Страница 27 из 72
Святитель Феофан Затворник, например, пишет, что человек не всегда чувствует радость Причастия, и что для человека грешного, падшего это нормально. А для человека преуспевшего это состояние действительно является ненормальным, поскольку, как говорит святитель Игнатий (Брянчанинов), "понимание и исполнение Евангельских заповедей до того, как ум соединится с сердцем в самодвижной молитве Иисусовой (сердечной молитве), - чувства разные". Кому много дано, с того много и спросится. С новоначального - спрос один, а с преуспевшего - спрос другой. Поэтому, когда мы читаем творения Святых Отцов, нужно как-то различать, что относится к преуспевшим, а что относится к нам, новоначальным.
Святитель Игнатий указывает: "То, что в древних писаниях и у древних отцов относится к новоначальным, в настоящее время уже относится к преуспевшим, и не только к мирянам-христианам, а к преуспевшим инокам. Поэтому нужно читать Святых Отцов с большим рассуждением.
- Батюшка, святитель Григорий Синаит пишет: "Труд телесный и душевный, не сопровождающийся болезненностью, не требующей труда, не приносит плода". "Многоболезненный имеет чистоту, а которые отверглись лютой болезни, были чужды причастия Духа Святаго", - говорит Феофан Затворник. Скажите, является ли болезнь для человека аскетическим подвигом или постом? Является ли болезнь, как пишет св. Игнатий (Брянчанинов), готовым спасением?
- Нельзя ни в чем полагать надежду на спасение, как только в Боге. Мы спасаемся не столько нашими трудами и подвигами, сколько милостью Божией. Мы спасены туне, даром, за нашу веру. А вера наша проявляется в делах, в исполнении Евангельских заповедей, в терпении скорбей.
Господь не сказал нам только трудиться или только терпеть скорби, Он дал много заповедей. Среди них есть заповедь о кресте: Кто не несет креста своего и не идет за Мною, не может быть Моим учеником (Лк. 14, 27). Вот такое распятие нашей греховной плоти и нашей страстной души - это непременное условие правильной духовной жизни. Мы грешники, и за наши грехи мы должны пострадать.
Но не только в страдании заключается духовная жизнь. Сейчас, например, Пасха, и трудов поменьше, и службы совсем другие, и человеку свойственно сейчас испытывать радость и благодарить Господа. Получается, что Господь не принимает нас, не слышит нас? Это не так. Время разбрасывать камни, и время собирать камни (Ек. 3, 5). Время - нести крест, и время благодарить Бога за Его благодеяния и милость. Есть заповедь о несении креста, а есть заповедь и о благодарении Господа за Его благодеяния.
Да, аскеза заключает в себе элемент страдания, терпения. Но нельзя говорить, что только в этом и заключается весь подвиг христианской аскезы и веры.
Например, молитва. Это труд, и большой труд. Всегда молитва связана с какими-то трудностями и скорбями. Однако молитва содержит в себе радость.
Святые Отцы говорят, что исполнение евангельских заповедей вначале, когда человек еще не привык, по его духовной природе бывает ему в тягость, а потом - уже легче. Но, тем не менее, исполнение евангельских заповедей ощущается как труд. А когда человек вырос духовно и не может жить иначе, чем как по Евангелию, тогда для него исполнение евангельских заповедей и все делание, связанное с ними, даже терпение скорбей, доставляет неизъяснимую радость. Это уже свойство благодати, свойство человека, обновленного благодатью Духа Святого.
И молитвенный труд, и поклоны, и пост, и служение ближним, и просто терпение бытовых неудобств, если мы терпим с благодарением, - все является исполнением заповеди о кресте, все помогает стяжанию добродетели терпения.
- Нет ли каких-либо церковных рекомендаций по поводу вкушения пищи после причастия Пасхальной ночью? Ведь многие приготовили, наверное, много вкусных вещей и хотят как следует разговеться после пятидесятидневного поста?
- На Пасху положено разговляться. Мало того, есть такое положение Святой Церкви: "Кто постится на Пасху, анафема да будет!", - потому что получается, что такой человек не верит в то, что Христос воскрес.
Вполне естественно, что после пятидесятидневного поста человеку, который усердно постился, хочется и яичко покушать, и пасху, и куличик. Но я не думаю, что всю пасхальную службу человек только об этом и думает. Если и мелькнут такие мысли, они вполне естественны для нашего естества.
В одном из патериков есть такой рассказ. Монах пришел в монастырь и вдруг увидел, что старцы как-то очень жадно едят пищу. И он осудил их за это. А игумен был прозорлив, он подозвал его и спросил: "Ты когда в последний раз пищу вкушал?" - "Вчера". - "А братия неделю ничего не вкушала и не пила даже воды. Поэтому вполне естественно, что они сей-час так вкушают пищу!" Этот брат устыдился и прославил Бога за то, что есть еще такие подвижники. Смотрите, даже в древние времена очень немногие могли не вкушать пищу целую неделю!
Конечно, если человек постился Великим постом, то он вкушает пищу на пасхальной трапезе и при этом благодарит Бога. Но объедаться никогда не надо, особенно если человек причастился Святых Христовых Тайн. В день причастия вообще нельзя объедаться - можно вкушать пищу, но не до пресыщения.
- Батюшка, как вообще лучше провести день после причастия?
- Когда люди, причастившись, идут куда-то в гости, это можно понять. Но, мне кажется, если есть возможность уединиться, лучше этой возможностью воспользоваться. Например, монахи, причастившись на Пасху, разговляются под чтения Житий святых, а потом идут в свои келии и там пребывают в пасхальной радости, чтобы не потерять общения с Господом.
Мы с вами не так часто причащаемся, поэтому если посетила нас радость Пасхи, радость общения с Господом, а - причастие тоже есть пасхальная радость, - то лучше эту радость не потерять, лучше продлить это пребывание с Господом. Господь говорит: Нищих всегда имеете с собою, а Меня не всегда имеете (Мф. 26, 11). Поэтому любой такой момент посещения Господом нужно ценить и стараться его продлить, попытавшись сохранить эту радость.
Если мы получили такую радость от молитвы или от причастия - у беса зависть и желание нас скорее ее лишить. Когда мы одни, ему не так легко это сделать. Когда же мы бываем с людьми, у беса всегда больше возможность нас искушать. Общение с людьми - всегда таит в себе разные неожиданности.
Поэтому, причастившись, всегда лучше, если не весь день, то хоть какое-то время побыть в одиночестве.
У человека семейного, это не всегда получается. Но если семья христианская, то, думаю, люди всегда поймут там друг друга и помогут друг другу пребывать в духовной радости в день причастия. Главное - постараться в этот день не празднословить, а пребывать в молитве. И если мы пребудем с Господом, то Господь пребудет с нами.
6. Франциск Ассизский и католическая святость. М, 2001.
Троицу Единосущную песнословим
День Святой Троицы, праздник Святой Пятидесятницы является днем рождения Новозаветной христианской Церкви. После сошествия на апостолов Духа Святаго они, просвещенные благодатью, разошлись на проповедь Евангелия во все концы мира: благовествовали о Спасителе в разных землях, устраивали Церковь, рукополагали епископов и священников. С тех пор живет Святая Православная Церковь. Она одна хранит в себе сокровища апостольских преданий, благодать Духа Святого, которою совершаются Таинства. Враг рода человеческого, движимый ненавистью к Святой Христовой Церкви, воздвигал гонения на нее через гордых и прельщенных людей на протяжении всей истории христианства, но Господь всемогущей силой Своей хранил ее. Отпали от Православной Церкви уклонившиеся в ереси, лжеучения, а Церковь живет и будет прибежищем жаждущих спасения до скончания века.
Каждый из нас получил в день крещения благодать Духа Святого, которая сошла в наши сердца. Но чтобы раскрылись в нас те духовные дарования, которые мы получили в святых Таинствах, мы должны жить по Евангелию, приумножать в себе благодатный дар, подобно рабу благому и мудрому, который умножил полученный от господина своего талант и принес ему десять талантов (Мф. 25, 14-30).
Некогда преп. Серафим Саровский в беседе со своим учеником Николаем Мотовиловым говорил, что цель жизни христианина есть стяжание благодати Духа Святого. Это наставление преподобного, отражающее православное учение, содержится в святоотеческих писаниях древних Отцов и всегда являлось основой жизни Православной Церкви оно прозвучало для людей XX века как некое откровение, - настолько далеко они отошли от истины.