Страница 16 из 36
В этот момент я услышал скрип калитки. Ветер? Калитка скрипнула еще раз. Кто-то подошел к дому. В жизни мне приходилось испытать многое. Я ночевал один в лесу, сплавлялся на байдарках по горным рекам, не один раз тонул. Но никогда ни до, ни после не переживал такого страха, как в тот момент, когда звук чьих-то шагов - уверенных, неспешных - раздался в тишине ночи. Но Маша ничего не слышала.
- Папа, что ты замер?
- Тише.
- Что?
- Тише, говорю. Бери у меня рюкзак. Скорее!
- Да что с тобой?
Звук открывающейся входной двери услышала и она.
- Папа, мне показалось?
- Не показалось.
Пытаюсь подтянуться. Одна рука срывается - и я повисаю между потолком и полом. А неизвестный уже вошел в кухню. Руки и ноги сделались ватными. Казалось, вся сила, вся энергия вдруг разом оставили мое тело. Если бы не Маша, я упал бы вниз. Она схватила меня за плечо и что есть силы потащила наверх. Собираю остатки сил - и, слава Богу - оказываюсь на чердаке. Успеваем захлопнуть крышку. В темноте я нашел руку дочери и прошептал:
- Спасибо за помощь. Оставайся на месте - и не двигайся. Малейший скрип выдаст нас.
Те, кто не оказывался в подобной ситуации, могут посмеяться над нами. Поверьте, враг, пусть даже самый страшный, но видимый, осязаемый - это одно. Другое дело - неизвестность, позволяющая твоему воображению рисовать любые образы. К тому же нам с Машей не раз рассказывали о голосах, якобы по ночам доносящихся из этого дома. Сейчас голосов мы не слышали, зато слышали шаги. Кто-то неизвестный, пройдя кухню, вошел в большую комнату. Задержись я на секунду-другую и... Впрочем, может быть, было бы лучше взять фонарик и, осветив вошедшего человека, громко и уверенно крикнуть: "Кто сюда пожаловал?" А если это не человек? Господи, какие глупые мысли могут лезть в голову!
Мы сидели не шелохнувшись. В какой-то момент мне показалось, что неизвестный услышит стук наших сердец. А он, между тем, очень уверенно, но в то же время неспеша обходил одну комнату за другой. Кто это может быть? Это не шаркающие шаги Егора Михайловича и не стремительная походка Федора Ивановича Смирнова. Зегулин? Нет, тоже не он. Чужак? Но откуда он взялся в глухую полночь здесь, в пустом доме? Не верить же в конце концов дурацким россказням старух.
Кто-то внизу остановился прямо под нами, постоял немного, - мне даже показалось, что я вижу, как человек принюхивается, пытаясь по запаху определить, есть кто в доме или нет. Уж лучше бы он чертыхнулся или сказал что-нибудь. Неизвестный повернулся. Кажется, сейчас уйдет. И вдруг... То ли мертвая тишина была тому причиной, то ли мои натянутые нервы, но мне показалось, что раздался жуткий грохот. Мы с Машей одновременно вздрогнули. Он задел фонарик, забытый нами. И опять - никаких звуков. Человек - я это видел будто воочию - нагнулся и поднял его. Незаметно для себя я стал молиться: "Господи, спаси и сохрани". Внизу зажгли фонарь: светили на крышку люка. Но вот снова стало темно, и человек также уверенно и неспеша вышел из комнаты. Хлопнула входная дверь, скрипнула калитка - и вновь наступила мертвая, давящая на грудь тишина.
- Слушай, дочь, может, нам все это приснилось? Ущипни меня.
- Тогда и меня тоже. Что будем делать?
- Сидеть.
- Думаешь, он следит за домом с улицы?
- Не исключено. Хотя... Если поразмыслить, ему удобнее было бы ждать нас здесь. На улице мы ведь будем...
- На равных.
- Точно. Конечно, заходить в чужие дома ночью нехорошо, но ведь он ничей.
И только тут я вспомнил, ради чего мы пришли сюда.
- Давай, Машенька, доведем дело до конца и пойдем домой.
Увы, чердак тоже был пуст. По крайней мере, обойдя его со свечой в руках, я ничего не увидел, кроме обычного мусора.
- Папа, а почему ты только под ногами ищешь? - спросила Маша. - Посмотри, между крышей и бревнами дыры какие. Может, там что спрятано.
- Думаешь? Хорошо, давай посмотрим и наверху. Правда, там гнезд мышиных полно.
- Гнезда? Пустяки! Кстати, поищи, а я давай свечку подержу. Ты же выше, чем я.
- Сколько раз тебе можно говорить: не выше, а длиннее. Хитрюга. Ладно, держи свечку.
Минут через пять мои руки были уже все в занозах. И только я хотел сказать: "Все, пусто. Пошли домой", как в самом дальнем углу чердака наткнулся на сверток. Точнее, это была сумка из мешковины, которую действительно кто-то засунул в свободное пространство между крышей и одним из бревен.
- Маша, кричи ура, что-то есть, - сказал я, доставая сумку.
- Ура, - шепотом отозвалась дочь. - И не забудь, чья идея - поискать наверху.
- Не забуду. Так, какие-то бумаги. Все, надо уходить. Посмотрим дома. Не ровен час, сюда опять пожалуют гости.
Спускались с потолка не без опаски, но все обошлось. В комнатах - та же пустота и запах плесени. Будто нам все привиделось. Но фонарика мы не нашли - значит, в эту ночь в дом Петра Константиновича кто-то действительно заходил.
Как был сладостен ночной воздух! Мы поспешили домой. Неугомонный коростель продолжал ворчливо скрипеть. Звезды "летнего треугольника" - Денеб, Альтаир и Вега немного опустились к горизонту. Зато с противоположной стороны неба все выше поднимался Орион. Я чувствовал себя счастливым.
- Представляешь, дочь, - говорил я Маше, отряхивая с себя пыль, - зимой все будет наоборот. В первой половине ночи над нашим грешным миром будут сиять звезды Ориона, а под утро им на смену придут Альтаир, Вега и Денеб.
- Папа, пошли скорее, мне не терпится те бумаги посмотреть.
- Нет, мы откроем сумку завтра. Да, да, и не спорь.
- Тебе разве не интересно?
- Интересно, только надо выспаться. Без хорошей, свежей головы, чувствую, нам завтра не обойтись. Но лучше, чтобы таких голов было две. Поняла?
- Как не понять.
Мы подошли к дому.
- Нет, правда, как прекрасен мир. Забавно, но чтобы это острее почувствовать, надо просидеть, дрожа от страха, на чужом пыльном чердаке.
- А ты разве дрожал от страха?
- Ну, не то чтобы дрожал, но было не по себе. Разве не так?
- А я думала, что у меня сердце от страха разорвется, особенно когда входная дверь скрипнула, а потом еще когда фонарик упал.
- Ничего, все позади. И мы с тобой - молодцы. Мне, конечно, надо было себя по-другому вести. Впрочем, это сейчас, стоя под этими звездами легко говорить, а там...
- Папа, что ты все про небо да про небо. Лучше посмотри вон туда. - И Маша показала рукой в сторону озера.
- Посмотрел. Ну и что? В озере отражаются звезды.
- Опять звезды. Больше ничего не видишь?
- Больше ничего. Постой, кажется вижу. У Кобцевой свет горит?
- Наконец-то. Вроде бы корову выгонять рано.
- Нет, дочь, нет. Шаги мужские были.
- Или крупной женщины. Это же элементарно, Ватсон.
- Поучи еще меня. Ладно, пойдем спать, завтра будем во всем разбираться.
Глава 12
1.
Вздох разочарования был настолько сильным, что я проснулся.
- Ничего! Совсем ничего.
За столом в комнате сидела моя дочь, обхватив голову руками. На столе - куча каких-то листков и пожелтевших старых газет. Значит, не утерпела и залезла в сумку. Сколько же она спала? Я притворился обиженным.
- Так, значит, не дождалась родного отца. А ведь просил тебя по-человечески...
- Папа, какая теперь разница? Нет ничего, понимаешь?
- Пока не понимаю. Вот посмотрю внимательно каждую бумажку, тогда или соглашусь с тобой, или нет.
- Да здесь одни газеты. Старье. Посмотри - желтые совсем. Ты что, не веришь мне? Я все посмотрела.
- Почему же, верю. Но ведь я говорил, что нам с тобой нужны свежие головы - есть у газетчиков такое выражение. Не забывай, мы живем в странном месте. Здесь очевидное становится невероятным, а невероятное - очевидным. Хотела найти вторую часть листка с иносказательными стихами?
- А разве ты этого не хочешь?
- Хочу. А вдруг найдем? С помощью, - и я взял со стола несколько газет, - подшивки "Ленинского пути" за 1946 год.
- Шутишь?
- Если и да, то самую малость.
- Понятно, психологически меня поддерживаешь.
- И не думал! Еще неизвестно, кто кого должен поддерживать. Будь добра, займись завтраком, а я пойду по саду пройдусь: там думается хорошо.
- Подумай, подумай. А мне хочется про тетю Валю что-нибудь узнать. Может, у Тимошиных? Нет, лучше к Смирновым схожу.
- Деловая! Тебе не кажется, что нам не надо показывать своего интереса ни к Кобцевой, ни к Егору Михайловичу?
- Не волнуйся, все понимаю и буду очень осторожной.
Разумеется, ничего толкового я надумать не мог ни в тот день, ни неделю спустя. Жизнь наша вошла в привычное русло. Маша так освоилась в деревне, что пару раз одна ходила в Вязовое: надо было сделать кое-какие покупки.