Страница 14 из 44
Так власть, утраченная Адамом, возвращена его святым потомкам! Вот глубокий смысл этого удивительного для нас, грешных, послушания свирепых неразумных тварей святым Божиим, о чем так часто встречаются рассказы в житиях святых подвижников и в страданиях святых мучеников, о чем читаем и в житии нашего подвижника богомудрого Сергия. Но обратимся к рассказу о его пустынном подвиге.
«Не было места унынию в мужественном сердце Сергия, – говорит преподобный Епифаний, – с радостью принимал он все скорби, как бы от руки Божией; искушаемый, как золото в огне, он восходил от силы в силу; крепкий верою в Бога, он столь же крепко и уповал на Бога, по слову Писания: праведный яко лев уповая (Притч. 28:1), и: надеющийся на Господа, яко гора Сион: не подвижится в век (см.: Пс. 124: 1). Оттого и слышал он в своем чистом и богопреданном сердце великое слово обетования: с ним есть в скорби, изму его, и прославлю его, долготою дней исполню его, и явлю ему спасение Мое (Пс. 90: 15-16). Равнодушный к своему спасению не может имеет такого упования; его носит в своем сердце только тот, кто во всем предал себя Богу и всем существом устремился к Нему Единому, по выражению Давида: исчезосте очи мои, от еже уповати ми на Бога моего» (Пс. 68: 4)
Наконец пришло время, когда Господу было благоугодно поставить сей благодатный светильник на свещнике, чтобы он светил из своей пустыни всей Православной России, чтобы от его света зажгли свой свет и другие светильники и разнести сей свет по лицу родной земли. Своим пустынным подвигом Сергий исполнил во всей широте первую половину великой заповеди Божией о любви: возлюбиши Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею мыслию твоею (Мф. 22: 37); оставалось, и теперь Господь призывал его исполнить в такой же полноте и вторую половину сей заповеди: возлюби искренняго твоего яко сам себе (ст. 39). Смиренно трудился он в пустыне для Господа, настало время столь же смиренно послужить и ближнему ради Господа. И смиренный послушник воли Божией не отрекся возложить на себя тяготу чужую, по слову апостола: друг друга тяготы носите (Галл. 6:2), не своих си кийждо, но и дружних кийждо смотряйтеnote 1(Фил. 2:4).
ГЛАВА VII. ПЕРВЫЕ СПОДВИЖНИКИ
Радуйся, крине райскаго прозябения.
(Акафист, икос 7)
Радуйся, притекающих к тебе спасения ходатай.
(Икос Минеи)
Не может град укрытися верху горы стоя.
(Мф. 5: 14).
Нельзя скрыть цветка благоухающего и в дикой траве: его найдут по запаху, по благоуханию. Так же не мог укрыться и Сергий в дремучем лесу, в любезном своем одиночестве. Далеко разносилось благоухание его жизни святой, и услышали, сердцем ощутили это благоухание люди, имевшие, по выражению святителя Филарета, очищенное чувство духовное или, по крайней мере, ищущие очищения. А скорбные обстоятельства того времени, о которых мы уже говорили в 3-й главе, еще более располагали таких людей бежать из мира в дебри пустынные, благо там нашелся благодатный муж, способный утолить жажду души, зажечь и поддержать в ней тот огонек, при свете и теплоте которого легко нести всякое бремя жизни и становится легким благое иго Христово.
Не больше двух-трех лет прошло со времени его поселения в глухих лесах Радонежский, как в Радонеже и соседних селениях заговорили о молодом пустыннике. «Одни, – пишет Пахомий Логофет, – говорили о его строгом воздержании, трудолюбии и других подвигах; другие удивлялись его простоте и незлобию; иные рассказывали о его власти над духами злыми; а некоторые благоговели пред его дивным смирением и чистотою душевною». И вот один за другим стали приходить к нему, сначала ради душеполезной беседы и совета духовного – в чем любвеобильный пустынник им не отказывал, – а потом нашлись желающие и жить близ него. Иногда приходили по два, по три человека и, припадая к стопам его, умоляли, чтобы позволил им поселиться тут.
Жаль было пустыннолюбному Сергию расставаться со своим уединением; притом он опасался, чтобы суровая пустынь не разочаровала его сподвижников, чтобы не пришлось им уйти отсюда с роптанием, подобно тем малодушным ученикам Христовым, которые говорили:жестоко есть слово сие, кто может его послушати (Ин. 6: 60). И он сначала не соглашался принимать их, представляя им все трудности пустынного жития.
– Можете ли терпеть скудость этого места? – говорил Сергий. – Вас ждет здесь и голод, и жажда, и всякие недостатки.
– Все готовы мы понести, честный отче, – отвечали пришельцы, – все понесем при помощи Божией, за твои святые молитвы; только об одном просим: не удаляй нас от себя, не гони прочь от этого святого и достолюбезного места.
Тронулось доброе сердце подвижника: он видел их благое произволение и крепкую веру в помощь Божию и, памятуя слово Спасителя: грядущаго ко Мне не изжену вон (Ин. 6: 37), решился принять их. Но опытом изведавший всю трудность одиночества, он предупреждал их о пустынных скорбях и укреплял заранее к подвигу терпения: «Желал я, братия мои, – так говорил он, – один скончать в пустыне свою одинокую жизнь; но Господь сказал: идеже… два или трие… собрании во имя Мое, ту есмь посреде их (Мф. 18: 20), и Давид поет в псалмах: Се что добро, или что красно, но еже жити бартии вкупеnote 2(Пс. 132: 1); посему и я грешный не хочу идти против воли Господа, Которому угодно устроить здесь обитель. С радостью я принимаю вас: стройте каждый себе келию; но, да будет вам известно, что если вы пришли сюда действительно работать Господу и если хотите здесь со мною жить, то должны быть готовы терпеть всякую нужду и печаль, ибо сказано в Писании: аще приступаеши работать Господеви Богу, уготови душу твою во искушение (Сир. 2:1): с нуждою Царствие Божие восприемлется!.. Да не устрашит вас помысл, что места сии – пустынны и скудны потребным для жизни: сами знаете, что многими скорбями подобает нам внити в Царствие Божие (Деян. 14: 22). Узок и прискорбен путь, вводящий в жизнь вечную, и много званых, а мало избранных и спасающихся!
Но не бойся, малое стадо Христово, которому Господь обетовал Царство Отца Своего: Господь не попустит нам искушений выше сил наших. Ныне печалью Господь посетит нас, а завтра печаль нашу в радость претворит и никто этой радости не отнимет от нас! Дерзайте же, дерзайте, люди Божии, ибо Тот, Кто призвал вас на место сие, Он Сам победит и врагов наших, как Бог всесильный!»
И много других слов утешения слышали пришельцы от любвеобильного подвижника, и можно ли было не привязаться к нему всею душой? Можно ли было еще колебаться в сомнениях и страшиться подвигов пустынного жития? С таким наставником можно все понести, все вытерпеть: тоска ли сдавит сердце твое или уныние овладеет душой; враг ли навеет помыслы греховные или страсти поднимут в сердце свои змеиные головы – не медли, иди скорее к любящему и горячо любимому наставнику, с детской простотой открой пред ним все сердце свое, поведай, что томит тебя, пожалуйся ему на себя самого, как дитя жалуется нежной матери на своего обидчика, и верь: он скажет тебе в утешение иногда только два-три слова, но зато какие это чудные, теплые, благодатные слова! Они прольют мир в душу твою, согреют ее такою любовью, какою только мать согревает грудное дитя, и – все пройдет, как рукою снимет, и станет на душе так тихо, ясно и тепло…
И стали пришельцы строить себе хижины около уединенной келии Сергиевой и с детской любовью начали учиться у него пустынным подвигам. Не более двенадцати братий собралось вначале около Сергия, и это число долгое время оставалось неизменным: когда убывал один, приходил другой на его место, так что это некоторым подавало мысль: не по числу ли двунадесяти апостолов или стольких же колен Израилевых само собою уравнивается число учеников Сергиевых?.. Прежде всех пришел к Преподобному некто Василий, быть может, за свое строгое воздержание прозванный Сухим; пришел он с верховьев реки Дубны, уже в преклонных летах и, недолго пожив с Преподобным, отошел ко Господу. Другой ученик и сподвижник Сергия был простолюдин, земледелец Иаков, который между братией назывался уменьшенным именем Якута; он служил братии вроде рассыльного; впрочем, замечает преподобный Епифаний, его посылали в мир только по крайней нужде и потому не часто. Сохранились еще имена двух учеников, пришедших к Преподобному в числе самых первых, – это Онисим диакон и Елисей, отец с сыном, земляки Сергиевы, из коих Онисим упоминается раньше в числе переселившихся с родителями Преподобного из Ростова в Радонеж. К числу первых же учеников Сергиевых должно отнести преподобных Сильвестра Обнорского, Мефодия Пешношского, Андроника и др.