Страница 24 из 44
Более же всего оное делать должно собственно для себя, чтоб приобрести мир душевный, по учению Псаломника: мир мног любящим закон Твой, Господи (Пс. 118; 165)
24. О мире душевном.
[Мир душевный приобретается скорбями. Писание говорит: проидохом сквозь огнь и воду, и извел еси ны в покой (Пс. 65: 12). Хотящим угодить Богу путь лежит сквозь многие скорби. Как ублажать нам святых мучеников за страдания, которые претерпели они ради Бога, когда мы не можем стерпеть и огневицы?]
Ничто же лучше есть во Христе мира, в нем же разрушается всякая брань воздушных и земных духов: Несть бо наша брань к крови и плоти, но к началам и ко властем и к миродержителем тьмы века сего, к духовом злобы поднебесным (Еф. 6: 12).
Признак разумной души, когда человек погружает ум внутрь себя и имеет делание в сердце своем.
Тогда благодать Божия приосеняет его, и он бывает в мирном устроении, а посредством сего и в премирном: в мирном, то есть с совестью благою; в премирном же, убо ум созерцает в себе благодать Святаго Духа, по слову Божию: в мире место Его (Пс. 75: 3).
Можно ли, видя солнце чувственными очами, не радоваться? Но сколько радостнее бывает, когда ум видит внутренним оком Солнце правды, Христа. Тогда воистину радуется радостию ангельскою; о сем-то и апостол сказал: наше житие на небесах есть. (Флп. 3: 20).
Когда кто в мирном устроении ходит, тот как бы лжицею черпает духовные дары. Святые отцы, имея мирное устроение и будучи осеняемы благодатию Божиею, жили долго.
Когда человек придет в мирное настроение, тогда может от себя и на прочих издавать свет просвещения разума; прежде же всего человеку надобно повторять сии слова пророчицы: да не изыдет велеречие из уст ваших (1 Цар. 2: 3), и слова Господни: лицемере! Изми первее бревно из очесе твоего, и тогда узриши изъятии сучец из очесе брата твоего (Мф. 7: 5).
Сей мир, как некое бесценное сокровище, оставил Господь наш Иисус Христос ученикам Своим пред смертию Своею, глаголя: мир оставляю вам, мир Мой даю вам (Ин. 14: 27). О нем также говорит и апостол: и мир Божий, превосходяй всяк ум, да соблюдет сердца ваша и разумения ваша о Христе Иисусе (Флп. 4:7).
Итак, мы должны все свои мысли, желания и действия сосредоточить к тому, чтобы получить мир Божий и с Церковью всегда вопиять: Господи Боже наш! Мир даждь нам (Ис. 26: 12).
25. О сохранении мира душевного.
Всеми мерами надобно стараться, чтоб сохранить мир душевный и не возмущаться оскорблениями от других; для сего нужно всячески стараться удерживать гнев и посредством внимания ум и сердце соблюдать от непристойных движений.
И потому оскорбления от других переносить должно равнодушно, и приобучаться к такому расположению духа, как бы их оскорбления не до нас, а до других касались. Таковое упражнение может доставить человеческому сердцу тишину и соделать оное обителию для Самого Бога.
Образ такового безгневия мы видим на Григории чудотворце, с которого в публичном месте жена некая блудница просила мзды, аки бы за содеянный с нею грех; а он, на нее нимало не разгневавшись, кротко сказал некоему своему другу: даждь скоро ей цену, колико требует. Жена только что приняла неправедную мзду, подверглась нападению беса; святый же отгнал от нее беса молитвою (Чет.- Мин., ноября 17, в житии его).
Если же невозможно, чтобы не возмутиться, то по крайней мере надобно стараться удерживать язык, по Псаломнику: сметохся и не глаголах (Пс. 76: 5). В сем случае можем в образец себе взять святителя Спиридона Тримифунтского и преподобного Ефрема Сирина. Первый (Чет.-Мин., 12 декабря, в житии его) так перенес оскорбление: когда, по требованию царя греческого, входил он во дворец, то некто из слуг, в палате царской бывших, сочтя его за нищего, рассмеялся над ним, не пускал в палату, а потом ударил и в ланиту: святитель Спиридон, будучи незлобив, по слову Господню, обратил ему и другую (Мф. 5: 39). Преподобный Ефрем (Чет.-Мин., января 28, в житии его), постясь в пустыне, лишен был учеником пищи таким образом: ученик, неся ему пищу, сокрушил на пути, не хотя, сосуд. Преподобный, увидев печального ученика, сказал ему: не скорби, брате, аще бо не восхоте приити к нам пища, то мы поидем к ней; и пошел, сел при сокрушенном сосуде и, собирая снедь, вкушал ее: так был он безгневен.
А каким образом побеждать гнев, сие можно видеть из жития великого Паисия (Чет.-Мин., июня 19, в житии его), который явившего ему Господа Иисуса Христа просил, дабы Он освободил его от гнева; и рече ему Христос: аще гнев и ярость купно победити хощеши, ничесоже возжелай, ни возненавиди кого, ни уничижи.
Дабы сохранить мир душевный, должно отделять от себя уныние и стараться иметь радостный дух, а не печальный, по слову Сираха: Печаль бо многих уби и несть пользы в ней (Сир. 30; 25).
Когда человек имеет большой недостаток в потребных для тела вещах, то трудно победить уныние. Но сие, конечно, к слабым душам относить должно.
Для сохранения мира душевного также всячески должно избегать осуждения других. Неосуждением и молчанием сохраняется мир душевный: когда в таком устроении бывает человек, то получает Божественные откровения.
Чтобы избавиться осуждения, должно внимать себе, ни от кого не принимать посторонних мыслей и быть ко всему мертву.
К сохранению душевного мира надобно чаще входить в себя и спрашивать: где я? При сем должно наблюдать, чтобы телесные чувства, особенно зрение, служили для внутреннего человека и не развлекали душу чувственными предметами: ибо благодатные дарования получают токмо те, кои имеют внутреннее делание и бдят о душах своих.
26. О хранении сердца.
Мы неусыпно должны хранить сердце свое от непристойных помыслов и впечатлений, по слову Приточника: Всяцем хранением блюди твое сердце, от сих бо исходища живота (Притч. 4: 23).
От всегдашнего хранения сердца рождается в нем чистота, в которой зрится Господь по уверению Истины вечныя: Блаженни чисти сердцем: яко тии Бога узрят (Мф. 5:8).
Что втекло в сердце лучшего, того мы без надобности выливать не должны: ибо тогда только собранное может быть в безопасности от видимых и невидимых врагов, когда оно хранится во внутренности сердца. [Не всем открывай тайны сердца твоего.]
Сердце тогда только кипит, будучи возжигаемо огнем Божественным, когда в нем есть вода живая; когда же сия выльется, то оно хладеет, и человек замерзает.
27. О распознавании действий сердечных.
Когда человек приимет что-либо Божественное, то в сердце радуется; а когда диавольское, то смущается.
Сердце христианское, приняв что-либо Божественное, не требует еще другого со стороны убеждения в том, точно ли сие от Господа; но самым тем действием убеждается, что оно небесное: ибо ощущает в себе плоды духовные, любы, радость, мир и проч. (Галл. 5: 22).
Напротив же, хотя бы диавол преобразился и во ангела светла (2 Кор. 11; 14), или представлял мысли благовидные; однако сердце все чувствует какую-то неясность и волнение в мыслях. Что объясняя святой Макарий Египетский говорит: хотя (сатана) и светлые видения представлял, благаго обаче действия подати отнюдь не возможет: чрез что и известный знак его дел бывает (Макарий Великий, Слово 4, гл. 13)
Итак, из сих разнообразных действий сердечных может человек познать, что есть Божественное и что диавольское, как о сем пишет святитель Григорий Синаит: от действа убо возможети познати возсиявый свет в душе твоей, Божий ли есть или сатанин (Добротолюбие, ч. 1, л. 96 О безмолвии).
28. О свете Христовом.
Дабы приять и узреть в сердце свет Христов, надобно, сколько можно, отвлечь себя от видимых предметов. Предочистив душу покаянием и добрыми делами, и с верою в Распятого, закрыв телесные очи, погрузить ум внутрь сердца, где вопиять призыванием имени Господа нашего Иисуса Христа; и тогда по мере усердия и горячности духа к возлюбленному находит человек в призываемом имени услаждение, которое возбуждает желание искать высшего просвещения.
Когда через таковое упражнение укоснит ум в сердце, тогда возсиявает свет Христов, освещая храмину души своим Божественным осиянием, как говорит пророк Малахия: и воссияет вам боящимся имени Моего солнце правды (Мал. 4: 2). Сей свет есть купно и жизнь по евангельскому слову: в том живот бе, и живот бе свет человеком. (Ин. 1:4).
Когда человек созерцает внутренне свет вечный, тогда ум его бывает чист и не имеет в себе никаких чувственных представлений, но весь будучи углублен в созерцание несозданной доброты, забывает все чувственное, не хочет зреть и себя, но желает скрыться в сердце земли, только бы не лишиться сего истинного блага – Бога.