Страница 8 из 10
и от осуждения, ибо говорится: ты кто, осуждающий чужого раба (Рим. XIV, 4)? И всякий вид добродетели обретался в ней. Посему и ангельское житие стяжала, и часто слышала божественный голос их. И это ясно из того, что она часто высказывала. Ибо в притворе церковном, когда все сестры почивали, она часто потихоньку будила Феописту и говорила: слышишь происходящее внутри храма стройное и приятное ангельское песнопение?
Делала ж это не обманываясь слухом и не похваляясь дарованием своим, но, как думаю, подготавляя дочь свою к восприятию дарований божественных. Говорила же часто и ближайшим к себе по Богу: знаю, что не презрит Господь службы повиновения, исполняемой мною в продолжение стольких лет, но призрит на меня по благости милосердия Своего. И дочери завещала похоронить ее тело особо и отдельно от других, предвозвещая имеющие быть от Господа явления чудотворений с ней.
41. Но речь в своем течении приводит меня к занятию преподобной Феодоры в последние времена, превосходящему все и преимущественно оглашающему высокое ее смирение; занятие то незначительно для рассказа, но весьма важно для людей, умеющих добросовестно оценивать дела повиновения. Когда близилась к семьдесят четвертому году жизни своей и позднее, и тело ее от глубокой старости и крайнего подвижничества расслабло, то уже не в состоянии она была работать с сестрами или даже почерпнуть воды из колодца; ибо пока могла делать это, взявши под платок небольшой кувшин и скрытно уходя, приносила достаточное количество воды, чтобы сестры не видели этого и не подвергались какому беспокойству.
Когда же и этого не могла делать, то, протянувши руки свои к веретену (Притч. XXXI, 19), отбросы пакли и негодные брошенные в навоз шерстинки собирая и прядя, выделывала мешки. При этом говорила, что человеку нетрудящемуся Апостол советовал и не есть (2 Сол. III, 10). Исполняла, какие могла, и услуги, пока не достигла пристани успокоения. [66]
42. На восьмедисятом же году в августе месяце болела дней пять и почувствовавши наперед, что наступающий день был последним ее жизни во плоти, искреннюю любовь, которую в тайниках души своей скрывала к единому небесному Жениху, сделала явною для присутствующих тогда, желая скорее быть со Христом, разрешившись от уз тела (Фил. I, 23). Ибо при разлучении души не испытала никакого неожиданного чувства или боязни, но в возвышенном некоем настроении радовалась и веселилась, что и сама короткая немощь сей земной хижины (2 Кор. V, 4)
становится большим и совершеннейшим восхождением (Пс. LXXXIII, 6) ума. И посему тем скорее желала приблизиться ко Христу, которому от юности обучена была, чем более при дверях был час разрешения. И с восходом солнца попросивши и приобщившись Пречистых и Бессмертных Таин, и прилично склонившись на одре, на котром лежала, и сложивши руки на груди, и сомкнувши глаза и уста так, как бывает при наступающем у нас естественном сне, перешла в вечную и нескончаемую жизнь, подвизавшись добрым подвигом (1 Тим. VI, 7) во Христа Бога нашего.
43. Когда же сделалось известным о кончине ее, сошлось незначительное число монахинь из соседних монастырей. Ибо так и относительно ее похорон устроил Господь, видящий тайное и воздающий явно (Мф. VI, 4), чтобы в последствии больше прославлялась благостыня Его и вместе с тем открылась с юности молчаливо и в тайне (1 Петр. III, 4) совершаемая и до конца в сокровенном хранилище души соблюдаемая Феодорою добродетель.
Итак блаженная Феодора лежала на вид полною морщин от старости; но внезапно лицо ее оказалось светлым, так что пристально смотревшим казалось, будто от красоты ее выходили некие лучи. Около очей ее проявился и пот, издававший запах божественного благоухания, и честное и ангеловидное лицо оное казалось улыбающимся. Такую и столь великую благодать в ее тело вложила сила Божия.
Затем совершалось пение девственниц, смешанное с плачем, а между тем происходило разыскание, где бы похоро [67] нить святое тело ее. Феописта, желая исполнить заповедь матери, заботилась об устроении ей нового гроба отдельно; а присутствующие священники и монашествующие говорили, что надлежит и по смерти не разлучать ее от сподвижниц, но как в монашеских трудах, так и в гробе купно быть единомысленно работавшим Христу, как и обычно монашествующим.
Наконец мнение большинства одержало верх.
44. Когда с псалмопением и почтением все отдавали последнее целование священному телу, некто Димитрий, саном диакон и состоявший в клире храма святого всеславного великомученика Димитрия, издавна знаемый и расположенный к блаженной Феодоре, в то время около девяти месяцев страдавший жестокою болезнию, так что от немощи всего тела и желудок совсем ослабел, да и вся голова тяжко страдала, - услыша, что преподобная преставилась к Господу, не побоялся прибыть на похороны покойной.
Ибо тремя остановками облгчивши утомление от пути, мучимый острою и сухою одышкою, он едва поспел к концу псалмопения. Но как только припал он к святому оному телу, тотчас получил здравие, так что в тот же самый день после пищи с аппетитом, и покойно спал, и хорошо ходил собственнымии ногами, тогда как много времени этим не пользовался. Да и другой некто из окрестностей, юноша, по имени Иоанн, в продолжение двух лет мучимый лихорадкою, повторявшеюся на четвертый день, и изнуренный по всемцу телу, едва удостоился облобызать святые останки преподобной, как тотчас освободился от болезни.
И иной опять юноша, тоже одержимый немощию, вместо сильнейшего врачевства приложившись с лобзанием к святым останкам, сделался совершенно здоров.
45. Около шестого часа того же дня оуками священником и монахов преподобная с честью положена была в гроб сподвижниц своих. Днем же разлучения ее с телом было двадцать девятое число августа месяца, года от создания всего мира, когда начало измеряться время течением солнца, шесть тысяч четырехсотого. Время ж и жизнь ее пребывания во плоти таковы.
Родилась на острове Эгине, и с детства самого лишилась матери. Будучи ж [68] семи лет, согласно с законами, выдается отцом замуж. А оттуда вследствие нашествия сарацинского вместе с супругом и отцом переселилась в славный наш город Солун. На двадцать пятом году возраста своего лишившись мужа, вступила в монастырь, где и провела в общежитии и подвижничестве пятьдесят пять лет.
Скончавается же на восемьдесятом году возраста своего при богохранимом царствовании Льва и Александра, христолюбивейших и православных святых царей наших, в шестое лето самодержавного их богоспасаемого царствования, когда святейший Иоанн украшал архиерейский престол в нашем городе Солуни.
46. Феописта же, принявшая на себя игуменство во святой обители, и по природе и по нраву подлинно родная дочь преподобной, побуждаемая божественною любовию к ней, пригласила семь благоговейнейших священников совершать по преданию святой Церкви бываемые об умерших сорокодневные поминки, условившись, чтобы ежедневно один из них, приходя сюда, совершал божественную Литургию.
А человеколюбец Господь, жительствовавшим в сей привременной жизни по Его заповедям дарующий славу небесную, верный во всех словах Своих (Пс. CXLIV, 14), тотчас сотворил великое и приславное знамение, превосходящее и слово человеческое, и мысль. Оно, еслиб и не было другого, по моему мнению и одно только достаточно для прославления во всем мире и возвеличения имени преподобной.
И то, что обешал через пророка: будут изумляться сыны Израилевы пред Господом и благостию Его в последние дни (Ос. III, 5), самыми делами исполнил над нами недостойными. Воистину, не так смотрит человек, как смотрит Бог; потому что человек смотрит на лицо, а Бог на сердце (1 Цар. XVI, 7). Ибо кто из знавших ее представлял хотя бы в мыслях, что она была сокровищем стольких добродетелей?
Кто, видя ее каждодневно обращающеюся со всеми среди мира, подумал бы о ней нечто великое, как она посредством глубокой молчаливости ставила себя вне мира? Подлинно, нет ничего выше высокого смирения. Ибо смиренным Господь дает благодать (Иак. IV, 6), и унижающий себя возвысится [69] (Лук. XVIII, 14). Какое ж чрез нее необычайное и великое чудо свершил щедрый Господь, я, хоть и ослабляя по неопытности в слове, все-таки попытаюсь рассказать, сколько есть у меня возможности.
47. В девятый день по переселении блаженной Феодоры к Богу светильник, повешенный над ее гробом, хотя в нем было совсем мало масла, так ярко горел, что смотревшие изумлялись такому блеску освещения и говорили в себе: что именно будет означать необыкновенное сие видение? При этом светильник не только не угасал, но и совсем не замечалось оскудения масла, находившегося внутри; но от одного вечера до следующего горел сильно.