Страница 16 из 34
Другие псалмы содержат предсказания или сами являются расширенными предсказаниями; таковы Пс 2; 49/50; 74/75; 80/81; 81/82; 84/85; 94/95; 109/110. С недавних пор их трактуют именно как предсказания, сообщаемые священниками или пророками во время храмового богослужения. Согласно другой точке зрения, здесь, напротив, всего лишь применяется стиль предсказаний вне какой бы то ни было связи с культом. Это спорный вопрос; однако, с одной стороны, следует исходить из того, что связи между Псалмами и пророческой литературой начинаются с предсказания и затрагивают многочисленные темы, такие как Богоявление, образы чаши, пламени, плавильной печи и т. д., а с другой — что неоспоримы узы, соединяющие Псалтирь и храмовое служение; все это нуждается в дополнительном обсуждении.
Царские псалмы
В Псалтири рассеяно определенное количество относящихся к разным жанрам «царских» песней. Среди них — предсказания, адресованные царю (Пс 2 и 109/110), молитвы за царя (Пс 19/20; 60/61; 71/72), благодарение за царя (Пс 20/21), молитвы царя (Пс 17/18; 27/28; 62/63; 100/101); царская песнь как песнь восхождения (Пс 131/132), царский гимн (Пс 143/144) и даже свадебная песнь властителя (Пс 44/45). Если говорить о жанре, то это — древние песни, относящиеся к эпохе царства, в которых отражены придворные речи и церемонии. Они относятся к царю той эпохи, и Пс 2; 71/72; 109/110 в их изначальной форме могли сопровождать венчание на царство. Царь называется усыновленным Богом, и его владычеству не будет конца, его власть прострется до концов земли; своими победами он установит мир и справедливость; он будет спасителем своего народа. Эти и подобные выражения могут показаться преувеличением, но они не выходят за пределы того, что говорили своим владыкам соседствующие народы, и того, что Израиль ожидал от своих властителей.
Но царь Израиля принимает помазание, через которое становится подданным Ягве и Его наместником на земле. Он — «помазанник Ягве», по–еврейски mashiach ‘мессия’. Эта религиозная подчиненность, возводимая к Богу, характерна для Израиля и отличает его, несмотря на применение одних и тех же выражений, от представлений Египта или Месопотамии. «Царский мессианизм», начиная с пророчества Нафана (2 Цар 7), выражается в комментариях, которые представляют Пс 88/89; 131/132 и особенно Пс 2; 71/72; 109/110. Они поддерживают в народе надежду на обетование, данное роду Давидову. Если определить мессианизм как надежду на грядущего последнего царя, который принесет конечное спасение и установит на земле царство Божие, то ни один из этих псалмов нельзя назвать «мессианским» в собственном смысле слова. Но поскольку некоторые из этих псалмов сохранились в обиходе после падения монархии и — возможно, что с изменениями и дополнениями — были включены в Псалтирь, они подразумевали ожидание конкретного Мессии как отрасли Давида. Подобная надежда жила среди евреев в эпоху, предшествовавшую Боговоплощению; христиане считали, что она исполнилась в Иисусе (Его греческое именование Христос означает Помазанник, как и соответствующее еврейское слово). Кажется, что Пс 109 — это тот псалом, который чаще всего цитируется в Новом Завете.
Свадебная песнь — Пс 44 — может выражать идею соединения Мессии с новым Израилем; такое его понимание идет в том же направлении, что и аллегорические образы брачного союза Ягве и Его народа у пророков. Поэтому Евр 1:8 упоминает этот псалом применительно к Иисусу Христу. Идя в том же направлении, Новый Завет и христианское Предание относят к Христу и другие псалмы, не являющиеся царскими, которые тем не менее предопределяют сущностные черты Мессии или в крайнем случае праведника, напр., Пс 15/16 и 21/22 и кроме того — небольшие фрагменты во множестве псалмов, в особенности — в Пс 8; 34/35; 39/40; 40/41; 67/68; 68/69; 96/97; 101/102; 117/118; 118/119. Точно так же псалмы о царстве Ягве могут относиться и к царству Иисуса Христа. Даже если такие уподобления оказываются шире, нежели буквальный смысл, они тем не менее оправданы, поскольку все чаяния Псалтири в полной мере исполнились только явлением на земле Сына Божия.
Псалмы и богослужение
Псалтирь — это собрание религиозных песнопений Израиля. И мы знаем, что к персоналу храма принадлежали певцы; хотя прямо они упоминаются только в послепленную эпоху, но ясно, что они были пР. Х.аме изначально. Праздники Ягве отмечались танцами и общим пением (Суд 21:19–21; 2 Цар 6:5,16). Согласно Ам 5:23, жертвоприношение сопровождалось пением, а поскольку при царском дворе в эпоху Давида (2 Цар 19:36) и Езекии (согласно анналам Сеннахирима!) были свои певцы, то и храм Соломона, как всякое крупное древневосточное святилище, должен был содержать своих. И в самом деле, некоторые псалмы приписываются Асафу, сынам Кореевым, Ефаму и Езрахиту; все они, согласно книгам Паралипоменон, были певцами храма в допленную эпоху. Предание, которое связывает многие из псалмов с именем Давида, в той же мере связывает с ним и организацию богослужения, в том числе роль в нем певцов (3 Цар 25), и те древние псалмы, которые Давид избрал для пения и сопровождения танцев перед Ягве (2 Цар 6:5,16).
Многие из псалмов содержат указания музыкального или богослужебного характера; в тексте некоторых указывается совершаемый одновременно ритуал (Пс 19/20; 25/26; 26/27; 65/66; 80/81; 106/107; 115/116; 133/134; 134/135). Эти псалмы, а также Пс 47/48; 64/65; 94/95; 95/96; 117/118 явно читались в храме. «Песни восхождения» (Пс 119/129–133/134), а также Пс 83/84 были песнопениями паломников к святилищу. Этих примеров — мы привели лишь наиболее однозначные — достаточно для того, чтобы показать, что многие псалмы, в том числе и «личные», были сложены для храмового богослужения. Другие же если и не были предназначены для этого изначально, то по меньшей мере приспосабливались для этой цели, например, путем присоединения к ним хвалы Богу (Пс 124/125; 127/128; 128/129).
Тем самым в общем и целом связь псалмов с богослужением и богослужебный характер Псалтири неоспоримы. Однако у нас нет сведений, на основе которых можно было бы определить сам ритуал или праздник, во время которых звучали бы псалмы. Еврейское надписание Пс 91/92 предназначает его на день субботний, а греческие надписания Пс 23/24; 47/48; 92/93; 93/94 распределяют эти псалмы по другим дням недели. Пс 29/30 (согласно еврейской надписи) применялся при празднестве освящения храма, а Пс 28/29 (согласно надписи греческой) пелся на празднике кущей. Эти данные, возможно, не изначальны, но они, как и точные указания, сделанные евреями, свидетельствуют о том, что Псалтирь была книгой храмовых и синагогальных песнопений, прежде чем стала книгой песнопений христианской Церкви.
Авторство и время написания
Вступительные надписи приписывают 73 псалма Давиду, 12 — Асафу, 11 — сынам Кореевым и отдельные псалмы — Ефану, Езрахиту, Моисею и Соломону. 35 псалмов таких указаний не содержат. Надписания греческого перевода не всегда совпадают с еврейскими и приписывают Давиду 82 псалма. Другие дополнительные расхождения выказывает сирийский перевод.
Надписания псалмов первоначально не имели целью назвать автора. Еврейские формулировки всего лишь обозначают, что псалом имеет некоторое отношение к названному лицу либо потому, что содержание соотнесено с ним, либо потому, что он включен в сборник, составленный под его именем. Псалмы «сынов Кореевых» взяты из репертуара этой семьи певцов, как и многочисленные псалмы с надписью «начальнику хора»; Пс 4; 5; 6; 8 и др. исполнялись солистами храмового хора. Точно так же существовал сборник Асафа и сборник Давида. Но очень скоро в этих указаниях источника стали видеть сведения об авторе; некоторые «псалмы Давида» получили расширенное надписание, определяющее те или иные ситуации жизни царя, когда была составлена песнь (Пс 3; 7; 17/18; 33/34; 50/51; 51/52; 53/54 и т. д.). Наконец, позднейшая традиция рассматривает Давида как автора не только тех псалмов, которые надписаны его именем, но и всей Псалтири.
Но эти ошибочные толкования не должны приводить к тому, чтобы в пренебрежении оставалось важное и древнее свидетельство, предлагаемое надписаниями псалмов. Можно аргументированно признать, что сборники Асафа и сынов Кореевых были составлены храмовыми певцами. Точно так же сборник Давида вполне мог бы каким–либо образом соотноситься с великим царем. Вспомним, что сообщают исторические книги о его дарованиях как музыканта (1 Цар 16:16–18, ср. Ам 6:5) и поэта (2 Цар 1:19–27; 3:33–34), что в них сказано о его пристрастии к богослужению (2 Цар 6:5,15–16), — и тогда мы сможем согласиться с тем, что в Псалтири вполне возможны произведения, автором которых был Давид. И в самом деле, Пс 17/18 представляет лишь несколько иную редакцию того стихотворения, которое приписывается Давиду в 2 Цар 22. Несомненно, не все псалмы из сборника Давида принадлежат ему, но этот сборник должен был строиться вокруг некоего ядра. Более точные суждения высказать трудно. Как было сказано, одни лишь надписания в этом не помогают, и если авторы Нового Завета цитируют тот или иной псалом как псалом Давида, то они всего лишь присоединяются к принятому в их эпоху мнению. Тем не менее такого рода свидетельства не должны с легкостью отбрасываться; следует признать за Давидом, «сладким певцом Израилевым» (2 Цар 23:1), существенную роль в становлении религиозной поэзии избранного народа.