Страница 4 из 4
Указавъ на невозможность полнаго постиженія Бога, въ Его существѣ, какъ стоящага выше всякихъ опредѣленій и представленій, Григорій Богословъ даетъ рядъ цѣнныхъ указаній для познанія Бога, поскольку Его дѣятельность проявляется въ мірѣ. Эти указанія являются необходимымъ предостереженіемъ всѣмъ дерзновенно разсуждающимъ о непостижимыхъ тайнахъ Божества. Собственный богатый опытъ размышленій въ уединеніи, отреченія отъ всего земного и наложенія на себя обѣта молчанія, однимъ словомъ — опытъ того религіознаго углубленія, который онъ часто обозначаетъ однимъ словомъ — любомудріе, долженъ былъ убѣдить его, что познаніе божественныхъ проявленій въ мірѣ успѣшно достигается лишь: 1) когда человѣкъ, подавивъ въ себѣ всѣ чувственныя влеченія, даетъ перевѣсъ своему духу надъ плотію, потому что человѣческое тѣло является препятствімъ, отдѣляющимъ насъ отъ Бога; 2) когда человѣкъ всецѣло предается размышленіямъ о Богѣ, для чего необходимо прежде всего отреченіе отъ мірскихъ заботъ и 3) когда человѣкъ не ограничиваетъ поле своего духовнаго наблюденія какою-нибудь одною областью, въ которой проявляются всѣ непостижимыя силы Бога.
— Короче разница въ возрѣніяхъ на постиженіе Божества между Григоріемъ Богословымъ, какъ учителемъ и представителемъ древней православной Церкви, и аріанствующими, какъ представителями новаго, раціоналистическаго, направленія въ дѣлахъ вѣры, опредѣляется слѣдующимъ сравненіемъ: по Григорію Богослову, Богъ — тотъ непостижимый идеалъ, стремясь къ Которому разумъ человѣческій совершенствуется и очищается. Аріанствующіе, полагая, что разумъ человѣческій способенъ постигнуть Божество, низводили Его на степень земного.
Это — съ одной стороны. Съ другой же стороны, аріанство исказило ученіе о Лицахъ Святой Троицы, а потому Григорій Богословъ въ опроверженіе ихъ лжеученія даетъ законченное догматическое ученіе о Лицахъ Святой Троицы. Историческое значеніе этой работы его — очень крупное, какъ по глубинѣ богословкихъ мыслей, содержащихся въ ней, такъ и по тому вліянію, которое она производила на современниковъ.
Изложеніемъ православнаго ученія о Лицахъ Святой Троицы опредѣляется одна, и самая важнѣйшая, сторона богословокой дѣятельности Григорія Богослова. Онъ является однимъ изъ основателей догматическаго богословія, такъ какъ въ его твореніяхъ съ исчерпывающей полнотой, глубиной и ясностью дано православное ученіе о Лицахъ Святой Троицы. Въ догматическомъ отношеніи особенно важными являются: 1) «Пять словъ о богословіи», названныя такъ самимъ проповѣдникомъ; за нихъ Церковь дала ему наименованіе «Богослова», 2) «О поставленіи епископовъ и о догматѣ Святой Троицы», 3) «О соблюденіи добраго порядка въ собесѣдованіи о Богѣ».
Всего же, Григоріемъ Богословымъ написано 45 словъ. Его слова пользовались у современниковъ большимъ успѣхомъ. Изъ нихъ слѣдуетъ отмѣтить особенно слѣдующія, представляющія крупный историческій интересъ: 1) «Защитительное слово по поводу бѣгства въ Понтъ послѣ посвященія въ пресвитера», въ которомъ говорится о высотѣ и трудности пастырскаго служенія; 2) два обличительныхъ слова противъ Юліана, имѣющія полемическій характеръ; 3) похвальныя слова въ честь Василія Великаго, Григорія Старшаго и Кесарія.
Григорій Богословъ извѣстенъ, какъ поэтъ. Одаренный чуткой, нѣжной душой, онъ умѣлъ въ красивыхъ и сильныхъ образахъ передавать сложныя душевныя переживанія, любилъ и понималъ природу.
Его стихотворенія проникнуты истинно-христіанскимъ направленіемъ. Любовь къ Христу и стремленіе къ Нему — вотъ основной мотивъ его стихотвореній. Многіе изъ свѣтскихъ писателей пользовались ими для своихъ стихотворныхъ переложеній.
Наконецъ, Григоріемъ Богословомъ оставлены 243 письма, представляющія богатый историческій матеріалъ. Письма эти самаго разнообразнаго содержанія. Часть ихъ, какъ, напримѣръ, къ пресвитеру Кледонію и патріарху Нектарію, написанныя въ обличеніе Апполинарія, представляютъ большой догматическій интересъ. Въ другихъ Григорій Богословъ преподаетъ вопрошающимъ его христіанскія наставленія и совѣты. Эти письма — поучительнаго характера и, какъ таковыя, сохраняютъ свою цѣнность и для насъ. Наконецъ, многія изъ писемъ содержатъ ходатайства къ сильнымъ міра сего за нуждающихся и угнетенныхъ.
Въ одномъ изъ своихъ писемъ къ Василію Великому Григорій Богословъ называетъ его учителемъ догматовъ и руководителемъ жизни. Въ такой же мѣрѣ примѣнимы эти опредѣленія и къ Григорію Богослову. Въ своихъ твореніяхъ онъ является авторитетнымъ истолкователемъ православныхъ догматовъ, мнѣніе котораго очень высоко цѣнится современниками. Въ церковной жизни, несмотря на свое нерасположеніе къ дѣятельности и старательное уклоненіе отъ нея, онъ все-таки невольно принимаетъ дѣятельное участіе. Случалось всегда такъ, что всѣ большія волненія церковной жизни неотразимо направлялись къ нему, какъ центру, и искали въ немъ своего разрѣшенія. Такимъ образомъ, противъ воли, въ силу необходимости, онъ выступаетъ въ роли успокоителя волненій и устроителя церковнаго порядка. Ему приходится улаживать ссору отца съ паствой изъ-за неосторожно подписаннаго послѣднимъ аріанскаго символа вѣры. Онъ же выступаетъ примирителемъ между Евсевіемъ, епископомъ Кесарійскимъ, и его помощникомъ — пресвитеромъ Василіемъ, своимъ другомъ и будущимъ святителемъ православной Церкви. Онъ оказываетъ вліяніе на епископовъ при выборѣ епископа на освободившуюся Кесарійскую каѳедру и благодаря вліянію его и отца его ее занимаетъ Василій. Въ тяжелое для Василія Великаго время борьбы его съ Анфимомъ, Василій прибѣгаетъ къ его помощи и насильственно посвящаетъ его въ епископа г.
Сасима, центральный боевой пунктъ, отдѣлявшій епископію Василія отъ епископіи Анфима. Когда православіе, тѣснимое аріанствомъ, начало почти исчезать въ Константинополѣ, православные этого города обратились къ Григорію же Богослову. Руководящая роль принадлежала ему и на второмъ вселенскомъ Константинопольскомъ соборѣ, хотя онъ впослѣдствіи принужденъ былъ въ силу сложившихся обстоятельствъ оставить его. Но и въ тиши уединенія Григорій Богословъ никогда не порываетъ связи съ Церковью: въ важныхъ вопросахъ всѣ прислушиваются къ его голосу, съ нимъ постоянно совѣтуется его другъ Василій Великій, въ перепискѣ съ нимъ состоятъ видные епископы православной Церкви.
Какъ проповѣдникъ, Григорій Богословъ производилъ на слушателей неотразимое, захватывающее впечатлѣніе. Силою только своего слова онъ вернулъ Константинопольской православной Церкви ея первенствующее мѣсто. Съ каждой проповѣдью таяло число расположенныхъ къ аріанству и создавало среди послѣднихъ то настроеніе озлобленія и враждебности, которое выразилось затѣмъ въ открытыхъ покушеніяхъ на его жизнь. И это тѣмъ болѣе замѣчательно, что въ отношеніи къ своимъ противникамъ Григорій Богословъ былъ всегда снисходителенъ и терпимъ. Чувство мести всегда было чуждо его благородной душѣ. Сдѣлавшись въ Константинополѣ господиномъ положенія, онъ не притѣсняетъ аріанъ и не отбираетъ у нихъ захваченныхъ ими раньше церковныхъ имуществъ. Вообще къ еретикамъ и иномыслящимъ онъ проявлялъ широкую терпимость. «Тайна спасенія, — говоритъ онъ, — для желающихъ, а не для насилуемыхъ». Какъ человѣкъ, Григорій Богословъ былъ истинный христіанинъ. За всю свою земную жизнь онъ никого не обидѣлъ, никому не причинилъ зла. Любящій покорный сынъ, самоотверженный и преданный другъ Василія Великаго, ходатай за бѣдныхъ и угнетенныхъ — такимъ является онъ въ жизни.
Заботы о Церкви всегда снѣдали его, и тамъ, гдѣ онъ видѣлъ ея благо, онъ поступался своими личными желаніями, забывалъ о самомъ себѣ. Настроеніе въ церковной жизни часто разстраивали его и приводили его въ отчаяніе. «Церкви безъ пастырей, — писалъ къ Евдоксію Ритору, — доброе гибнетъ; злое наружи; надобно плыть ночью, нигдѣ не свѣтятъ путеводные огни, Христосъ спитъ».
Но онъ вѣрилъ въ конечную побѣду православной Церкви надъ всѣми ея врагами: «Очень знаю, — пишетъ онъ въ другомъ своемъ письмѣ, — что недолго пошипятъ, потомъ спрячутся, низложенные истиной и временемъ». Умеръ Григорій въ началѣ 380 г. Все