Страница 37 из 135
Тогда император повелел раскалить небольшую железную ложку и положить ее на язык Коприю. Последний же, увидев ложку, раскаленную как уголь, сказал святому Патермуфию:
- Молись за меня Богу, отец, ибо я прихожу в ужас при мысли об ожидающем меня мучении.
Старец сказал ему:
- Терпи, чадо, с радостью, и Господь тебе поможет!
И вот, когда ложка дотронулась до языка Коприя, то показалась уму холодною как лед, и язык Коприя не получил никакого ожога. Император сказал тогда:
- Эти люди волшебники, ведите их на раскаленную сковороду.
Когда их повели, Коприй сказал старцу:
- Молись за меня, мой учитель, ибо я весьма страшусь мучения.
Старец сказал:
- Не бойся, чадо! Будь мужествен, вспомни о своих, принятых тобою на себя с самого детства твоего в пустыне, постнических подвигах и трудах, мужественно подъятых во славу Божию. Помнишь ли, как ты провел без пищи тридцать пять дней? Помнишь ли еще, как, распинаясь Христу (Гал.2:19), ты стоял в течение двенадцати дней неподвижно с распростертыми крестообразно руками? Разве ты забыл, как ты ложился на жесткие камни и на острые черепки? Если всё это в течении твоей жизни ты охотно терпел ради Христа, то зачем ты боишься теперь этой муки, продолжающейся один только час?
Коприй, утвердившись этими словами, с просветленным лицом, без боязни, пошел вместе с старцем к сковороде. Когда они всходили на нее, Патермуфий сказал:
- Брат Коприй, возведи очи твои горе!
Коприй же, взглянув на небо, сказал:
- Вижу приближающихся ангелов, главы которых покрыты росою. Молю тебя, отец, скажи им, чтобы они не гневались на меня за то, что я отрекся от Христа.
И таким образом оба они вошли на сковороду и ходили как на лугу, насмехаясь над мучителем, ибо сковорода тотчас же совершенно остыла. Увидев это, мучитель пришел еще в большую ярость и повелел растопить как можно сильнее печь, чтобы бросить туда мучеников на сожжение. Когда печь растопляли, к Коприю подошел один из царских воинов по имени Александр и сказал:
- Коприй! Ты сначала принес жертвы богам, а теперь не хочешь. Обратись же снова к нам, чтобы избавиться от гибели в огне.
Святой Коприй отвечал ему:
- О, если бы первый мой грех, какой я совершил пред Христом, предан был забвению пред лицом Божиим! Если собрать всю воду морскую и все реки, и источники, и все капли, падающие с неба, то всего этого было бы мало для омытия скверны греха моего. Однако я не отчаиваюсь в милосердии человеколюбивого Владыки моего.
Александр, пришедший в умиление от слов Коприя, сказал:
- Хотел бы и я стать воином Того Царя, Которому вы служите!
И тогда Коприй научил его истинной вере и обратил ко Христу.
Когда же печь была растоплена до яркого пламени и преподобные мученики пошли в нее, Александр последовал за ними говоря:
- Пойду с вами, блаженные отцы! Возьмите меня, ради Христа, в печь!
Они взяли его под руки и пошли вместе, но потом Александр вырвался из их рук и пошел один впереди. Когда они приблизились ко входу в печь, то навстречу Александру вырвался большой клуб пламени из печи, но не опалил его, и Александр сказал, обращаясь к этому пламени:
- Если ты по повелению Божию вышел для того, чтобы сжечь меня, то сожги грешника!
При этих словах его, пламень разделился на две части и стал двумя стенами, как некогда вода в Чермном море (Исх., 14 гл.), открывая ему путь посреди. И вошел Александр внутрь печи, не тронутый пламенем, и, увидев там ангелов Божиих, сказал им:
- Молю вас, господа мои, спасите меня грешного!
Ангелы отвечали:
- Для того мы и посланы сюда от Бога, дабы спасти тебя.
И они взяли душу его ко Господу, а тело его мертвое осталось в огне совершенно целым. После него вошли и преподобные отцы Патермуфий и Коприй, также не поврежденные от огня, и пребывали близ тела Александрова, воспевая хвалу Богу.
Когда печь погасла, святые были выведены к императору живыми и невредимыми, нисколько не пострадавшими от огня, а тело святого Александра было вынесено также не поврежденным от огня, и от него шло великое благоухание. Император с удивлением сказал тогда:
- Наши боги - велики, а Христос - ничто!
Потом опять стал принуждать святых к поклонению идолам. Преподобный же Патермуфий сказал ему:
- Так как ты идешь на сражение не для прославления имени Божия, то не воротишься назад, но будешь ранен смертельно и умрешь страшною смертию.
Тогда император сильно разгневался и повелел усечь их мечом.
И выведены были святые из города на место усекновения. Там они, пред кончиною своею, обратились с молитвою к Богу, и вот с неба раздался голос, который восхвалял Патермуфия, прощал Коприя и обоих их призывал к вечному успокоению.
Тогда они с радостью преклонили под меч свои головы и скончались, положив за Господа жизнь свою.
Нечестивый же Юлиан, отправившийся на войну с персами, был побежден персидским войсками и, как предсказал святой Патермуфий, не вернулся в свою землю.
Кончина святых преподобномучеников Патермуфия и Коприя, а с ними и святого Александра последовала в июле месяце в девятый день [2]. В то время над римлянами царствовал законопреступник Юлиан, а над христианами - Господь наш Иисус Христос, Емуже со Отцом и Святым Духом подобает честь, слава и держава, ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Память преподобного Патермуфия
Патермуфий, как сообщает о нем Коприй [1], был сначала идолопоклонником. Он стоял во главе шайки разбойников, воровал и даже снимал одежды с погребенных, совершал и всякие другие злодеяния и мерзости, и молва о его злодействах распространялась по всем странам египетским. Обращение его к Богу совершилось по следующей причине.
Однажды ночью он влез на крышу дома, в котором жила дева, посвященная Богу. Хотел он разобрать кровлю и, войдя через нее в дом, совершить задуманное им злодеяние. Однако, как он ни старался, кровлю он разобрать не мог и, усталый, заснул там.
Во сне он увидел какого-то светозарного мужа, одетого в одежду царя, который сказал ему:
- Перестань отныне совершать свои злодеяния, перестань проливать человеческую кровь, красть и творить другие беззакония! Раскайся и начни богоугодные труды, прими на себя служение ангельское и проведи остаток своей жизни в добродетели, я же сделаю тебя вождем и князем над своими войсками.
Патермуфий обещал, что он сейчас же с усердием начнет исполнять эти повеления. Явившийся показал ему тогда целое ополчение монахов и повелел ему принять начальство над ними.
Пока продолжалось это сновидение, прошла ночь и воссиял дневной свет. Девица вошла на кровлю дома и, увидев там спавшего человека, пришла в большой страх. Патермуфий же, воспрянув от сна и увидав стоявшую перед ним девицу, был в каком-то оцепенении и безумии. Когда девица стала спрашивать его: кто он, откуда и с какою целью пришел сюда, то он ничего не отвечал на ее вопросы и только просил показать ему, где находится христианская церковь. Девица, видя в совершающемся пред нею дело Божие, повела его в церковь и представила пресвитерам.
Увидев пресвитеров, он пал к их ногам, со слезами прося их о том, чтобы они сделали его христианином и наставили на путь покаяния. Пресвитеры же, зная его, дивились и не верили его словам, видя в его просьбах только коварство и обман. Но когда он стал плакать и продолжал неотступно свои моления, то они сказали ему:
- Если ты окончательно отстанешь от своих злодеяний и будешь вести хорошую жизнь и творить добро, мы примем тебя в христианское общество.
Он обещал исполнить всё, что они ему прикажут, и тогда пресвитеры совершили над ним оглашение [2] и через несколько дней крестили его. По принятии крещения Патермуфий просил пресвитеров, чтобы они дали ему какую-нибудь заповедь, исполняя которую он утверждался бы на пути ко спасению, и они научили его читать наизусть первые три стиха псалма первого. Вникнув в эти стихи, он сказал:
- Этого довольно для моего спасения.
Спустя три дня по принятии крещения, он отправился в пустыню и провел там много времени, пребывая дни и ночи в молитве и слезах и питаясь корнями росших там трав. Затем он возвратился к церкви, привыкнув те три стиха не только читать наизусть, но и исполнять на деле. Пресвитеры же, дивясь такой происшедшей с ним перемене к лучшему, а также и его чрезвычайному воздержанию, хотели его удержать при себе, чтобы научить его чтению, но он, прожив с ними одну неделю, снова ушел в пустыню и пробыл в ней семь лет, питаясь уже не корнями и травами, а хлебом, который посылаем был ему от Бога однажды в неделю. Каждый воскресный день он находил пред собою чистый хлеб, доставлявшийся невидимою рукою, и, вкусив хлеба этого с благодарением, он опять до следующего воскресенья оставался без пищи и не чувствовал изнеможения от голода. Бог даровал ему и дар разуметь книги и всё божественное писание он знал на память.