Страница 1 из 66
Всегда с Богом
Записки об эпохе Архиепископа Пимена
Архиепископ Пимен правил Саратовской епархией почти три десятка лет. За это время выросло поколение. И казалось, что архиепископ был, есть и будет всегда. Об уме и образованности саратовского архиепископа ходили легенды. В тусклые годы "развитого социализма" Владыка имел мужество быть "Светом во тьме", причем не для одних только верных чад Церкви. Столетие мало располагало человека к поискам Истины Христовой. Увы, оригинальной идеей нашего недоброго и немощного века стал бессовестный материализм, то есть поиск "успеха и процветания" при самом небрежном отношении к запросам духа. Тогда, когда одни прятались "в подпольях" — в прямом и переносном смысле слова, или спешно закапывали таланты, иметь каковые никогда не было безопасно, или же, притворно вздыхая, цитировали гадкие расхожие морали, вроде пресловутого "хочешь жить — умей вертеться", тогда - то и привел Бог служить Владыке Пимену. Он был прям и честен. Это подвиг для русского архиерея. С одной стороны, натиск светской власти, желающей сделать Церковь "винтиком и болтиком" собственной машины. С другой — легковерная молва. Интеллигенция со свойственным ей умничаньем и западничеством: "а вот у протестантов…". Простой народ, для которого пьяный поп — доказательство небытия Божия. Дай им волю, и они разнесут корабль Церкви в мелкие щепки. История знает такие примеры и в XVII веке, и в XX.
И, наконец, скорбящие, страждущие, болезненные и озлобленные. Те, ради кого распялся Христос. Сохранить "сердце чисто", да еще и светить миру на протяжении без малого трех десятилетий отнюдь не просто. Автору при всяческих обстоятельствах не раз и не два от самых разных людей доводилось слышать восторженные отзывы о "главном саратовском священнослужителе". Неподдельную радость вызывало отдаленное родство архипастыря с Пушкиным, и всякий человек, хотя бы единожды бывавший на Богослужениях, которые Владыка совершал чрезвычайно ясно и музыкально, вовеки не забудет величавой красоты православного обряда. Духовенство же постоянно цитировало своего правящего архиерея, имевшего дар так обозначить положение вещей, что фраза тут же становилась почти афоризмом.
Образ
Впервые я увидел архиепископа Пимена в саратовском Духосошественском соборе. Старушки возле свечного ящика говорили между собой: "Богу угодно, когда Владычня служба. Бог на небе, а на земле Бог Владыка". Потом забегали иподиаконы, запел хор, и мимо меня прошел торжественно, почти проплыл над землей величавый монах. Лицо его было прочерчено точными и глубокими линиями. А взгляд почему - то терялся. Нельзя было понять: смотрит ли архиепископ куда - то вдаль, на соборные своды, или же глядит себе под ноги. И еще глаза его были грустны. Взгляд очень умного, сильного и одинокого человека. В те годы Владыка внешне весьма напоминал Патриарха Тихона. К сожалению, это не всегда заметно на фотографиях. Причина, видимо, в чрезвычайной живости нрава архиепископа. Почти на всякой карточке он чем - то занят, озадачен, о чем - то беседует, а если снимают специально — немного наивно позирует, так, как позировали для дагерротипов или как позируют дети. Хотя и здесь видна присущая Владыке легкая самоирония. Сходство заметно явно там, где фотограф "поймал" архиепископа за чтением книги или на природе — словом, если над Владыкой не тяготеет бремя дел, всегда имевшихся у него в более чем достаточном количестве. И особое сходство с "добрейшим из русских архиереев" на фотографиях и видеозаписях, сделанных во время Богослужений.
Здесь та тишина духа, которая может объяснить особую притягательность служб Владыки, заставлявшую переполняться храмы. Из "Воспоминаний архиерея": "4 ноября. Казанская. Обедня в Волгоградском соборе… Благословил 2350 человек. 20 и 21 ноября совершал Всенощную и Литургию в Балашове. Благословил 1800 человек" (1979 год). "3 апреля. Великий Четверг. Служба была в Духосошественском соборе. Причастников 600 человек" (1980 год). …Владыка облачался, стоя на кафедре. Движения его были размашисты и широки, но чрезвычайно верны — в них не нашлось бы ни одного лишнего штриха. Вдруг возникла какая - то заминка, и хор сбился. Владыка перестал завязывать поручи и сказал резко и четко: "Смотреть нужно, какая служба!" Эхо зазвенело в соборном куполе, а регентша, которой слова были адресованы, прямо - таки пригнулась к пульту. Архиепископ продолжал облачаться. И понятно стало, что сказал он не со зла, хотя и горячо до чрезвычайности. Сказал и оставил. По - настоящему — простил, как будто и не было… …якоже мы оставляем должником нашим… Из Иерусалимской католической газеты "Де Таблетт" от 23 марта 1957 года: "…имеется иной аспект будущности святых мест, который является довольно удивительным, и это выражается в заинтересованности, которую проявляет Русское Православие после почти сорокалетнего отсутствия.
Касаясь этого пункта, следует принять во внимание всеобщее коммунистическое проникновение на Ближний Восток, ради которого не брезгуют никакой маскировкой, несмотря на то, что многое кажется искренним. Немедленно после арабо-израильской войны 1948 года, почти безвладельная земля и постройки Еврейского Иерусалима, известные под именем Русского Подворья, включая красивый женский монастырь Эйн-Керем, были вытребованы Московской Патриархией. В Иерусалим была отправлена миссия, и с той поры численность ее членов возрастает. Нынешний глава Миссии архимандрит Пимен, чрезвычайно утонченный и культурный человек, всегда привлекает огромное внимание благодаря тому, что внешне он очень похож на традиционное изображение Христа, и люди на него пристально смотрят, куда бы он ни шел…". Рассуждения о "коммунистическом проникновении", избравшего своим орудием архимандрита Пимена, будущего саратовского архиепископа, целиком на совести корреспондента "Де Таблетт". Отчасти они объясняются холодной войной, отчасти не менее холодными взаимоотношениями Восточной и Западной Церкви в ту пору. И тем не менее, в атмосфере всеобщего враждебного отношения к Русской Духовной Миссии в 50 - е годы в Иерусалиме, архимандрит Пимен становится популярной фигурой. Но дело вовсе не во внешнем сходстве со Христом.
Огромное число священнослужителей могут похвастать тем же, но, увы, весьма немногие живут в духе Его Заповедей. Владыка Пимен жил. А это всегда влекло, влечет и будет привлекать самых разных людей. В Саратовском епархиальном управлении обычно было людно. И отнюдь не всегда посетители шли с делами или ябедами. Многие заходили за благословением архиепископа. И Владыка благословлял широко, четко и пространно вычерчивая в воздухе крест правою рукою. Не деля на достойных и недостойных частицы Святительской благодати. Не особенно о чем - то выспрашивая. Причина обаяния архипастыря в особенной цельности личности. Трагизм нашего (да только ли нашего?) времени состоит в том, что слишком часто внешнее благочестие оказывается лишь удобной личиной. Такой "артистизм" крайне опасен, особенно если учесть, что всякий священнослужитель и даже церковнослужитель обладает величайшей властью — властью над душами людскими. С Владыкой Пименом было иначе, впрочем, об этом пойдет речь в своем месте. А пока скажем лишь, что круг его общения, не связанного непосредственно с Церковью, крайне широк. Со Светлым Воскресением или Рождеством он поздравлял только письмами более двухсот человек. Епархиальные машинистки начинали трудиться над поздравлениями едва ли не за два месяца.
Среди его постоянных корреспондентов — Бенджамен Бриттен, Анастасия Цветаева, Мстислав Ростропович (Владыка венчал его и Галину Вишневскую в своей домовой церкви), Иван Соколов - Микитов, Лиана Исакадзе, Владимир Спиваков, Владимир Солоухин, Георгий Полонский, Алексей Марков, Корней Чуковский, Николай Щелоков, Ирина Муравьева, Евгений Моргунов, Александр Бенуа и многие другие известные лица. Не правда ли, разнообразно? Владыка был весьма популярен в художественной среде, провинциальной и столичной. Несмотря на то, что интеллектуальные круги общества по большей части — вне веры. Жизнь Владыки Пимена для значительного числа интеллектуалов оказалась главным, а иногда единственным свидетельством Истины Христовой. Впрочем, не для них одних: "Воспоминания архиерея" свидетельствуют, что даже и чиновники, встречаясь с архиепископом, вынуждены были расставаться с предвзятым представлением о людях Церкви как о "сборище мракобесов". Портрет архиепископа Пимена пытались писать два чрезвычайно популярных живописца: Илья Глазунов и Александр Шилов. С глазуновского портрета глядит на нас тихий и бездеятельный мечтатель, а вовсе не русский архиерей. Портрет работы Шилова изображает какого - то сумасшедшего старика. И то, и другое — совершенная неправда: Владыка не был ни празден, ни дряхл, ни мечтателен. В обеих работах заметно только лишь дикарское удивление: надо же, какие бывают люди…