Страница 15 из 57
8. Другие пути
Есть люди, у которых жизнь с другими вызывает большие трудности. Им нужна уединённость, большое чувство свободы и, прежде всего, отсутствие какого бы то ни было напряжения. Они совершенно не должны чувствовать давления, на него они реагируют депрессией или агрессивностью. Они часто являются людьми очень чувствительными и чуткими, у которых, вполне возможно, очень щедрое сердце. Они не смогли бы перенести трудностей общинной жизни. Они призваны жить скорее в одиночестве и с несколькими избранными друзьями. Они не должны думать, что, не будучи призваны к общинной жизни, у них нет ни своего места, ни дара или призвания. Их дар другой. Они призваны быть свидетелями любви другим образом. Они живут особым видом общинной жизни с друзьями и группами, с которыми они регулярно встречаются.
«Многие люди ищут общину из страха одиночества. Их неспособность вести уединённую жизнь подталкивает их к другим. Таким же образом некоторые христиане не переносят одиночества вследствие печальных событий, произошедших с ними самими; они надеются обрести помощь в компании других людей. По большей части они разочаровываются в ней и обвиняют общину, в то время как нужно обвинять самих себя. Христианская община — не духовный санаторий… Тот, кто не умеет оставаться одним, не сможет войти в жизнь общины… Но верно и противоположное: тот, кто не умеет жить в общине, не сможет жить в одиночестве» [15] .
Однажды, слушая то, что говорила Тереза во время одной встречи, я отдал себе отчёт в том, что готовность к сотрудничеству ради бедных некоторых неженатых людей может быть таинственным долгом. Она прочитала следующую молитву, которую сама написала:
Мы, не последовавшие за Тобой, Иисус, в священном безбрачии, не вошедшие целиком с нашими братьями в общину, хотим обновить наш Завет с Тобой.
Мы продолжаем следовать по этой дороге, на которую Ты нас призвал, но имени которой Ты не нам не назвал, мы несём эту бедность — не знать, куда Ты нас ведёшь.
На этой дороге мы исполнены душевной боли перед тем, что нас не изберут, что нас не полюбят, что нас не ждут, что к нам не приблизятся; мы исполнены душевной боли за то, что мы можем не выбрать, не полюбить, не подождать, не приблизиться. У нас нет принадлежности. Наш дом — не очаг: мы не знаем, где преклонить голову.
Если нам случается перед выбором других быть нетерпеливыми и подавленными, несчастными перед их деятельностью, всё же мы снова говорим «да» этому пути. Мы верим, что это путь, на котором мы сможем принести плоды, что его нужно пройти, чтобы созреть в Тебе. Поскольку сердца наши скудны и пусты, они открыты. Мы лепим из них пространство, где принимаем наших братьев. Поскольку сердца наши скудны и пусты, они исполнены духовной боли. Мы вопиём к Тебе о нашей жажде.
И благодарим Тебя, Господи, за путь, следуя по которому мы можем принести много плодов, за этот путь, который Ты избрал для нас.
9. Те, у кого много трудностей…
Я всё больше открываю, как много существует одиноких людей, бременем которых является одиночество. Они входят в общину, принося с собой разного рода эмоциональные нарушения и то, что можно назвать «дурным характером», который часто является плодом страданий и недопониманий. Хорошо, что эти люди могут войти в общину, которая будет для них опорой, местом развития и личного роста. Но очевидно, что в ней они будут страдать и заставлять страдать других. Им нужны, может быть, общины более структурированные, где нет многих общих дел и собраний, поприсутствовав на которых они могли бы взорваться. Им нужно одиночество и труд. Было бы грехом, если бы община принимала только вполне уравновешенных людей, податливых, открытых, готовых к деятельности и так далее. Те, у кого есть проблемы, обладают правом жить общинной жизнью. Но не любая община может принять их. Именно поэтому и нужны общины с разными структурами, чтобы принять людей с различными потребностями.
10. Принадлежность двум общинам
В наше время всё большее количество людей принадлежат двум общинам. Особенно это свойственно тем верующим, которые провели порой по несколько лет в своей общине и которые вливаются в другую. Может случиться, что такая двойная принадлежность даст очень хороший результат. Первая община является тогда общиной–матерью, с которой человек сохраняет тесные отношения, хотя развивается уже в новой общине. Но эта двойная принадлежность представляет собой препятствия и риск, особенно тогда, когда человек оставил общину–мать с чувством разочарования, гнева, может быть скрытого неудовлетворения и ищет место, где он может жить лучше и выражать свой идеал. Этот человек постепенно удаляется от общины–матери, но часто не обладает свободой сердца, необходимой для того, чтобы с головой окунуться в жизнь новой общины. Поскольку он пребывает в страхе, что разочаруется во второй раз, он не позволяет, чтобы к его сердцу прикоснулись. Он прячет часть своего сердца и своего бытия, чтобы не быть слишком уязвимым и не страдать в том случае, если общение не удастся. Даже в самых лучших случаях мы сталкиваемся с проблемой: когда его сердце всё более живёт духом второй общины, человек всё ещё не умеет ничего, кроме как поддерживать тот тип отношений, который был у него в общине–матери.
Когда кто–то входит в общину, он находится обычно в состоянии готовности, в котором у него можно просить всего, что угодно. Справедливо, что когда входишь в общину, в этом есть что–то наподобие детской благодати. Человек оставляет те сферы ответственности и точки опоры, которые позволяли ему выносить суждение, и входит в новый мир. Тогда нормально, что он принимает открытую позицию. Это подобно новому рождению. Это время детства, когда он наивен, открыт и готов к помощи длится более–менее долго. Спустя некоторое время он начинает выносить суждения и занимает оборонительную позицию. Для тех, кто оставляет одну общину, чтобы войти в другую, существует риск влиться с духом взрослого, а не с духом ребёнка. Они приходят, чтобы служить. Они уже знают, как это делать. Я спрашиваю себя, можно ли влиться в общину, если заново не переживаешь период детства.
ГЛАВА III. ВОЗРАСТАНИЕ В ЗРЕЛОСТИ
1. Община растёт подобно ребёнку
Все мы странники, мы странствуем по жизни. Каждый из нас путник на этом пути. Возрастание человеческой личности, от малютки во чреве матери вплоть до дней смерти, одновременно и очень длинное, и очень короткое. Этот путь очерчивается с обоих концов двумя слабостями: слабостью младенца и слабостью умирающего.
Деятельный период жизни характеризуется двумя этапами: созреванием и упадком. Ребёнок, подросток странствуют по времени к зрелости взрослого. Чтобы достигнуть этой зрелости, включающей в себя определённую самостоятельность и силу, им понадобится много лет. Затем наступит период болезней и усталости; человек будет становиться всё более зависимым до тех пор, пока не придёт к тому уровню полной зависимости, который характеризовал его отношения с окружающим миром, когда он был совсем ещё младенцем.
Если зрелая активность и обильное плодоношение состоят из периодов созревания и упадка, то, что касается нашего сердца и мудрости, так с этой точки зрения мы можем созревать постоянно. Становлению нашего сердца присущи определённые стадии:
? ребёнок живёт любовью и присутствием близких, время его детства — это время доверия;
? подросток живёт щедростью, утопиями и надеждой;
? взрослому свойственно отдавать себе отчёт в происходящем и ожидаемом, целиком окунаться в те или иные дела, принимать на себя ту или иную ответственность; это время верности. И наконец,
? пожилой человек снова оказывается в том периоде, который характеризуется доверием, также это время мудрости.
У пожилого человека, неспособного на особенную активность, есть время для того, чтобы смотреть, созерцать, прощать. Ему свойственно чувство того, чем является человеческая жизнь, свойственно признание реальности. Он знает, что жить — это не только делать что–то и куда–то бежать, но что жить — означает также принимать других в их самобытности и любить их. Некоторым образом он преодолел ту стадию жизни, когда нужно убедительно доказывать что–то.
Эти стадии состоят из этапов, которые нужно преодолеть; каждая включает в себя подготовительный этап и воспитание, каждая проходится с более–менее большими страданиями.