Страница 4 из 44
Гору Афонскую, решился распространить это запрещение и на свой холм, названный им тем же именем. Придя однажды в монастырь во время совершения Божественной литургии, Серафим просил на то благословения у строителя Саровского, старца Исаии, который, после некоторого недоумения [23], благословил его на то иконой Богоматери, именуемой «Блаженное Чрево» [24].
И вот, когда он, на 26 декабря ночью, пошел в Саров к Божественной литургии, то, дошедши до места, где грунт земли круто спускается вниз, увидел, что с обеих сторон тропинки огромные сучья с вековых сосновых деревьев завалили дорожку и преградили проход к его келлии, тогда как с вечера ничего подобного не было. Тогда святый старец, в чувстве живейшей благодарности Богу, пал на колени, уразумев из происшедшего, что желание его угодно Господу. И сам он поспешил завалить колодами тропинку к себе, и не только женщинам, но и вообще посторонним лицам с этих пор вход к нему был совершенно закрыт.
При виде таких подвигов великого старца, исконный враг рода человеческого вооружился против него всевозможными искушениями и кознями. Так, он наводил на подвижника различные страхования, то испуская за дверями как будто вой дикого зверя, то представляя, что как будто скопище народа ломит дверь его келлии, выбивает косяки, бросает в старца обрубок дерева и т.п.; по временам, и днем, но особенно ночью, во время молитвенного предстояния преподобного старца Серафима, ему видимо вдруг представлялось, что келлия его разваливается и со всех сторон врываются с яростным ревом страшные звери; иногда вдруг пред ним появлялись отверстые гробы с восстающими из них мертвецами. И когда, впоследствии, один мирянин, в простоте сердца своего, спросил его: «батюшка, видали ли вы злых духов?» - он отвечал с улыбкой: «они гнусны, - как на свет ангела взглянуть грешному невозможно, так и бесов видеть ужасно, потому что они гнусны». Но все эти страшные видения, ужасы и искушения, сопровождаемые иногда и телесными страданиями, благодатный старец превозмогал теплой молитвой и препобеждал силой Честного и Животворящего Креста Господня.
Неоднократно старец Серафим был искушаем духом честолюбия, избираемый в игумены и архимандриты разных монастырей[25]; но он всегда в таких случаях с непоколебимой твердостью, растворенной глубоким смирением, отклонял от себя эти назначения, стремясь к истинному подвижничеству и в иноческом житии ища лишь спасения души своей и ближних.
Видя смиренномудрие святого старца, Диавол воздвиг на него сильную мысленную брань [26], поддерживая ее с такой силой, от которой падали некоторые и из великих подвижников. Тогда старец Серафим, в тяжком душевном состоянии, обратился с сердечной молитвой к Подвигоположнику нашего спасения Господу Иисусу Христу и Его Пречистой Деве-Марии, и, в то же время, для устранения и истребления диавольских козней, решился подъять на себя новый высшей молитвенный подвиг, по примеру древних христианских столпников. В глубине дремучего леса, в ночное время, никем не видимый, всходил он на высокий гранитный камень, для усиления своего молитвенного подвига, и долговременно молился на нем, стоя на ногах или коленопреклоненный, взывая от глубины души мытареву молитву:
- «Боже, милостив буди мне грешному!»
В келии своей сей новый столпник поставил также небольшой камень, на котором молился с утра до вечера, оставляя тот камень лишь для отдохновения от крайнего изнурения сил, или для небольшого укрепления себя скудной пищей. В этом великом подвиге преподобный Серафим провел тысячу дней и тысячу ночей. Враг окончательно был побежден, и мысленная брань прекратилась. Но от такого необычайного молитвенного подвига и почти трехлетнего стояния на ногах старец пришел в крайнее телесное изнурение и получил тяжкие, болезненные язвы на ногах, кои не оставляли его до самой смерти. И только тогда, наконец, прекратил от свой невыносимо тяжкий подвиг столпничества, на который и в древности решались лишь немногие подвижники. Но при жизни старца никто не знал о сем необычайном молитвенном его подвиге, который он сумел скрыть от любопытствующего взора человеческого. К бывшему после старца Исаии игумену Нифонту был о Серафиме от преосвященного епископа тамбовского тайный запрос, на который настоятель Саровский отвечал: «о подвигах и жизни о. Серафима мы знаем; о тайных же действиях каких, также и о стоянии 1000 дней и ночей на камне, никому не было известно» [27]. И лишь незадолго до блаженной кончины своей преподобный Серафим, по примеру многих других подвижников, в числе других обстоятельств своей жизни, поведал некоторым из Саровской братии и о сем своем дивном подвиге.
Один из слушателей заметил тогда, что подвиг этот выше сил человеческих. На сие святый старец заметил со смирением веры:
- Святый Симеон Столпник сорок семь лет стоял на столпе: а мои труды похожи ли на его подвиг?
Когда же собеседник заметил, что, вероятно, старец ощущал в это время помощь благодати укрепляющей, преподобный отвечал:
- Да, иначе сил человеческих не хватило бы… Внутренне подкреплялся и утешался я этим небесным даром, свыше нисходящим от Отца светов.
Потом, немного помолчав, прибавил:
- Когда в сердце бывает умиление, то и Бог бывает с нами [28].
Посрамленный диавол начал строить новые козни святому старцу для удаления его из пустыни. Он послал на него злых людей, которые, встретив преподобного в лесу, стали требовать от него денег, будто бы получаемых им от приходящих к нему мирян. Старец отвечал, что он ни от кого не получает денег. Но они не поверили, и один из злодеев бросился на него, но сам упал. Серафим обладал телесной силой и, с топором в руках, мог бы защищаться против трех разбойников. Но он вспомнил слова Спасителя: вси приемшии нож, ножем погибнут [29] и опустив топор, сложил крестообразно на груди руки и кротко сказал:
- Делайте, что вам надобно.
Один злодей, подняв топор, так сильно ударил старца обухом топора по голове, что у него изо рта и ушей хлынула кровь.
Преподобный Серафим в беспамятстве упал. Злодеи продолжали яростно быть его обухом топора, поленьями, руками и ногами. Наконец, заметив, что он не дышит, и считая его мертвым, они связали ему веревками руки и ноги, намереваясь бросить тело его, для сокрытия своего преступления, в реку; сами же бросились в келлию старца за предполагаемой добычей, но, тщательно пересмотрев, перебрав и переломав все в келлии, ничего не нашли, кроме святой иконы и нескольких картофелин. Тогда они пришли в страх и раскаяние, что убили, без всякой пользы для себя, святого, нестяжательного человека Божия, и бросились бежать. Между тем Серафим, очнувшись и кое-как развязав себе руки, вознес к Богу молитву о прощении своих убийц и с трудом дополз до своей келлии, где провел всю ночь в жестоких страданиях. На другой день с величайшим трудом добрел он в обитель во время литургии. Вид его был ужасен: волосы были смочены кровью, спутаны и покрыты пылью и сором, лицо и руки избиты, уши и уста запеклись кровью, несколько зубов было вышиблено. На вопросы ужаснувшейся при сем зрелище братии старец молчал, но, попросив к себе настоятеля, старца Исаию, и монастырского духовника, поведал им о случившемся. И вот, к злорадству диавола, Серефим принужден был остаться в монастыре. Нестерпимо страдал он и лежал еле живой, не принимая никакой пищи. Так прошло восемь суток.
Тогда, отчаявшись за его жизнь, послали за врачами, которые, освидетельствовав Серафима, нашли, что голова у него проломлена, ребра перебиты, грудь оттоптана, все тело по разным местам покрыто смертельными ранами, и удивлялись, как старец мог остаться в живых после таких побоев. Для совещания о том, что лучше предпринять к облегчению старца, братия собрались в его келлии. В то же время послали за настоятелем. И вот, в ту минуту, когда оповестили, что настоятель идет, преподобный Серафим забылся и уснул тонким, легким, спокойным сном. Во сне увидел он дивное видение, подобное тому, какое видел некогда ранее, когда в бытность свою послушником, лежал в смертельной болезни. К нему подошла Пресвятая Богородица, в царской порфире, окруженная небесной славой; за Ней шли апостолы Петр и Иоанн Богослов. Оставаясь у одра, Пресвятая Дева перстом правой руки показала на больного и, обратясь Пречистым Ликом Своим в ту сторону, где стояли врачи, произнесла: