Страница 23 из 44
Так рассуждал простец, в своем неведении смотревший не все только телесными очами, а не внутренними. Понятно, что братия оскорбилась за честь своего любимого игумена, и некоторые даже сказали Преподобному:
– Только из-за тебя не смеем, отче, а то гостя твоего мы выслали бы вон из обители – такой он невежа! Да еще нас же укоряет, будто мы смеемся над ним!..
Но человек Божий взгляну на них с удивлением.
– Нет, – сказал, – зачем же выгонять его? Он не к вам пришел, а ко мне; не трогайте его; своими простодушными словами он не причинил мне никакого зла. Да если бы и погрешил он в чем-нибудь, то нам духовным, подобает, по слову апостола Христова, исправляти таковых духом кротости (см.: Галл. 6: 1).
И, не дождавшись себе поклона от поселянина, угодник Божий сам подошел к нему и с великим смирением поклонился ему до земли… Потом поцеловал его, с любовью благословил и поблагодарил за то, что этот простец имеет о его убожестве надлежащее мнение… Так смиренномудрый радуется своему бесчестию и унижению столько же, сколько тщеславный приходит в восторг от почестей и похвал людских!
Но и этого мало: Преподобный взял гостя за руку, посадил рядом с собою за трапезу и сам стал угощать его. Простодушный поселянин, видя такое радушие старца, поверил ему печаль свою, что доселе ему не удалось видеть игумена Сергия.
– Не скорби, брате, – утешил его Преподобный, – Бог милостив к месту сему, что никто отсюда не выходит печальным. И тебе Он скоро покажет, кого ты ищешь.
И вот, они еще продолжали беседу, как в обитель прибыл князь (может быть, Радонежский), окруженный многочисленною свитою из бояр и рабов. Преподобный встал, чтобы встретить именитого гостя, и рабы князя, расчищая дорогу для своего господина, далеко оттолкнули поселянина и от своего князя, и от игумена… Между тем прибывший князь еще издали смиренно поклонился до земли угоднику Божию, который поцеловал его и благословил; затем оба они сели, а все бояре и братия почтительно стояли вокруг них.
Смущенный простец ходил вокруг них, стараясь сквозь толпу рассмотреть, который был Сергий; он опять спросил одного из иноков:
– Кто же этот чернец, что сидит направо от князя?
Инок взглянул на него с упреком и сказал:
– Разве ты пришлец здесь, что не знаешь Преподобного отца Сергия?
Тогда только понял свое невежество поселянин и, укоряя себя, стал умолять некоторых из братий, чтобы они попросили за него прощения у старца, которого он оскорбил своим невежеством. «Вот уж справедливо зовут нас, мужиков, невеждами, – говорил он, – как будто я ослеп и не вижу, с кем говорю!.. С какими же глазами покажусь я теперь святому старцу?»
Так горевал простодушный гость, и дождавшись, когда князь вышел из обители, он бросился к ногам Преподобного, умоляя простить его невежество и неверие.
Но смиренный игумен сказал ему.
– Не скорби, чадо, один ты справедливо рассудил обо мне; ведь они все ошибаются!
И он утешил его назидательным словом и отпустил с благословением… Но доброе сердце простого человека так было тронуто смирением и любовью великого подвижника, что он скоро опять пришел в обитель, дабы уже никогда ее не оставлять; здесь он принял пострижение и, потрудившись несколько лет, с миром преставился к Богу…
ГЛАВА XII. ПРОРОЧЕСКОЕ ВИДЕНИЕ И ДАЛЬНИЕ ПОСЛАНЦЫ
Радуйся, преблагий и добрый наставниче иноков.
Радуйся, образе пустынножителей и устроителю
общаго жития.
(Акафист, икос 12)
Дивен Бог во святых Своих! Прославляя Своих избранников, Он чрез них же устрояет и наше спасение.
Целые тысячи монашествующих воспитывались под их духовным руководством и потом расходились в разные стороны, основывали свои обители, в свою очередь делались также наставниками других в иноческой жизни, делились добрым советом духовного опыта и с мирянами, были избираемы в сан святительский или же выходили на проповедь Евангелия к неверующим в истинного Бога. Каково же было их смирение, когда им и на мысль не приходило, что они совершают великое дело Божие, что из их уединения, из их пустынь обильным потоком разливается свет благодатный по лицу их родной земли!.. А между тем именно чрез них-то благодать Божия и отбирала чистую пшеницу от плевел, выделяя и привлекая ко Христу Спасителю всех, способных воспринять в свое сердце благодатное семя слова Божия и соделаться сынами Царствия Божия.
Одним из таких великих избранников Божиих был и Преподобный отец наш Сергий. Ему суждено было обновить дух подвижничества на земле Русской, зажечь благодатный огонек во многих отдаленных пределах Русской земли и чрез то соделаться духовным родоначальником бесчисленного лика монашествующих. Справедливо поэтому говорят, что он был для северной, Московской Руси тем же, чем были для южной, Киевской Руси преподобные Антоний и Феодосий.
И Богу угодно было утешить еще при жизни смиренного подвижника Радонежского пророческим откровением о будущем многочисленном духовном его потомстве. Это было незадолго до введения в его обители устава общежительного, который справедливо почитается образом совершеннейшего иноческого жития во всех православных обителях.
Святому игумену было уже за пятьдесят лет. Около тридцати лет он уже подвизался на «Маковце». Отовсюду стекались к нему искатели безмолвия, под его кров, и монашествующие, покидая свои прежние обители, считали для себя более полезным жить в послушании у такого аввы. Таким был смоленский архимандрит Симон, таким был и брат Преподобного Стефан, который оставил игуменство в Богоявленском монастыре и жил теперь в обители Сергиевой вместе со своим сыном Феодором. Преподобный Сергий, видя над своею обителью благословение Божие, еще с большим усердием и дерзновением молился о преуспеянии братии. И вот однажды поздно вечером, когда он совершал свое обычное молитвенное правило и весь был погружен в сердечную молитву за духовных чад своих, вдруг он услышал голос, который зовет его по имени: «Сергий!» Удивился Преподобный столь необычному зову в тишине ночной; сотворив молитву, он открывает оконце своей келии и видит дивное видение: в высоте небес сияет чудный свет и разгоняет тьму ночную так, что стало светлее дня, а неведомый голос снова говорит ему: «Сергий! Ты молишься о детях твоих духовных: Господь принял твою молитву. Посмотри кругом – видишь, какое множество иноков собрано тобою под твое руководство во имя Живоначальныя Троицы!»…
И Сергий видит пред собою множество прекрасных птиц, никогда дотоле им не виданных; они летают не только по всему монастырю, но и вокруг ограды его, летают и поют несказанно-сладостно…
А он опять слышит таинственный голос с высоты небес: «Так умножится стадо учеников твоих, и после тебя не оскудеют они; так чудно они будут украшены разными добродетелями, если только захотят последовать стопам твоим!»
Небесная радость наполнила сердце смиренного Сергия; пророческое видение касалось не его одного, но всего возлюбленного его братства, всех дорогих чад его по духу, и он поделал разделить свою духовную радость с кем-нибудь из присных учеников своих. В соседней с ним келии жил смоленский архимандрит Симон; его и пригласил Преподобный быть участником чудного видения.
Удивленный нечаянным зовом игумена в ночное время, Симон поспешил на его голос, но не сподобился полного видения и только успел увидеть некую часть чудесного света. Тогда Преподобный поведал ему все, что сам видел и слышал, и оба они, по слову псалмопевца, возрадовались о Господе с трепетом…
Читая этот рассказ, невольно оглянешься на окрестности Лавры: вот – Вифания, вот – Гефсимания, Пещеры, Киновия, а там, в чаще лесной – уединенная пустынь Святого Духа-Утешителя; все эти обители, как дети, на виду у своей матери – славной Лавры Сергиевой; но не забудем, что это – дети младшие; сто лет назад их еще не было. А сколько обителей было основано в течение пятисот лет сынами обители Сергиевой! Ниже мы увидим, что еще при жизни угодника Божия его учениками было основано до двадцати пяти монастырей, а потом число их возросло до семидесяти.
Но для высшего духовного преуспеяния самих учеников Сергиевых их святому наставнику нужно было сделать нечто очень важное в устройстве монастырской жизни. До сего времени каждый брат сам заботился обо всем необходимом для жизни, а потому каждый имел свою собственность, и, может быть, некоторые, подобно архимандриту Симону и схимникам, воинам Пересвету и Ослябе, приносили из мира средства для жизни. Такой порядок открывал путь к зависти, любостяжанию и превозношению одних перед другими; чтобы устранить все поводы к усилению в среде братии таких пороков, нужно было ввести в обители общежитие. Впервые в русских обителях было введено общежитие преподобным Феодосием Печерским, но ко времени Преподобного Сергия мало-помалу общежительные порядки в наших обителях ослабели и забылись. Иноки того времени, по недостаточному рассуждению духовному, не любили общежития. Много стоило трудов пастырям Церкви и после того устроять жизнь апостольской общины в обителях. Вот, может быть, причина, почему Преподобный Сергий, всегда кроткий и смиренный сердцем, всегда склонный снизойти к немощам братии, насколько можно это сделать без ущерба основным требованиям иноческой жизни, не решался сам, своею личною волею, без особенного указания свыше, ввести общежитие в своей обители.