Страница 19 из 44
Таковы были порядки в пустыне Радонежской в первое время игуменства Сергиева. Число братий постепенно возрастало: «Добродетель, – говорит блаженный Епифаний, – так же творит явным стяжавшего ее, как зажженная свеча – носящего оную. И как оленей привлекают к себе источники вод, так и жаждущих спасения влекли к себе благодатные дарования души Сергиевой».
ГЛАВА X. ПУСТЫННАЯ НИЩЕТА
Радуйся, оставльший имение и возлюбивый
нищету Христову.
(Акафист, икос 8)
Радуйся, ленивых подвигнувый твоими
христоподражательными нравы
(Икос, 12)
Апостол Павел, по его собственным словам, день и ночь работал своими руками, чтоб не жить за чужой счет и не быть никому в тягость, хотя, как благовестник спасения, и имел на то полное право (см.: 1 Сол. 2:7 и далее). Такого же правила строго держались и святые подвижники Христовы, то же узаконил в своей обители и Преподобный отец наш Сергий. Он строго запрещал братии выходить из монастыря для собирания по селам и деревням подаяния от мирян на обитель; каждый инок должен был доставать сам для себя пропитание трудами рук своих, а в случае недостатка – просить и с терпением ожидать милости от Бога. Так учил он и словом, и собственным примером. Понятно, что это нелегкое правило даже для такого монастыря, который находился недалеко от мирских селений и чаще посещался богомольцами, а обитель Преподобного Сергия в то время была в полном смысле слова пустынею. «На далекое расстояние, – рассказывает блаженный Епифаний, – ее окружали густые непроходимые леса, изобиловавшие всякими дикими животными, от робкого зайца до кровожадного волка и страшного медведя».
Не удивительно посему, что богатая благочестием пустыня Сергиева часто нуждалась в самом необходимом. Чего ни хватись – всего нет, как выражался блаженный списатель жития Сергиева; нередко случалось, что ни у кого из братий не было ни куска хлеба, ни горсти муки, даже недоставало соли; о масле же и других приправах нечего было и говорить. И много приходилось пустынникам терпеть нужды при таких суровых порядках пустынного жития; но Сергий веровал Богу верой твердой, испытанной скорбями, и Бог исполнял по вере его; он уповал, и упование никогда не посрамляло его!
Случалось, что недоставало вина для совершения литургии, пшеницы для просфор, фимиама для каждения, и тогда пустынники терпели лишение Божественной литургии; недоставало воска для свеч, елея для лампад: они зажигали березовую или сосновую лучину, которая с треском и дымом светила их чтению и пению, и вот при таком-то освещении они отправляли утреннюю или всенощную службу, с трудом читая в полумраке каноны и Псалтирь! Нужно ли говорить, что такое служение не менее приятно Богу, как и торжественная служба, совершаемая в величественных храмах при свете бесчисленных лампад и множества светильников, а сердца юных подвижников горели тише и яснее всяких свеч, и пламень их молитвы трепетал воздыханиями, из глубины сердечной восходившими к Престолу Божию!
По свидетельству преподобного Иосифа Волоколамского, в обители Сергиевой бывала нищета, такое нестяжание, что и сами книги иногда писались не на хартиях, а на бересте, потому что у пустынников не было средств достать пергамент. Сама святыня не блистала тогда золотом: и благочестивые поклонники с благоговейным удивлением рассматривали хранимые в Лаврской ризнице заветные памятники это заветной нищеты: деревянные сосуды, употреблявшиеся Преподобным Сергием при совершении Божественной литургии, и простое крашенинное его облачение…
Сам Преподобный игумен всего менее заботился о насущном хлебе лично для себя, и потому нередко случалось, что недостаток в пропитании ему приходилось терпеть прежде всех. И он, постившийся еще с колыбели младенческой, с благодарным сердцем переносил всякое лишение, подавая собою пример всей братии. Так, однажды у него не было ни хлеба, ни соли, и во всем монастыре ощущалась крайняя скудость в пище. Три дня провел смиренный игумен без пищи, а на рассвете четвертого дня взял топор и пошел к одному из братии, по имени Даниил.
– Слышал я, старче, – сказал он своему сподвижнику, – что ты хочешь пристроить сени к своей келье; позволь мне построить их для тебя, чтоб руки мои не были без дела.
– Правда, – отвечал ему Даниил, – мне очень бы хотелось построить их; у меня уже все и для работы давно заготовлено, и вот только поджидаю плотника из деревни. А тебе как поручить это дело? Пожалуй, запросишь с меня дорого.
– Эта работа недорого тебе обойдется,– сказал ему Сергий, – мне вот хочется плесневелого хлеба, а у тебя он есть; больше этого я с тебя не потребую. Разве ты не знаешь, что я умею работать не хуже плотника? Зачем же тебе, старче, звать другого плотника помимо меня?
Тогда Даниил вынес ему решето с кусками плесневелого хлеба, который он сам не мог есть, и сказал:
– Вот, если хочешь, возьми все, что тут есть, а больше не взыщи.
– Хорошо, – сказал трудолюбивый игумен, – этого с избытком довольно для меня; побереги же до девятого часа: я не беру платы прежде работы.
Сказав сие, он крепко подтянул себя поясом и принялся усердно за работу. С раннего утра до позднего вечера, несмотря на голод, он пилил, тесал доски, долбил столбы и при помощи Божией окончил постройку. Солнце уже скрылось за дремучим лесом, когда старец Даниил снова вынес ему гнилые куски хлеба, как условленную плату за труд целого дня. Положив их пред собою, подвижник помолился, благословил их и начал есть с одною водою, даже без соли. Это был его и обед, и вместе ужин!
Некоторые из братий при этом заметили, что когда он вкушал в поте лица заработанный им хлеб, то из уст его исходила пыль от плесени хлеба, и, конечно, немало дивились великому терпению своего игумена, который и такую дурную пищу не хотел принять без труда. Так строго держался он заповеди апостола Христова: аще кто не хощет делати, ниже да яст (2 Сол. 3: 10). А взирая на его пример, и братия укреплялась в подвиге терпения.
Но где люди, там и немощи. Нашлись такие, которые поголодали два дня и зароптали… Один из таких нетерпеливцев решился даже сказать от лица всех игумену: «Вот мы смотрели на тебя, все тебя слушали, а теперь приходится умирать с голоду, потому что ты запрещаешь нам выходить в мир просить милостыню. Потерпим еще сутки, а завтра все уйдем отсюда и больше не возвратимся: мы не в силах выносить такую скудость, такой гнилой хлеб!»
Преподобный игумен видел, что братиею начинает одолевать дух уныния; нужно было подкрепить их малодушие. И вот он созвал к себе всех иноков и с обычной кротостью повел с ними такую беседу: «О чем скорбите вы, братия мои? Зачем так смущаетесь? Уповайте на Господа, ибо сказано: воззрите на древния роды, и видите, кто верова Господеви и постыдеся. Кто веровал слову Его и обманулся? Или кто пребысть во страсе Его и оставися . Кого из призывающих Его Он не услышал (см.: Сир. 2: 10)? Не Я ли, глаголет Господь, не Я ли податель всякой пищи? Не Я ли извожу плоды от земли и наполняю ими житницы? Не Я ли кормитель всего мира, питатель всей вселенной, подающий пищу всякой плоти, отверзающий щедрую руку Свою во благо время, насыщающий всякое животное благоволением? Братие мои! И во Святом Евангелии Господь сказал: Ищите же прежде Царствия Божия и правды его, и сия вся приложатся вам. Воззрите на птицы небесныя, яко не сеют, ни жнут, ни собирают в житницы, и Отец ваш Небесный питает их: не много ли паче вас, маловерии (Мф. 6: 33, 26, 30)? А мы разве напрасно и бездельно подвизаемся? Мы ожидаем получить за свои подвиги жизнь вечную. Люты скорби, но сладок рай; болезненны труды, но вечная за них награда! Не поленимся, братие!
Потерпим хоть немного, чтобы получить нетленные венцы от Христа Бога, Который Сам говорит: В терпении вашем стяжите души ваша (Лк 21: 19), ибо претерпевый до конца, той спасен будет (Мф. 10: 22)». «Вот, – продолжал угодник Божий, – вы скорбите из-за недостатка пищи; но ведь это случилось на краткое время, ради испытания веры нашей; ведь если вы перенесете это лишение, как подобает инокам, с верою и благоговением, то это самое искушение вам же послужит на пользу. Благодать Божия ведь никому не дается без скорбей и искушений: без огня, говорит святой Лествичник, и золото не бывает чисто. А вот, даст Бог, минует скорбь – дождемся радости; ведь как обыкновенно бывает, что радость следует за скорбью: вечер , сказано, водворится плач, а заутра радость (Пс. 29: 6). Так и вы: сегодня терпите оскудение хлеба и недостаток всякой пищи, а завтра, Бог пошлет, вы будете наслаждаться в изобилии и ястием, и питием, и всем потребным. Я, грешный, верую, что Бог не оставит места сего и живущих в нем».