Страница 34 из 72
Вдруг я пролетаю эту тьму, открылся свет. Но свет такой, что с нашим светом не сравнить ни в какое время дня. Свет как бы... мрачный. Можно различить какие-то предметы, но точно увидеть - нет, через этот мрак нельзя. Пока моя душа летела по тьме, то визг создавался неземной - с такой быстротой она летела. А когда уже пролетела эту тьму, то уже не с такой быстротой, а как бы какой-то невидимой силой поддерживалась, плавала, как орел, - вот мы видим, орел плавает и машет крыльями, летает, - и меня какая-то сила держала, так что я облетал эту бездну. И бездна - такая страшная, душа трепещет так, что объяснить невозможно! Как бы ожидается конец, а конца все нет. И мне, на мой грешный ум, показалось, что туда может поместиться вся вселенная и не наполнит бездну. Это - страшно... Как назвать это? Страшная такая бездна для грешников... И вот уже шли, как мне казалось, годы, и возврата оттуда, я думал, нет. Никаких мыслей не было, одно только - где остановится моя душа?
Вдруг показалась такая искорка, как от огня, маленькая-маленькая, и летит как бы навстречу моей душе, или духу, или как сказать... И как только эта искорка коснулась моей души - мигом у меня появилась молитовка: "Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго". Три раза я проговорил полностью, а остальное время, сколько мне там пришлось быть, я только одно кричал: "Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго!" И так кричал! Как ребенок взывает к родителям о помощи, так я взывал: "Сыне Божий, помилуй мя!" И при этих словах я стал как бы подниматься вверх. Для меня не было там известно, где верх, где низ, где широта, где высота, - но почувствовал духом, что я начал подниматься вверх. И когда я с этой молитвой достиг обратно своего тела, то со словами: "Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий" - как будто капельки вливались в мое тело. Но тело было, как льдина, настоящая льдина, никаких движений не было. Но понемножечку стал оживать, почувствовал, что дух уже внутри моего тела, хоть и было оно такое холодное, что ничем я не мог двинуть. Это оттого, что оно в течение шести часов уже захолодело, - такой мороз был, двери открыты, а я на пороге лежал".
- Страх объемлет грешную душу, когда в суету жизни вторгается воспоминание о смерти. Вечная жизнь рано или поздно начнется для каждого из живущих сегодня на земле. Христианин, стяжавший память смертную, непрестанно пребывает в покаянии и вопиет к Богу о помиловании, искренне считая себя достойным вечного наказания. Но человек, лукавствующий перед Богом и ищущий оправданий своему злу, недоумевает: неужели Господь так жестокосерд, что позволил устроение ада?
- Смерть и ад не были созданы для людей. Ад был создан для диавола и последовавших ему бесов. Я думаю, что любой из нас, увидев преступника, который делает несправедливость, творит насилие над кем-то, будет внутренне негодовать и желать, чтобы этот преступник был наказан. Когда земное правосудие наказывает преступника, никто не считает, что это жестоко и немилосердно, так как оно ограждает от этого опасного человека других людей, которым он приносит страдание. Так же и ад был создан для диавола.
Преподобный Серафим Саровский говорит, что Дух Божий радостотворит все, к чему бы Он ни прикоснулся. Все, связанное с Богом, наполнено радостью, но некоторые люди, отпав от Бога, лишились этой радости и совершенно извратили свою богосозданную природу. Старец Силуан говорит, что и во аде любовь Божия объемлет всех, но, будучи радостью и жизнью для любящих Бога, она мучительна для ненавидящих его. А прп. Исаак Сирин приводит такое сравнение: когда солнце светит, то людей здоровых оно радует и веселит, а людям с больными глазами оно приносит мучение и страдание. Так же Божия благодать: людей духовно здоровых, праведных, она будет радовать, а людей, духовно опустившихся, потерявших образ Божий в земной жизни, она будет мучить. Так что не Бог виноват, а люди виноваты в том, что любовь и радость, для которых был создан человек, мир, как Божий подарок человеку, они растеряли и погубили сами своими грехами.
- Современный человек, не ведающий спасительной надежды на Бога, не привыкший к терпению скорбей, в трудных жизненных ситуациях почитает за лучшее избавление от них через самоубийство. Но есть ли какой-то рецепт, способ, как избежать этого адского, близкого к смерти, мучения на земле?
- Господь оставил лекарство для больных душ - для душ, которые впали в болезнь греха. Лекарство это называется покаянием. Грехи, которые человек совершает один за одним, или тайные греховные мысли, которым человек предается, развивают в нем определенные черты характера, которые уже называются страстями. Человек, зараженный страстями, - это больной человек, так как страсти мучают его, и он уже здесь, на земле, находится в преддверии ада.
"Через страсти душа связана с демонами", - говорит свт. Игнатий Ставропольский. И мы должны здесь, на земле, разорвать эту мучительную страшную связь. Разрывается она покаянием, посредством Божией благодати тогда, когда человек обращается к Богу за помощью. Но, обратившись к Богу за помощью, человек сам должен посильно исполнять евангельские заповеди и тогда придет Божия благодать и исцелит нас, и еще здесь, на земле, сделает нас жителями неба.
- Батюшка, какой смертью хотели бы Вы сами умереть, при каких обстоятельствах?
- Я, помню, читал в какой-то светской истории, как казнили какого-то заговорщика в древней Франции. Ему предложили выбрать вид смерти, и он выбрал следующий: он попросил чтобы его утопили в бочке с вином. Он там собирался напиться пьным и утонуть. Понимаете, кто какой жизнью жил, тот такую смерть себе и выбирает. Я, как христианин, выбрал бы тот вид смерти, какой Господь мне Сам изволит послать, поскольку смысл моей жизни я вижу в том, чтобы покориться Богу, покориться во всех путях промыслу Божию, чтобы надо мной совершались судьбы Божии и Божия воля. Это для меня величайшее благо, величайшая радость. И смерть бы я предпочел принять такую, какую пошлет Господь, насколько бы она ни была тяжелой и мучительной. Если она будет таковой, значит, я заслужил ее по моим грехам, а если Господь благоволит как-то облегчить ее, подав терпение, подав Свою благодать, то буду благодарить Бога и благословлять Его. Самый лучший вид смерти - тот, который пошлет Господь.
Великая Суббота
И вот она пришла: Великая неделя;
трепещешь вновь, душа, ты совести суда -
мы измениться вновь нисколько не успели,
Господь же вместо нас, безгрешный, пострадал...
Нам Крест Его Честный -
немое обличеное, но нет в тебе, душа, чистительной слезы.
Сознав нечувствие, сознав ожесточенье, послушаем Христов к раскаянью призыв.
Вот отстрадал Господь, почил, как лев, во гробе;
пред Плащаницей мир склонился в тишине.
Страдалец Всесвятый! Пока мой час не пробил, любовью уязви навеки сердце мне.
Превысшая ума, Великая Суббота!
Благоухаешь ты, и ладан горьковат...
Из Гроба твоего Владычнему исходу,как я дерзну предстать, безмерно виноват?
А. Волжская
Глава 4. Духовная жизнь на приходе
Что объединяет приход?
Сегодня наша беседа посвящена приходской жизни. Интересно было бы поговорить на эту тему с таким пастырем, который, будучи сам монашествующим, тем не менее хорошо знает приходскую жизнь. Мы обратились с вопросами к иером. Сергию, поскольку он является настоятелем большого московского храма.
- Батюшка, в Вашем храме совершаются службы по монастырскому уставу. С другой стороны, у Вас уже достаточно сложившийся, большой приход, сложившаяся приходская жизнь со своими традициями. Поэтому обращаемся к Вам с просьбой разъяснить ряд вопросов. Каков, с Вашей точки зрения, должен быть приход и какова его жизнь?
- Приход что-то должно объединять. Это должна быть общность людей, представляющая собой живой организм. Сейчас жизнь Церкви значительно изменилась именно в этом отношении.
Советская власть, зная силу общины, делала все, чтобы препятствовать созданию настоящих, подлинных общин. И если вокруг пастырей собирались духовные чада, то этих священников, как правило, высылали так далеко, что до них было трудно добраться. Правда, были некоторые исключения.
Например, в 70-е годы существовала община о. Димитрия Дудко. Я там бывал, и, кстати, отец Димитрий повлиял на мое мировоззрение, ведь я пришел туда в самом начале своего духовного пути, будучи еще семнадцатилетним юношей. То, что я там увидел, конечно, удивительно. Прежде всего, это была именно общность людей, они собрались вокруг своего пастыря, ими движет какая-то единая идея. Людям вообще свойственно жить в единстве, а то, что человек один, одинок - это следствие падения. Ведь в царствии небесном все будут вместе. И духовный человек, то есть желающий жить настоящей, подлинно духовной жизнью, как правило, ищет себе соработников, т. е. таких людей, вместе с которыми можно совершать спасение - вместе это гораздо легче и проще, - которые помогали бы ему спасаться и с чем-то обращались бы к нему.