Страница 63 из 69
Часто надобно спрашивать себя: какою любовью уязвлено сердце мое? Люблю ли я Иисуса Христа более всего? Он ли, Господь и Бог мой, — утешением мне? Не иное ли что-либо занимает меня и памятуется более Бога в сердце моем? Не пристрастилось ли к чему паче Господа окаянное сердце мое, и не мечтает ли воображениями, противными святой любви Божией? Приди в себя, душа моя, и помысли: ежели Сам Бог не утешит и не призрит тебя, то кто может дать отраду тебе? Какая тварь, любимая тобою? — Ах возвратись душа моя, в покой, твой, Господь благодействова тебе: и ты ли иного ищешь удовольствия? Так скажем же в заключение сущую правду: горе, горе некающимся грешникам! ждет их мука вечная! конец приближается: покайтеся и веруйте! Спасайтесь о Господе!
Февраля 1-го дня, 1824 года.
3. 59. К М.М.
Господи! озари сердца наши истиною! Действуя на сердце друг друга, мы невидимо видимся и безгласно говорим: как бы, как бы соделаться рабами правды и временную жизнь во истине провести!.. Ведь во многословии царствует грех! Святые отцы свидетельствуют, что безгрешия корень есть молчание, а корень благих есть на сердце Божий страх. Об этом молился святой Иоанн Златоуст: «Господи! всели в мя корень благих — страх Твой в сердце мое!» Вот его молитва. Покуда сердце уклоняется в слушание непотребного разговора и ищет утешиться изменяемою вещью, до тех пор не имеет покоя; ежели оно и покоится минутами, то в мечтании прелести; а поистине во временных вещах не может быть покойно.
Благодарю вас за доверенность, которою вы меня побуждаете и против воли моей открывать истину. Духовная мать, сохраняющая святое благочестие, из благопристойности выйти не может, хотя бы то стоило жизни: ей чужды поносительные слова, коими обнаруживается и самое ее сердце. Для уврачевания болящей души не яд, но спасительные лекарства необходимы. Для сей цели есть тысячи слов, изнесенных в душевное благоприобретение: из них хотя немногими можно всегда заимствоваться, по силе своей, и предлагать их в общее назидание ищущим спастись. Долг каждого — прежде осмотреться и осудить себя и так, проразумевая страсть и тяжесть греха, искать всеми средствами воспользовать падшую душу, чтобы примирить ее с богатою совестью и привести в Божие милосердие. Вот качества духовной матери! Слово не устроит миролюбия духовного, но развращает всякую слабую душу. Надобно охуждать самый грех: он нас разлучает с Богом; а о душе сожалеть, сострадать и объяснить ей, что она сотворена по образу и по подобию Божию: поэтому страшно и трепетно уклоняться от Бога во грех и рабствовать греху, предавшись адским духам, ищущим всегда ввергнуть человека в уготованный для них геенский огонь... Нам очень нужно также быть осторожными от коварных ласкательств: ведь они те же сети, коими уловляет нас наш общий враг и клеветник. Небесная Царица да спасет вас под Своим покровом!
Долготерпеть и милосердовать есть свойство любви: из этого видно, что ярящийся и злобствующий чужд любви; но чуждый любви чужд Бога. Любовью именуется Бог: Бог есть Любовь! Любящий Бога никого не огорчает и ни на кого не огорчается за временное, огорчает же и огорчается одною спасительною печалью, каковою блаженный Павел и сам огорчался, и огорчил коринфян. Что кто любит, к тому прилепляется всячески; и все препятствующее достижению предмета любви отвергает, дабы его не лишиться. Так, любящий Бога печется о чистой молитве и страсть, полагающую ему в том препону, от себя отгоняет. Любящий Бога на земле провождает ангельскую жизнь: постится, бодрствует, поет, молится, о всех человеках всегда доброе мыслит...
Иные из подвижников отгоняют страстные помыслы, а другие отсекают и самые страсти. Помыслы отгоняют псалмопением, молитвою, размышлением о вышних предметах или иным каким местным упражнением; а страсти отсекают презрением тех вещей, к которым страстны.
21 сентября 1824 года
3. 197. К А.Т.Б.
Сестра, мать и друг о Господе! Любезное сердцу и душеприятное слово сообщаю вам: любящим Бога все споспешествует во благое. Если не любили вчера, полюбим сегодня: и животворящим Словом уст Его оживет наше сердце в жизнь вечную!.. Простим нас оскорбляющих, и утешимся Божией милостью.
25-го Октября, 1835 г.
3. 290. К В.В.Г.
Когда душа умом своим обходит и рассматривает состояние житейского непостоянства и самую человеческую любовь, колеблющуюся подобно волне от обуревания, тогда поистине видит, что любовь человеческая ничтожна без любви Божией: по этому созерцанию и поверяется сердце словом Божиим. Любит ли оно более всего Бога, так, что хотя бы и всего в свете надлежало лишиться, однако и тогда не согласилось бы оно ни на черту уклониться от Бога?
А без любви к Богу мы не можем и друг друга любить, как Он заповедал. Взгляните на достойную внимания картину: вот вся земля пред вами и небо над вами! Кто ж художник сего чудного и славного дела?! Бог, Творец наш, Иже везде Сый! Он вразумляет нас познавать Его видимую красоту и благоустройство, чтоб мудрствовали мы небесное, а не земное и чтобы более всего Его любили.
Опасно и бедственно житие тех, которые только и ищут довольствоваться благами земными, чтобы в них всегда наслаждаться и благожительствовать.
Люта смерть тех, которые умирают благожительствованию земному и любят сладостраствовать.
Питающимся пространно неудобно понимать, что есть будущая жизнь и какое-то уму непостижимое блаженство, которого, как вас, так и меня недостойного, да удостоит Господь по велицей милости Своей. Здесь же буди нам произволение наше — благодарно терпеть тесноту и скорби ради имени Христова. В чем да укрепит нас Господь до последней минуты нашего в жизни сей пребывания!
1 ноября 1829 года
Радость о Господе
2.252. Марии Петровне Колычевой
Слава Богу! — еще за неделю до Пасхи плету пером к вашему сердцу мое искреннее слово. Дар Божий есть мысль благая; она внутрь сердца веселит и утешает душу, жаждущую вечного спасения. Какая бы ни была грусть и горесть — вдруг прелагаются в неизреченную сладость и погружаются все чувства души в тихое веселье... О торжество торжеств!
Душе твоей, душе моей взываю; приветствую, встречаю, вопию: Христос воскресе!!!
Радуйтесь о Господе все верующие воистину: уже смертью смерть пожерта, Христос за нас живая Жертва, един безгрешный за всех грешных, яко Агнец Божий, принесеся, и мы свободны ныне от вечной смерти, препровождаемые к вечной жизни Его славным Воскресением. Представьте себе: как над землей, так и на земле все исполнилось света — не такого, какое видимое нами солнце проливает, но во сто крат светлейшего, который только умом созерцается. О день, всех дней светлейший! о Пасха красная, всякую красоту превосходящая! о Пасха — Христос избавитель, из гроба воссиявшее Солнце!..
Когда усердные жены мироносицы очень рано пришли ко гробу, чтобы еще поплакать и помазать миром Господне тело,— что они увидали? Светоносна Ангела взывающа: что ищете Живаго с мертвыми? престаните от слез, Христос воскресе! Идите, скажите ученикам Его...
Да веселятся днесь народы!
Христос воскресе, смерть поправший,
Во гробах мертвым жизнь подавший:
Да славят все из рода в роды!..
О наша сила, наша радость,
Покой, утеха, мир и сладость!
О Слово — плоть, о Слово Бог!
Введи нас в горний Твой чертог!
Се глас божественный, небесный,
Се глас сладчайший, глас любезный!
Сый Бог богов, сый Царь небес
Обет неложный произнес —
Быть неразлучно, присно с нами,
Доколе веки за веками
Чредою будут протекать
И будет мир еще стоять.
О радость! Се предел желаний,
Венец надежд и упований...
Поздравляющий вас и сорадующийся вам пишет еще за неделю вперед, но вы, по получении сего, смотрите мыслью уже на прошедший, уже первый день Пасхи. Ах! где вы тогда носились, когда чувством играли, сердцем веселились о Воскресении Христа? — повторяю вам сорадующийся,
нед. Георгий
Апреля 15-го дня, 1834 года
3.4. К А.П.Р.
Ни о чем столько не радуется сердце, как о том, если кто, по окончании сей бедственной жизни, удостоится быть в преблаженной вечности. Какое там неизреченное празднование! Праотцы наши радуются; Пророки торжествуют; Святые и Праведники все веселятся; Ангельские хоры произносят вечное воскликновение в радостном восторге, и трисвятою песнью проливают божественную сладость во все сердца, объятые любовью. Каждого праведника лице сияет как солнце: и свет неизреченный умножится повсеместно. Представьте, какой там светлый праздник! И еще тем радостнее, что там все увидимся, объятые святою любовью; и сие превосходное утешение уже не изменится и не кончится! Подумавши об этом, какое сердце не почувствует земной тягости сей темницы, в коей заключены мы за наше преступление! Очень прилично здесь припомнить, как прекрасно играл Царь Псалмопевец на божественной лире, когда он, будто с жалобою, взывал к Господу: Господи! изведи из темницы душу мою, исповедатися имени Твоему:—мене ждут праведницы! О сладкозвучный Псалмопевец! проиграй еще божественную песнь твою! побудь с нами, утешитель чад Церкви! утешь и нас, как утешал и утешаешь ты всех верующих.