Страница 6 из 44
2.2. Человек и первые заповеди
Но вот во "второй половине" шестого творческого дня Бог, задумав сотворить человека, делает это совершенно не так, как раньше. "И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему... И сотворил Бог человека по образу Своему... мужчину и женщину сотворил их... создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лицо его дыхание жизни, и стал человек душею живою." / Быт 1, 26,27; 2,7/. Впервые сказано о внутреннем совете Бога в Самом Себе. Впервые Бог непосредственно участвует в механизме создания (вдунул "дыхание" = "духа"). Впервые тварь создается не просто по повелению, а по "образу" Божию. Слова "образ" и "подобие" в еврейском языке синонимы, но т.к. текст во второй раз говорит только об "образе" (замыслил "по образу и подобию", а сотворил только "по образу"), то Отцы Церкви используют эти термины в разных смыслах. Под "образом Божиим" /т.е. отображением/ понимается вся совокупность свойств человека, отличающих его от всего остального творения. Христианская антропология чаще всего рассматривает человека как двухсоставное /душа - тело/ или, подробнее, трехсоставное /дух - душа - тело/ существо. В первом случае под "душой" понимается вся невидимая часть человека; а во втором - совокупность ума, воли и чувств.
Понятие "духа человеческого" как раз и вводится для отличия человека от остальных живых существ; черты духовности, воздействующие и на душу, и на тело человека и формирующие его личность, как раз и являются проявлениями в нем "образа /отображения/ Божия". Среди этих черт святоотеческое богословие и православные философы нового времени отмечают: свободную волю (о ней позже); творческую деятельность (человек, как и Бог, творец в своем масштабе); стремление к бессмертию; молитвенность; совесть и раскаяние; нравственность (две последние - следствие свободы); властное миропознание; самосознание (в отличие от сознания животных - познание самого себя, смысла жизни, истории, оценка явлений с точки зрения целесообразности или эстетики) и др. Отцы Церкви также часто в связи с образом Божиим говорят о Троице. При этом образ Божественной троичности усматривается в связках "дух - душа - тело", "разум - воля - чувства", "мысль - слово - дыхание" и др. /см., напр., св. Иоанна Кроншт./. Понятие образа Божия является синонимом потенциальной Божественной данности. Но под "подобием Божиим" отцы Церкви понимают поставленную перед человеком цель уподобления Самому Богу, т.е. уже не данность, а заданность /далее это будет разъяснено, а без комментариев звучит довольно дерзновенно/. Человек создан по образу Божию и призван к подобию Божию. "Человек - это животное, призванное стать Богом" (св.
Василий Великий). И, в отличие от животных, человеку в числе первых заповедей благословлено не просто плодиться и размножаться, но и владычествовать над всем живым и над всей землею /1,26/. Заповедь власти над миром придает неожиданную целесообразность всем предыдущим этапам творения, и оказывается, что Бог сотворил вселенную для человека, и эта завершенная картина вызывает высшее одобрение Творца /"хорошо весьма", 1,31/ Здесь уместно во-первых, вспомнить об атеистическом обвинении в том, что христианство унижает человека. А во-вторых, можно сравнить библейский текст с месопотамским мифом о том, что когда боги низшего уровня не захотели выполнять самую тяжкую и грязную работу по приказу верховного божества, они создали себе из глины людей, чтобы те мучались вместо них /!/ Духовно-телесный человек создан как вершина /"венец"/ Божьего творения. Находясь на стыке двух миров, духовного и материального, он призван быть управителем Бога во вселенной. Другая заповедь - хранить и возделывать землю/2,15/- точно определяет механизм этого управления. Хранить - значит суметь сохранить полученные дары и величие, возделывать - трудиться, познавать, приносить плоды.
Рай поэтически назван садом, и стало быть, человек - садовник, приносящий Творцу плоды благодатного труда (попутно заметим: в замысле Божием небесные светила не правят человеком, а служат ему; природа - не "мать", а скорее "сестра" или даже служанка). В связи с рассуждениями о сотворении мира и человека коротко упомянем о споре между "эволюционистами" и "креационистами". Последние считают, что библейские "дни" равны нашим суткам, что человек и животные сотворены одновременно и упрекают первых в дарвинизме и атеизме: Богу, дескать, не нужны особые природные механизмы, Ему достаточно сказать слово. Но библейские эволюционисты также считают теорию Дарвина ущербной; они говорят о "творческой эволюции", т.е. развитии под воздействием благой и мудрой воли Творца. Уже одно то, что человек создан не в особый "день", а именно в один день со зверями (но не с рыбами и птицами), может служить косвенным указанием на животное происхождение человека. Есть и другие нюансы в тексте в пользу постепенного творения мира. При этом появление человека есть не просто этап эволюции, а "революция", т.е. качественно иной уровень. Но по большому счету даже не в этом дело.
Во-первых, богословия касается лишь то, что именно Бог сотворил человека и то, каким Он его сотворил и для чего, а спор о том, каков "технический способ" появления человека, должен быть делом сугубо научным, даже не обязательно задевающим вопрос личной веры ученого. Во-вторых, если наука показывает нам некую сложность или постепенность явлений, то это обстоятельство веру верующего не умаляет, а усиливает, ибо, постигая сложнейшие природные механизмы, мы преклоняемся пред величием Божиим. Наконец, в-третьих, независимо от научной точки зрения сама библейская концепция постепенного преображения, исцеления падшего мира, врастания человека в тайну жизни Божественной Троицы есть прежде всего концепция становления, возрастания и в этом смысле - эволюции (чего, кстати сказать, почти не встретишь во внебиблейских религиозных моделях мира). Весьма интересны слова о седьмом дне. К этому дню Бог "совершил...дела Свои...и почил от всех дел Своих, которые делал"/2,1-2/. Кажется, это похоже на древний деистический взгляд, согласно которому Бог устранился и не вмешивается в дела мира, предоставив его самому себе (деизм часто таит упрек Творцу и является основой самооправдания человека). Но бытописатель словно иронизирует над глупостью неверия и потому добавляет: "и благословил Бог седьмой день, и освятил его" /2,3/.
Седьмой день, когда Бог ничего принципиально нового не творит, но благословенно и свято присутствует в мире, а сам мир живет по заложенным в него законам - это "день" нашей земной человеческой истории, длящийся по сию пору. (По аналогии можно сказать, что после Воскресения Христова миру открылось знание о восьмом дне - "дне" будущего Царства Божия. С этим связан двойной статус воскресного дня: воскресенье это и седьмой день недели, и следующий день после ВЗ-ной субботы, т.е. "восьмой"). Первый человек помещается Богом в раю. В духовном смысле первозданный рай есть прежде всего состояние теснейшего богообщения; первый человек непосредственно видит Бога и говорит с Ним - это период до грехопадения, своеобразное "детство" человечества. /"Адам имел невыразимую радость быть "слышателем Божественного гласа", ибо великодаровитый Бог говорил на том же языке, что и человек" - свт. Василий./ Но во 2 гл. Бытия рай описан как огромный квадрат земли, очерченный четырьмя реками Междуречья, две из которых, Тигр и Евфрат, сохранились до сих пор. Географическая "привязка" рая означает, что он существовал не в аллегорическом смысле, как это стали трактовать в XIX в. на Западе, а в реальности. Трудясь в раю, первый человек должен был бесконечно расширять его пределы, не оставляя места не только для "безвидной" земли, но и внешней бездны.
Осуществление заповеди владычества над природой начинается с того, что Господь в качестве помощников дарует человеку животных: "Господь Бог... привел их к человеку, чтобы видеть, как он назовет их, и чтобы, как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей" /2,19/. Свт. Иоанн Златоуст усматривает в этом пророческий дар, присущий первому человеку. Древнее выражение "назвать кого-либо по имени" имеет два оттенка: познать его сущность; возыметь над ним власть. /В дальнейшем библейском повествовании мы постоянно наблюдаем особенно бережное отношение к процессу наречения имени, кульминацией чего является поиск имени /личностной сути/ Бога. Однако обывателю более известны магические ("познать, чтобы захватить") или фаталистические ("как назовут, так и судьба сложится") спекуляции на эту тему./ Животные призваны служить человеку, но богословы не имеют единого мнения насчет того, как они в раю жили и питались, даже невзирая на прямое сообщение текста о траве, благословленной всем животным в пищу /1,30/. Католики утверждают, что законы природной жизни не меняются, и тот факт, что хищник загрызает жертву, не жесток сам по себе, он естествен, но нравственную оценку /жестоко, страшно, отвратительно/ вносит человек, соизмеряющий жизнь природы со своей иноприродной целью. Традиционно-православное объяснение таково, что т.к.