Страница 1 из 10
ЖИТИЕ ФЕОДОРЫ СОЛУНСКОЙ ЖИТИЕ ФЕОДОРЫ СОЛУНСКОЙ Печатается по переводу еп. Арсения, за давностию лет составляющему общественное достояние, опубликованному брошюрой: Еп. Арсений. Житие и подвиги св. Феодоры Солунской. Греческий текст и русский перевод. Юрьев: Типография К.Маттисена. 1899. 79 с. Перевод выполнен с рукописи Моск. Синод. Библиотеки №390. О житии см. статья Вас. Гр. Васильевского в ЖМНП, 1886, ноябрь.
Нумерация страниц этого издания указана в прямых скобках и отмечена линейками.
Месяца Августа в двадцать девятый день. Житие и подвиги преподобной матери нашей Феодоры Солунской. Благослови, владыко.
1. Воспоминания святых представляют для научения нашего много душеполезных и удивительных образцов; потому что оглашаемые деяния их для слушателей становятся и поощрением и призывом к добродетели. Когда прислушиваемся к подвигам и страданиям мучеников, и к житиям просиявших в благочестии, то при одном напоминании побуждаемся к соревнованию и подражанию добродетели их.
И так как наставший благознаменательный день годичной памяти преподобной матери нашей Феодоры, явившейся воистину даром Божиим, заставил нас покинуть занятия в городе и всенародно собраться к этому досточтимому и безопасному сокровищу чудес, то было бы нехорошо, если бы мы, не выслушав ничего для своего назидания о ее благих деяниях, с пустотою опять воротились туда, откуда прибыли.
Ибо не следует молчать о достойных деяниях сей матери из-за того, что будто они не выдаются своею давностию, напротив, следует громко возвестить всем пределам поветь о ее чудесах, как о новоявлденном и истинном плоде благочестия, как о собственном нашем, солунцев, украшении. И пусть никто из слушающих со своей стороны не доходит до недоверия, полагая, что невозможно, чтобы в нашем поколении появлялись выдающиеся чудеса.
Всесильная премудрость Божия, переходя из рода в род в святые души, приготовляет друзей Божиих и пророков (Прем. VII, 27). И с другой стороны опять, пусть никто не винит меня в излишней сме [38] лости, как ровняющего с получившими дар слова и дерзающего поддельным и неискусным повествованием восхвалять ту, которая стала выше человеческих похвал.
Не дай Бог впасть мне когда-нибудь в такое искушение. Но опасаясь, как бы происходившие у нас ежедневно по ее предстательству чудотворения Божии не были преданы глубокому забвению из-за того, что никто не изложит их и течения жизни ее в приличных похвальных речах, я решился, при помощи Бога, дающего слово при открытии непотребных уст моих (ср. Еф. VI, 19)
, немногое передать в безыскусственном и простом рассказе, считая лучшим погрешить в достойном исполнении предприятия, чем вовсе оставить нетронутым достойное памятования. И с самого начала речи, призвавши в помощь, заступление и пособие предстательство препод. матери нашей, начинаю рассказ так.
2. Отечество Феодоры - город Бога живого, небесный Иерусалим (Евр. XII, 22); а благородство - хранение образа Создателева, по которому мы созданы; богатство - оттрясение всякого общественного обилия мирского, как бы некоего праха с ног; слава - желание никоим образом не быть в славе у людей. Так я говорю об отечестве и благородстве святой оной и действительно безукоризненной души.
И не справедливо составлять ей похвалу из того, от похвальбы чем добровольно отказалась она, стремившаяся скорей самой прославить это, чем принять от него славу несуществующую. Для кого похвальбы чем-либо становится порицанием, тому как может быть приятным прославление этим? - потому что всем становятся дорогими обычные и еще более соответственные дела их.
А так как обычай повествований требует говорить кто она была, откуда, какова и чем отличалась в мире, то скажу (и не похвально опустить сие), чтобы состав повествования имел последовательную (собственную) стройность и люди благочестивые и любознательные узнали обо всем без пропуска чего-нибудь из необходимых предметов. Ибо не мало грусти причиняет умолчанное, которое желают знать из речей, как и все любимое, не находясь на лицо, усиливает этим стремление любящего и крепко огорчает, если не появляется тотчас.
3. Отечеством преподобной был один из островов Эллады, называемый Эгиною. Прежде он был славен в [39] землях западных; а теперь по судам, ведомым Богу, охваченный силами измаильтян, остается пустынным и безславным. На этом-то острове, некогда знаменитом, теперь пользующемся дурной славой (ибо я не краснею от нынешнего безславия родины, величаясь несравненною славою вырощенной там, и не стыжусь пленения отчизны, видя происходящую оттуда в восхвалении необыкновеном) родилась блаженная.
Отцом ее был Антоний, приобретший великую известность. Он, украшаясь всем хорошим и прекрасным, приобщен и к клиру тамошней святейшей великой церкви, сделался протопресвитером, и с доброю славою вступил в монашеский чин, чтобы повсему явиться совершенным (2 Тим. III, 17) пред Христом Богом нашим. Матерью же была Хрисанта, не менее славы мужа или предковской приобретшая известность по добродетели.
Не много впрочем времени после появления на свет через муки рождения преподобная питалась молоком от груди плотской матери; но почти сразу названа была и дочерью и сиротою, потому что может быть Бог нечто лучшее предусмотрел (Евр. XI, 40) и устроил касательно возвращения ее и образа жизни. Примечай же готовность отца ее к добродетели; мать преподобной еще не была положена в гроб и лежала мертвая на одре, а он облекся в одежды монашеского жительствования.
Весьма любя безмолвие, он спешил отречься и от мирских дел и от себя самого, и радостно приветствовать уединение.
4. И прекрасно исполняя это свое намерение, он, когда еще желание кипело в нем, получил желаемое; и в такое место пришел человек городской, которого окружали многие слуги, устранившись от сношения с людьми, ничего с собою не взявши, кроме себя самого, дитя свое поручивши Богу и некоторой близкой родственнице, бывшей крестной матери своей, которая была такова по добродетели, что решилась по воле Божией всегда проводить чистую и беспорочную жизнь: чтобы как близкая по родству, возможно более заботилась она о теле, а как мать духовная и отличавшаяся добродетелию - о душе.
Ей-то благоволил Бог отдать на хранение рабу Свою, так что от самых пелен [40] жизнь ее сияла и возбуждала удивление. Ибо не так сухая солома расположена к воспламенению от огня, как состояние подчиненности удобно к принятию властвующего, будет ли то добродетель или злоба, и особенно если подвластные еще дети, так как ум их, будучи слабым, легче изменяется и преобразовывается сообразно с каким-нибудь свойством начальствующего и собеседующего.
Ибо "обращающийся с мудрыми", сказал некто (Притч. Сол. XIII, 20) "будет мудр", и иметь сношения с худыми не безвредно. Посему всегда лучше слабейшему следовать за сильнейшим, в надежде улучшения. Этим Феодора приобрела и бытие и благое бытие., и похвалу от всех и удивление.
5. Итак блаженная воспитывается чудною оною женщиною. Но еще не выйдя из отроческого возраста, обручается с мужем, из знатных жителей острова. Причиною же раннего замужества было следующее. Семилетняя отроковица была и даровита и понятлива, и к какой науке направляло желание воспитательницы, в той просвечивала сообразительность и талантливость отроковицы.
Изучила она священное чтение и письмо, и некоторую часть Псалтири; отличалась и возбуждала внимание стройностию тела и красотою лица, и унаследованною от предков скромностию и благочестием. Посему многие из родовой знати искали женитьбы на юной девице и докучали отцу ее, когда он пребывал в уединении. Отец же, не будучи в состоянии нести еще и эту тяготу, как отрекшийся от мира и всего в нем, выбрал некоего знатного родом, известного скромностью и прославившегося ораторским искусством, и ему решил обручить отроковицу.
И друг с другом так они соединились жизнию и образом мыслей, что как бы в некоем тонком и прозрачном веществе проявляли в себе нрав друг друга. Поэтому они были славою и предметом хвалы всего рода.
6. Но вот нападает народ сарацинский и начинает опустошать тот остров, многих из жителей захватывет в плен, а некоторых избивает мечем. В числе последних оказался и брат преподобной, клирик, уже украшавшийся саном диакона, умервщленный секирою. Лежащий его труп представлял печальное зрелище и для его рода и для всей отчизны, так как был он любезен [41] всем.
Муж преподобной, не вынося зрелища ежедневно грозящей опасности неожиданного нашествия язычников на родину, за добрым советом обращается к доблестному тестю своему. А он посоветовал уйти с родины, потому что жалел единственное оставшееся у него дитя. Трех детей отцом был он: дочери, скончавшей там же святую жизнь в чине подвижниц, диакона, убитого сарацинами, и этой, о которой у нас слово.