Страница 4 из 5
Он и есть тот, кто молитвою своею приносит чадородие женам неплодным. 19. Некогда злые люди в полночь взломали дом добродетельного человека и затем собирались утащить найденный в нем скарб; но ангелоподобный Феогний, явившись к спящему глубоким сном домохозяину и разбудив его, воспрепятствовал воровству и отдал подкапывавшихся под стену людей в руки благочестивого мужа. 20.
Один давний подвижник, немало вмещавший [41] в себе высшего разумения, проживая в моем доме, подвергся какой-то противной болезни, я же старательно приводил к нему всех городских врачей, и хотя много потрудился для его исцеления, но все же не мог ему принести пользы. Я сильно горевал слыша пронзительные крики и громкие стоны подвижника. Некоторые из знатных лиц города и из самих Эллинов, совершающих в Аскалоне жертвоприношения и возлияния, знавших и прежде этого подвижника, приходили его навестить, но не были в состоянии нисколько способствовать его излечению, и, соболезнуя страдальцу могли только плакать вместе с ним.
Вскоре, однако, когда великий проезжал через Витилий, я задержал его и попросил 7..........потому что он вовсе не был сребролюбцем, а более всякого другого милосерд, сочувствен и человеколюбив. 21. Вы конечно знаете Антипатра, который прежде имел власть дука: он был жесток и очень дерзок, как говорили видавшие его в ту пору в городе; я же, проживая в пустыне, не видал этого человека в лицо.
Один клирик Витилиянин, обвиненный в каком-то преступлении был отправлен к дуку и по его приказу посажен в тюрьму; он думал, что ему угрожает смертная казнь. Когда все друзья в страхе от него отступились и никто не мог или не желал прийти на помощь, покойный Феогний по собственному побуждению решился по этому делу походатайствовать у дука. Многие его удерживали, говоря: Из уважения к самому себе, отче, останься на своем месте: ведь если ты по этому делу пойдешь к Антипатру, то воротишься [42] сюда оскорбленный не по достоинству.
Такое уж у этого человека обыкновение постоянно бесчестить добродетельных мужей. Инок говорит: Я до этого дня не искал чести от людей: итак постараюсь по милосердию Христову освободить от печали этого человека, задержанного по нежданной напасти; и если за это я подвергнусь бесчестию и оскорблению, — не стану печалиться, даже порадуюсь. Сказав это, он идет к дуку.
Издали завидев его приходящего, дук поспешно вышел ему навстречу, обнял его и искренно облобызал, а старец тогда же попросил его о заключенном в тюрьме арестанте. Дук же сказал ему: Останься здесь отче; пусть сперва нам подадут обед, и я получу благословение трапезы от ваших рук, а потом я сообщу вам дружеский ответ. Так и вышло: один возлег на том конце ложа, а другой на этом, и кушали.
Во время обеда Антипатр побожился ужаснейшею клятвой, и сказал: За много дней перед сим Христос явил мне честный лик твой: как теперь вижу, что ты со мною кушаешь и что-то мне говоришь. Так что я сильно желал вас видеть телесными очами. Вот мое желание исполнилось и я получил ваше благословение, поэтому пусть и ваш клирик будет теперь же выпущен из тюрьмы, от сего часа и навсегда, не опасаясь никакого обвинения.
Получив клирика от Антипатра блаженный воротился в свою церковь славя Господа. 22. Я много раз видал покойного облитого слезами и молящего Бога обо всем мире. О если бы пришлось и нам поднести судье чашу покаяния растворенную плачем и неизреченными вздохами, да соучаствуем сим способом в ликовании праведных [43] в веке грядущем: ибо мы видим в евангелии смеющихся горюющими, а плачущих ублажаемыми.
Я узнал, что когда упомянутый муж после долгого и напряженного славословия погружен был в сон, то и во время сна уста его шевелились и пели псалмы. Все сии добродетели он хвалил и прославлял, а в особенности нестяжательность и воздержание в пище, и удерж от пустословия и охранение ума в священных поучениях, для того, чтобы посредством их можно было каждому ежедневно — стяжать слезы.
Он часто наставлял покорствующих ему такими словами: Если кто не будет ревностно пресекать страстей своей души пламенем таких слез, тот не возможет стяжать и любовь, а в этом исполнение закона. 23. В начале царствования Юстина опять по какой-то надобности прибыл он в Константинополь и был прославлен превыше всех там находившихся епископов.
Случилось, что от некоторых синклитиков, весьма его почитавших, сам царь узнал о добродетелях этого мужа, и исполнил ту просьбу, из-за которой он приехал в Византию. Оказав святому, вместе со всем синклитом, величайший почет, он отпустил его с уважением. Здоровый и радостный приплыл он в Витилий, и, приехав сюда, приветствовал чад своих и опять в свой город поспешно возвратился.
Потом в скором времени опять приехал к нам и, когда мера его жизни была исполнена, переплыв страшное море привременного бытия, он как добрый кормчий и вместе судохозяин спас в пристани Христовой судно богатой, исполненной добродетелей души: он возвратил персти перст, а дух, как чистое золото, сложил на руки Спасителю, совершив девяносто семь годовых [44] оборотов до восьмого дня месяца Февраля индиктиона пятнадцатого. 24.
При кончине преподобного настало бездождие; вместилищу, содержащему в себе дождевую воду, предстояло иссякнуть, и братия за недостатком пития собирались уехать; но через одну неделю после телесной кончины великого, набежала с запада великая, полная дождя туча, которая лишь немногими каплями оросила те места, по которым пронеслась; а пришед сюда и остановившись над горою, пролилась таким обильным дождем, что трубы, по которым обыкновенно протекает вода, не вмещая в себе порыва дождя, растрескались; то, что нам было достаточно, влилось в водоем; а излишек, спущенный за стену руками братии, туда и сюда разошелся.
Они предусматривали, как бы эта неизмеримая громада воды, стекшись внутри их жилищ, не загноила оснований монастыря. 25. Вот это случилось семь дней по успении преподобного. В самый же день, когда Божий служитель исшел из тела, сбежалось сюда бесчисленное множество народа. На четырнадцатидневное потребление келарь имел хлеба только от двух печей, которым могли продовольствоваться одни лишь наши подвижники.
Между тем и вся толпа, здесь сошедшаяся, пообедала и все насытились; а излишние куски хлеба нами собранные удивительным образом оказались достаточными бывшим с нами отцам еще на две другие недели. 26. Недолго спустя один купец, прибывший в Святой град на короткое время для молитвы, объявил жителям, что за два месяца перед тем он находился в море и плыл вдоль земли, и увидел [45] стоящий над морем тифон, и услышал, равно как и матросы, голос говорящий: Почерпни скорее воды и отвези в монастырь Феогниев.
Горожане, услыша этот рассказ, узнали, что вода прежде нам дарованная услугою тучи, она-то и была та самая, о которой объявил этот человек. Поспешно сюда прибежав, они сообщили сказанное. 27. Ты же, отче Феогние, многотрудное, полное крушений и всякой заботы, море переплыв, и вошед в то безмятежное житие, покоишься на несметные веки среди нетленных радостей и нескончаемых ликований; а мы еще плавающие по морю человеческой жизни, ежедневно испытываем тревогу, колебание и солоность многочисленных волн, и доселе не ведаем, каковую обретем кончину жития нашего.
Обретемся ли в делах благочестивых и праведных, или же застигнуты будем в делах противных добродетели страшными ангелами, требующими нашу душу. О как суетен настоящий век! о услада, наполненная всякими горестями! О обман и великое осмеяние! Мы не брежем всехвальную и славную добродетель, и добровольно, разинув рот, блуждаем около предметов непостоянных и подлежащих разрушению. 28.
Феогний на небе создал себе град из квадратных камней; мы же здесь, по злобе врага, строим жилище из возведенной в квадрат порочности и из помыслов отводящих нас от полезного и совершенно бессмысленных. Обратившись в друзей богатства, градского шума и тленных вещей, мы отчудили и отстранили себя от любви к наилучшему. Мы пустословы и лентяи, ропотники и воркуны.
Кто-нибудь сказывает речи мирские и позорные, нисколько душе не приносящие пользы, а скорее вредящие, и мы все [46] с открытым ртом усердно слушаем худые речи, бодрствуя во зле. Нередко предлагает кто-либо слово покаяния и спасения, и мы, четыре или пять раз зевнувши и выпустив изо рта звук все вместе, словно верблюды, и почесав ногтями бороду, засыпаем сном глубоким и похожим на смерть, накрепко заткнув уши сердца своего, как бы душеполезное слово незаметным образом не зашло в сокровищницу разума.