Жития

27.Великий Савва в пятьдесят четвертый год своей жизни, во второе лето по освящении созданной Богом церкви и по пришествии в Лавру епископа Иоанна, в двадцать первый день месяца января, в пятнадцатый индиктион, пришел на холм Кастеллийский, лежащий от лавры к северо–восточной стороне в расстоянии около двадцати стадий. Сей холм был страшен и неприступен по причине множества скрывавшихся в нем злых духов. Посему ни один пастух, находившийся в пустыне, не смел приблизиться к сему месту. Но священный старец Савва, избравши прибежищем своим Всевышнего (Пс.90; 9) и окропивши сие место елеем всечестного креста, оставался на нем в продолжение дней Четыредесятницы. Его непрестанным божественным славословием сие место очистилось от духов. Впрочем, на сем холме он много перенес оскорблений от них. Сперва он, как человек, устрашился и хотел уйти с сего места, но явившийся некогда великому Антонию явился и ему, и советовал надеяться на силу креста. Таким образом, получивши смелость, он верою и терпением победил дерзость бесов; ибо постоянно пребывал в молитве и посте.

В конце Четыредесятницы, когда Савва не спал и молился Богу об очищении сего места от гнездящихся в нем нечистых духов, вдруг бесы начали производить стук, и показывать привидения, то пресмыкающихся животных, то воронов, и сими представлениями хотели устрашить его; но не могши сего сделать, потому что он постоянно пребывал в молитве, вышли оттуда, и человеческим голосом с криком произносили сии слова: «Какие от тебя насилия, Савва! Ты не доволен долом, который населил, но пришел и на наше место. Уступаем тебе собственность. Бог тебе поборник, мы не можем противиться». Произнося сие и сему подобное, они, как множество воронов с криком и шумом в ту же полночь все тотчас удалились с сего холма. В ту ночь в пустыне, лежащей около сего холма, ночевали пастухи, которые стерегли свое стадо. Они, видя с шумом летящих воронов и слыша крик их, очень устрашились и говорили между собою: видно, какие–нибудь святые мужи находятся в Кастеллии. Они прогнали оттуда бесов. Пойдем, к сему холму и узнаем, что значить сие явление, и ежели там находятся святые мужи, то поклонимся им. По наступлении утра они взошли на Кастеллийский холм, и нашедши там одного святого старца, рассказали ему то, что в прошедшую ночь они видели и слышали. Святой Савва сказал им: «Подите, дети, в мире и страха их не бойтесь» (1 Петр.3; 14). Таким образом, ободривши их, отпустил в мире.

По прошествии же дней поста, он возвратился в Лавру, и совершивши праздник Пасхи, взял с собою некоторых из отцов, пошел в Кастеллий, и начал очищать сие место, и строить кельи из найденного там леса, Когда они очищали, то под деревами нашли великий дом со сводом, который сделан был из удивительных камней, и в котором можно было жить. Очистивши от земли и украсивши сей дом, Савва сделал из него церковь. С того времени он вознамерился на сем месте устроить киновию. Это и исполнилось. Когда Савва с братьями работал в сем Кастеллии, и около месяца августа уже ничего не имел съестных припасов: то авва Маркиан, настоятель киновии около святого Вифлеема, посредством откровения узнал о стесненном положении божественного старца. Ибо авва Маркиан ночью видел некоторый ангельский образ, который сиял и сказал ему: «Вот ты, Маркиан, сидишь спокойно, и имеешь все нужное для телесной пищи, раб же божий Савва из любви к Богу трудится в Кастеллии с братьями. Он алчет и не имеет ничего нужного для пищи. И так без отлагательства пошли к ним пищи, дабы они не ослабели». Авва Маркиан тотчас встал, приказал приготовить рабочий скот, и, положив на него различных припасов, послал их с братьями в Кастеллий. Божественный старец, принявши сих братьев с посланными припасами, мысленно благодарил Бога словами Давида и Даниила за посещение Божье, и усерднее начал заниматься построением киновии.

Авва же Маркиан, поживши четыре месяца после упомянутого откровения, перешел в нестареющуюся и беспечальную жизнь. Великий отец наш Савва удостоверившись, что Бог помогает ему в его деле, с великим старанием и усердием окончил строение киновии, и, собравши в ней довольно многочисленное общество, настоятелем его поставил некоего Павла, давно известного отшельническою жизнью, а помощником его — ученика своего Феодора. По смерти Павла правление киновиею принял Феодор. Он принял в Лавру своего брата Сергия и дядю Павла, которые родом были мелитинцы. Они после благоразумного управления Кастеллием в разные времена, они были епископами в Амафунте и Аиле. И вот все, что должно было сказать о Кастеллии.

28.Отец наш Савва, основавши киновию в Кастеллии, употреблял всевозможное старание населить оную мужами преклонных лет, и славными в монашеских подвигах. Посему, когда он принимал к себе мирских людей, желавших отречься от мира, то не позволял им жить в кельях ни в Лавре, ни в Кастеллии, но основал небольшую киновию с северной стороны Лавры, и поставивши в ней степенных и благоразумных мужей, приказывал отрекающимся от мира жить там, доколе не изучат Псалтирь и правило псалмопения, и доколе не научатся строгости монашеской жизни. Ибо он всегда говорил, что монах, живущий в кельи, должен быть рассудителен, старателен, готов ко всяким подвигам, трезв, воздержен, скромен, способен других научать, а сам не должен иметь нужды в научении, способен обуздывать все телесные члены, и ум свой сохранять в безопасности. Ибо я знаю, говорил он, что такового человека Писание называет единомысленным, когда говорит: Господь вселяет единомысленные в дом (Пс.67; 7). Когда же по испытании он узнавал, что отрекающиеся от мира твердо изучили правило псалмопения, и сделались способными бдеть над умом своим, очищать мысли свои от воспоминания о мирских вещах и сражаться против чуждых помыслов, тогда давал им кельи в лавре. Если же были некоторые из них сильны, то приказывал трудиться в строении и с уверением говорил, что кто строит себе келью или полагает ей основание, тот строит как бы церковь Божью.

29.Поступая и научая таким образом, отец наш Савва никому, кто не имел бороды и у кого лицо не было покрыто ею, не позволял жить в своем обществе, ибо опасался соблазнов лукавого. И ежели когда принимал кого–либо желающего отречься от мира, но не имеющего бороды, то принимал уже совершеннолетнего, и отсылал его к авве Феодосию, который уже отошел от Седалищной церкви, и достиг монашеского совершенства под руководством Марина, основавшего обитель, называемую Фотиновою, и под руководством Луки Метопина, которые оба некогда были научены преподобным Евфимием. Авва Феодосий жил к западу от Лавры в расстоянии стадий около тридцати пяти, и там, при содействии Христа, основал весьма славную киновию. Отец наш Савва отсылая, как мы сказали, какого–нибудь брата к великому авве Феодосию, утешал отсылаемого сими словами: «Сын мой, неприлично, или лучше, вредно сей Лавре иметь у себя кого–нибудь без бороды. Сей закон положили древние отцы Скита, и мне его предал великий отец наш Евфимий. Когда я хотел жить в его Лавре, то он увидевши, что у меня нет бороды, послал меня к блаженному Феоктисту и сказал, что неприлично и даже вредно жить в Лавре безбородому монаху». «Почему поди к авве Феодосию, — говорил Савва отсылаемому брату, — там ты получишь себе пользу». Великий авва Феодосий, принимая к себе брата, посланного Саввою, всемерно старался о усовершении его из уважения к пославшему.

Ибо Савва и Феодосий были единодушны и единомысленны, дышали более друг другом, нежели воздухом, так что Иерусалимские жители, видя их единомыслие и согласие в отношении к Богу, называли, их новою апостольскою двоицею, подобною двоице Петра и Иоанна. Почему архиепископ Саллюстий незадолго пред своею кончиною во Христе, по прошению всего монашеского сословия, сделал их обоих архимандритами и начальниками монахов. Какая была причина сего их возвышения, я расскажу в кратких словах.

30.Когда Елпидий и Илия, преемники аввы Пассариона, бывшие архимандритами один после другого, скончались, и когда некто Лазарь, сделавшийся преемником их власти, и отделившийся от вселенского общения, также скончался, а правление принял некто Анастасий, тогда между монахами началось некоторое безначалие или многоначалие, от которого обыкновенно рождается беспорядок и несогласие. Монашеское сословие находилось тогда в беспорядочном состоянии: потому что Лазарь и Анастасий, бывшие один после другого архимандритами, уже отступили от строгости монашеской жизни и занимались земными заботами и мирскими выгодами. Сему наипаче благоприятствовало то, что Анастасий, сделавшийся императором после Зенона, дал свободу отступникам от правоверия. Почему против сего беспорядка восстал патриарх Саллюстий, и упомянутого выше авву Маркиана сделал архимандритом монахов.