнь 6:1). Не только не был отвален камень, но и печати, на нем лежавшие, не были тронуты, когда совершилось Воскресение Христово. И "жизнь из гроба воссияла", еще "запечатану гробу". Воскресший вышел из гроба так же и вошел к Апостолам "дверем заключенным", не открывая их; вышел из гроба без каких-либо внешних признаков, которые мог бы заметить посторонний наблюдатель. "Во гробе заключен описуемою (подчиненною обычным пространственным формам и прочим условиям посюсторонней жизни) плотию Твоею, неописуемый (свободный от посюсторонних форм и недоступный земному наблюдению) воскресл еси Христе" (Канон недели Фоминой. Песнь 3:2). В частности, "не чувствоваша, когда воскресл еси, стрегущии Тя воини". Подобно Рождеству от Девы, Воскресение Христово остается тайной, "запечатанной испытующим" (недоступной земному исследованию), и является, как чудо, лишь "верою кланяющимся таинству" Воскресения (стихира "на хвалитех" 5-го гласа). Обычный исследователь пустого гроба может открыть лишь то, что знали и воины: что Погребенного уже нет во гробе; а что Он воскрес, и как воскрес - это есть чудо, которое открывается лишь верующим.
Соответственно этому и подлинно церковная иконография, занимавшаяся, как мы видели, внешней, физической стороной воскресения Лазаря (выход Лазаря из гроба), почти забывает такую тему (выход из гроба), когда переходит к изображению Христова Воскресения, и любит изображать преимущественно духовную сторону Христова Воскресения, его потустороннюю сущность: сошествие Господа Победителя во ад, освобождение Адама и Евы и других узников ада и подобное.
Не говоря о том, как воскрес Господь, евангелисты повествуют о явлениях Воскресшего. Но и в этом отношении обнаруживается существеннейшее различие между воскресшим Господом и Лазарем. Лазаря по воскресении мог видеть всякий. Можно было даже нарочно сходить в Вифанию, чтобы посмотреть на него, тогда как о явлениях воскресшего Господа Апостол Петр прямо говорил, что "Бог даде Ему явлену быти не всем человеком, но (только) нам, свидетелем преднареченным от Бога" (Деян.10:40-41).
Господь Иисус Христос являлся только тем, кому хотел или кто пребыл с Ним в Его напастех (Лк.22:28) и этим пребыванием и общением с Ним во время Его земной уничиженной жизни приготовил себя и к созерцанию славы Христовой и Его Царства (одиннадцать Апостолов, Божия Матерь, мироносицы и другие ученики), или же тем, чье "упорное прание противу рожна" благодати Он хотел сломить и кого из гонителя решил превратить в свой сосуд избранный (Деян.9:5-15).
Притом, являясь кому Он хотел, Господь, если можно так выразиться, мог управлять Своею видимостью. С Лукою и Клеопой Он путешествовал, беседовал, возлег на вечерю и вдруг сделался невидим для Своих собеседников (см.: Лк.24:31). Иногда Господь являлся, но так, что Его сначала не узнавали даже очень близкие к Нему люди, постоянно видевшие Его до страданий, и не узнавали до тех пор, пока Он Сам не давал им знать каким-нибудь привычным для них действием. Например, Луке и Клеопе преломление хлеба напомнило былые встречи с Господом, и "онема отверзостеся очи и познаста Его" (Лк.24:31). Тивериадским рыболовам - чудесный лов рыб после повеления ввергнуть мрежу одесную страну корабля (см.: Ин.21:6, ср.: Лк.5:4-5). Марии Магдалине - привычное название по имени (см.:Ин.20:16).
Наряду с такой способностью быть по желанию невидимым или видимым не во всех привычных подробностях воскресшее тело Спасителя имело свободу проникать чрез всякие вещественные преграды, не разрушая их. Как вышел Спаситель невозбранно из запечатанного гроба, не тронув ни камня, ни печатей, так и к Апостолам вошел "дверем заключенным", не открывая их. Вообще прославленная плоть Сына Божия была с земной точки зрения настолько тонка материально, так свободна от обычных нам грубо-вещественных несовершенств и ограничений, что при первом явлении Господа Апостолы сначала "мняху дух видети" (Лк.24:37). Чтобы рассеять это мнение, им необходимо было не только "видеть руце и нозе Его", не только "осязать Его и видеть... имуща плоть и кости" - необходимо было, чтобы Явившийся данную самими Апостолами "рыбы печены часть и от пчел сот... взем пред ними яде" (Лк.24:39,42,43). Только после этого "возрадовашася ученицы (доподлинно убедившись), что видят своего прежнего Учителя Господа", распятого, погребенного и, значит, воскресшего (Ин.20:20).
Таким образом, Воскресший Господь хотя и возвратился на некоторое время к земной жизни, но уже не принадлежал, в сущности, этому посюстороннему миру даже по Своей телесной природе. Правда, прославленная плоть Богочеловека оставалась и по Воскресении прежней Его плотию, заимствованной у первого ветхого Адама, со всеми ее прежними индивидуальными признаками (внешний образ, голос и до "язв гвоздинных" на руках и ногах, и до прободенного ребра включительно); но это была плоть уже преображенная, одухотворенная, освобожденная от грубой вещественности посюстороннего мира и от других последствий прародительской клятвы - одним словом, это была плоть уже второго, нового Адама, перешедшая от тления в нетление, начавшая жизнь будущего века. Евангелисты, имевшие задачей прежде всего свидетельствовать об истине Воскресения, не говорят специально о таком преображенном состоянии телесной природы Воскресшего Богочеловека - они лишь заставляют своими повествованиями предполагать это состояние. Прямее и подробнее раскрывается этот вопрос у святого Апостола Павла в 15-й главе Первого послания к Коринфянам.
Апостол прежде всего устанавливает теснейшую или, лучше, неразрывную связь Воскресения Христова и будущего воскресения мертвых и взаимную зависимость веры в первое и веры во второе. "Аще мертвии не востают, то ни Христос воста" (1Кор.15:16). Без воскресения мертвых не будет ни цели, ни смысла для Христова Воскресения, как равно будут бесцельны и бессмысленны и проповедь апостольская, и вся вообще вера христианская, именно: Самому Христу не нужно было ни воплощение, ни Воскресение, и если "Христос воста от мертвых", то только для того, чтобы быть "начатком умерших" (ст.20), быть первым в бесконечном ряду умерших, воскресающих для Жизни Вечной. Как от Адама все получили смертную природу и умирают, так, соединившись со Христом, "вси оживут". Но непременно "кийждо во своем чину: начаток Христос (помимо Христа, нет воскресения), потом Христовы" (по-гречески: "οί ου ου"; в славянском тексте не совсем точно: "Христу веровавшии", ст.23), то есть свои Ему, всецело Ему принадлежащие, жизненно с ним слившиеся.
Значит, "воскресение жизни" (Ин.5:29) не есть как бы некоторое объективное последствие воскресения, механически распространяющееся на весь род человеческий независимо от личного отношения людей ко Христу: воскресение жизни может быть уделом только "Христовых", объединившихся со Христом в новое, возрожденное человечество, воскресающее для жизни вечной, а далее - общее восстановление (апокатастасис), когда Сын "предаст царство Богу и Отцу... да будет Бог всяческая во всех" (1Кор.15:24,28).
В Евангелии от Иоанна Господь Иисус Христос более конкретно показывает, кто эти Христовы, как они такими становятся и почему они могут участвовать в воскресении. "Плоть Моя истинно есть брашно, и кровь Моя истинно есть пиво", вводящее в человека начало новой, вечной жизни. Именно: "Ядый Мою плоть и пияй Мою кровь во Мне пребывает, и Аз в нем" как полнота и источник жизни. Поэтому, "якоже посла Мя живый Отец, и Аз живу Отца ради; и ядый Мя, и той жив будет Мене ради". Значит, "ядый Мою плоть и пияй Мою кровь имать живот вечный", потому что имеет в себе Меня - Источник жизни, как ставший со Мною как бы органически единым. Именно, как такого, "Аз воскрешу его в последний день" (Ин.6:55-57,54).
"Но речет некто: како востанут мертвии? с каким же телом придут?" (1Кор.15:35). Апостол отвечает сравнением: "сеется голо зерно", ничтожное по величине и не имеющее ни вида, ни доброты; а "Бог дает ему тело... и каждому семени свое тело". Вышедшее из зерна растение, конечно, одно с зерном, даже едино с ним по существу, но несравнимо с ним по богатству форм, красоте, развитию; оно живет уже совсем другой жизнью. "Так и воскресение мертвых: сеется в тление, востает в нетлении; сеется не в честь, востает в славе; сеется в немощи, востает в силе; сеется тело душевное, востает тело духовное" (ст.37,38,42-43). Человек восстает, конечно, с прежней телесной своей природой, но природой преображенной, освобожденной от всех немощей и несовершенств (как последствий греха), а главное - нетленной, принадлежащей уже не душевному (плотскому, смертному) миру, а духовному.