Страница 45 из 89
Святые и богоносные отцы, отведенные в тюрьму, воссылали благодарственные песнопения к Господу Христу, удостоившему их так пострадать за него и за его икону, и молили даровать им твердость и бесстрашие до самой кончины, чтобы посрамить злобного тирана и христоненавистника. Прошло немало дней, а святые голодали, не желая брать никакой пищи от слуг жестокого тирана, так как те были еретиками и христоненавистниками, и хотя император посылал им многое: финики, винные ягоды и все, чем, он знал, питаются подвижники,— они этого не принимали, сказав по слову святого псалмопевца Давида: “Елей грешника да не умастит главу мою”, [303] ибо решили скорее умереть голодной смертью, чем вкусить от этих даров.
Тогда император через одного ученого мужа, способного говорить и слушать других, имя которого я намеренно не называю, обратился к ним, говоря: “Почему добродетель ваша и мудрость ваша, исполнившись злого намерения, желает смерти и не повинуется постановлению православного собора, осудившего и изгнавшего из церкви Божией идолослужение? [304] Разве не знаете реченного Давидом об этих идолах: „Есть у них уста, но не говорят, есть у них глаза, но не видят, есть у них уши, но не слышат, есть у них ноздри, но не обоняют, есть у них руки, но не осязают, есть у них ноги, но не ходят; и они не издают голоса гортанью своею". [305] Не таковы разве святыни ваши? Потому говорю вам: внемлите мне, признайте Вселенскую Церковь — и получите немалую честь, ибо я поставлю вас архиереями выдающихся престолов; [257] оставьте свое намерение погибнуть ужасной смертью”.
Когда истинно православные исповедники и отцы наши услышали это, они громко вскричали: “Да не отречемся мы от изображенных на иконе Господа нашего Иисуса Христа, ни от матери Его, ни от святых Его” — и воскликнули: “Пусть даже прольется кровь наша. Передай пославшему тебя еретику и немилосердному тирану так: „Бей, ссылай, казни, делай, что тебе угодно и что желаешь. Ничего иного не услышишь от нас, как поклоняемся, почитаем, лобзаем и веруем в икону Бога нашего Христа, и матери Его, и святых Его, и с радостью умрем за Него"”. Удалившись, злокозненный приспешник нечестивого императора говорит императору: “Мы потерпели поражение, владыка, мы потерпели поражение, ибо мужи эти выше угроз”.
Услышав это, император приказал оставить святого Михаила и Иова в тюрьме, а святых Феодора и Феофана, учеников Михаила, сослать на остров Афусию. [306]Это было исполнено, и святые были отправлены в изгнание и прибыли на остров этот в августе месяце седьмого индикта, и их отдали под надзор начальнику острова, приказав утеснять всяческим утеснением, чтобы они скорее умерли. Но Бог, не оставляющий тех, кто уповает на него, вверил их сострадательному человеку, упомянутому начальнику острова, и они жили в покое и держались избранной дороги, то есть подвижничества. Потому, находясь на этом острове, святые не переставали своими посланиями укреплять православных в том, чтобы они скорее прияли [258] смерть, чем отступились от веры своей и отреклись от изображенного на иконе Господа нашего и Бога Иисуса Христа и святых, как учит нас сам Господь наш, говоря во святых Евангелиях: “Будьте мудры, как змии, и кротки, как голубицы”. [307]
Когда пробежали шесть лет и тиран скончался и был предан на вечные муки, восстал другой император по имени Михаил, [308] исполненный той же ереси и богопротивного образа мыслей. Он велел взять святого Михаила из названной тюрьмы и в оковах сослать вместе со святейшим Иовом в один из олимпийских монастырей близ города Прусиады. [309] После того как это было исполнено и святых отправили в изгнание, великий поборник благочестия пресвятой Михаил не переставал своими посланиями укреплять православных в том, чтобы они стойко сносили преследования нечестивых христоненавистных еретиков и безбожных иконосжигателей.
После того как и этот нечестивый владыка Михаил скончался, вместо него восстал другой император по имени Феофил, [310] родной его сын, кровожадный, немилосердный, дышащий христопротивным гневом и исступлением, злейший всех, до него царствовавших, с ненасытимой яростью обрушивающийся на православных, противустоящих его неверию и ниспровергающих безбожное его и нечестивое учение. Упомянутый этот нечестивый владыка в пятый год своего царствования велел доставить из упомянутого монастыря отца нашего великого Михаила.
Когда это было сделано и святой прибыл в счастливый Константинополь, Феофил приказал [259] заключить его под своды тюрьмы, называемой Преторий, весьма темные и мрачные, зимой исполненные сырости и холода, летом — духоты и жары. В такой-то страшной тюрьме Михаилу неоткуда было ждать облегчения, и он был разлучен со своим соратником и сподвижником (ибо никому не дозволялось сноситься со святым и его сторожили два жестоких сердцем и суровых воина, которые не разрешали даже прислуживающему ему Иову хотя бы увидеть его или побеседовать с ним). От такой скорби и бедствий святой отец наш и исповедник великий Михаил два года страдал сильной слабостью и от старости своей и по многим утеснениям сделался почти слеп и согбен.
Некая верная православная монахиня Ефросиния много утешала этого пресвятого и заботилась о телесных нуждах его. Все годы, что он провел и в другой своей темничной келии, после того как исцелел от того тяжелого недуга и был переведен из темного и зловонного помещения и заключен в новое, она не переставала печься о нем и передавать через прислуживающего ему еду, питье и одежу. Ведь спустя два года император велел, как мы уже сказали, перевести его из темного и холодного застенка и заключить в другой застенок того же Претория, и сковать ему шею цепью, а на ноги надеть колодки.
Через четыре месяца после его заточения сюда упомянутый нечестивый владыка вспомнил об учениках его, я разумею Феодора и Феофана. О причине же того, почему император вспомнил об учениках святого Михаила, я позднее скажу.[260]
Был некий Стефан, асикрит. [311] Он знал слугу Христова Михаила и его учеников, ибо они наставляли его в православном вероучении. Немного времени спустя какие-то христоненавистники выдали тирану этого Стефана как сторонника истинной веры, и вот, приведенный пред лицо его, он принял от него различные пытки и утеснения и, не в силах их вынести, согласился и подписался под иконоборческой ересью. Святой отец наш Михаил, узнав об этом, направил ему увещательное послание, ободряя Стефана и побуждая отвратиться от такой ереси. Тот, как человек, страшащийся жестоких пыток злобного тирана, хотя на краткое время и склонился к безбожной и противузаконной ереси, потом под влиянием поучений и наставлений святого смело объявил свое согласие почитать изображенного на иконе Господа нашего Иисуса Христа и поклоняться Ему. Христоненавистный тиран многажды пытал этого Стефана, но не сумел победить стойкость его в вере и потому осудил на изгнание, а имущество его велел передать в императорскую казну.
Не только этого упомянутого нами Стефана святой отец наш и исповедник Михаил подвигнул пострадать за Христа и Его икону, но также знакомого ему спафария [312] Каллону своими увещательными и побуждающими к твердости посланиями он склонил умереть, подвизаясь во имя Христа. Узнав об этом, упомянутый Христоненавистный владыка вскипел страшным гневом. Потому христоненавистные приспешники напомнили исполненному греха нечестивому императору о Феодоре и Феофане, говоря так: “Владыка и [261] самодержец, некие четыре монаха, направляясь в великий Рим, пришли из Святого града, как сами говорят, в предшествующее твоему царствование с посланиями от своего иерарха, дабы обратить православнейшего и верного императора Льва и склонить его поклоняться идолам, которых они именуют святыми иконами, ибо исполнены этой ереси идолослужения. И, тщась поколебать нерушимую скалу правильной веры его, они не смогли отвратить его от истинного вероучения, а сами, многажды им поучаемые и просвещенные всевозможными наставлениями и увещаниями, не извлекли пользы из таких наставлений и увещаний. Хотя император сулил им различные почести, великие блага и выдающиеся престолы, если, отвратившись от нечистой ереси иконопочитания, вернее идолослужения, вернутся во Вселенскую Церковь, они не послушались и не вняли православным его поучениям.