Страница 18 из 32
Епископ Игнатий Брянчанинов, один из его учеников, писал о старцах Леониде и Макарий: «Оба старца были напоены чтением святоотеческой литературы о монашестве. Руководствуясь этим, они руководили другими. Никогда они не давали советов от самих себя, но всегда от Священного Писания или от святых отец. Это давало их словам особенную силу и убедительность: кто намеревался противоречить человеческой речи, не мог возражать Гюжьему слову и вынужден был оставлять собственные взгляды».
422
Старец Леонид был строг со своими учениками, но он любил также с ними пошутить, употреблял народные поговорки и пословицы в своей речи. Этим отличался он от других старцев. Было что‑то в его старчестве от юродства, что особенно нравилось народу. Такое юродство один русский исследователь характеризует следующим образом: «Нельзя понять старчества без понимания русского юродства, с которым старчество находилось в тесном родстве, даже в том случае, если старцы не были юродивыми».
В жизни старца Леонида бывали и комические случаи: с генералом, с ректором и др. В результате — гордые смирялись.
В июне 1841 г. старец Леонид объявил игумену одного монастыря, что поздней осенью умрет; другому он сообщил время точнее.
28 сентября старец причастился Святых Христовых Тайн и сказал, что по нем уже можно читать отходную в келье. Некоторые братия и ученики начали плакать и просить, чтобы он не оставлял их. Старец ответил: «Дети! Если у Господа стяжу дерзновение, всех вас к себе приму. Я вас вручаю Господу. Он вам поможет течение сие скончати, только вы к Нему прибегайте. Он сохранит вас от всех искушений. А о сем не смущайтесь, что канон пропели: может быть, еще раз шесть или семь пропоете». Действительно, отходную прочли семь раз.
Умирающий больше ничего не ел. Только в течение двух недель он двенадцать раз причастился Святых Христовых Тайн. 11 октября, в субботу, в Оптину прибыл некий юродивый, который всегда был в тесных отношениях со старцем. Он проживал за 180 верст от Оптиной. В духе он предвидел кончину старца и потому пришел в пустынь. Входя в нее, он сказал: «Надобно переодеться». Таким образом он указал на приближающуюся кончину. Старец сказал ему: «Василий Петрович, помолись за меня, чтоб Господь избавил меня от вечной смерти». — «Авось избавит!»
Колокола зазвонили к вечерне. Монахи, находившиеся в келье, прочли девятый час и предначинательный псалом «Благослови, душе моя, Господа». Силы умирающего все более угасали, и он умер. Его последние слова были: «Слава Богу, слава Богу, слава Тебе, Господи!»
ГЛАВАIV. СТАРЕЦ МАКАРИЙ ОПТИНСКИЙ
Приблизительно столетие, с 1828 по 1921 г., была в Оптиной школа старцев, имевшая строго аскетическое и воспитательное направление. Каждый ее представитель обладал неповторимыми личными особенностями, так что общая картина становилась постепенно все более красочной и богатой.
Деятельность старца Леонида распространялась на глубинные слои народа. Это были преимущественно рабочие, торговцы, мещане, редко дворяне, приходившие в его келью и искавшие беседы. Старец Макарий, последователь и отчасти ученик Леонида, трудился на совершенно ином духовном поле.
Отец Макарий (Иванов; родился приблизительно в 1786 г.) был из дворянского сословия. Однажды он посетил Площанскую пустынь, в которой впоследствии сблизился со старцем Афанасием, учеником старца Паисия. Богослужение и вся жизнь обители произвели глубокое впечатление на юношу. По своим внутренним склонностям юноша не имел никакого желания посвящать свою жизнь какой‑либо из бесчисленных канцелярий тогдашней России. Он был нежной и склонной к искусству натурой, слабого телосложения — типичной фигурой для наступавшего тогда периода романтизма. Больше всего он любил музыку и сам играл на скрипке.
Тот, кто когда‑нибудь попадал в маленький монастырь, где жили старые церковные мудрецы в своей простой и нетронутой красоте, кто однажды всматривался там в таинственную глубину икон, потемневших в течение столетий, кто вообще способен к тому, чтобы увидеть Небесную благодать в земных вещах, тот легко может себе представить, какое впечатление могла произвести обитель на душу молодого человека. Он решил навсегда остаться в монастыре. Двадцать четыре года провел он в Площанской пустыни (1810—1834). Под духовным руководством старца Афанасия (f 1823), который воспитывал его в согласии с религиозными взглядами отца Паисия, он был четырнадцать лет.
В 1834 г. иеромонах Макарий переселился в Оптину, так как он уже долгое время знал старца Леонида и был с ним дружен, но они оба влияли положительно друг на друга, углубляя тем самым свою старческую практику. Они были очень разными. В противоположность отцу Леониду Макарий был малого роста, лицом некрасив; разговаривая, он заикался. Он был нежен и добр, радовался цветам, любил музыку и хорошо понимал церковное пение.
424
Кроме того, отец Макарий имел склонность к научной работе. Его келья, переполненная разнообразными аскетическими и святоотеческими трудами, производила впечатление рабочей комнаты ученого. После смерти старца Леонида (1841) Макарий почти двадцать лет стоял в центре духовной жизни Оптиной. Его старческая манера была отмечена мудростью. С посетителями он обращался спокойно, без шуток, что отличало его от старца Леонида, который обладал способностью все очень быстро схватывать и имел острый ум русского крестьянина, причем это прирожденное остроумие он еще больше развил в своей старческой практике. Отец Макарий всецело разделял взгляды аскетов, в писания которых он углублялся в течение всей своей жизни. Свои слова он всегда подкреплял примерами и доказательствами. С одинаковой легкостью он разговаривал и с простым благоговейным человеком, и с богословом, и с философски образованным посетителем. Многие изумлялись простоте и легкости, с какою он разрешал тяжелейшие богословские вопросы. В его трудах важную роль играли письма, рассылавшиеся до отдаленных пределов России. Многие его духовные сыновья и дочери, которых он никогда в жизни не видел, жили под его руководством, несмотря на разделявшее их огромное расстояние. Некоторые женские монастыри находились таким образом под его руководством.
Необъятная переписка старца Макария была потом издана в нескольких томах, охватывающих лишь часть писем. У его порога скапливалась еще большая толпа посетителей, чем у кельи старца Леонида. Еще на пороге кельи отца Макария, заполненной иконами и книгами, словно там объединились вся человеческая мудрость и христианское смирение, посетитель чувствовал совершенно особенный дух, который изменял его собственные взгляды уже после часовой или двухчасовой беседы, и многое, что прежде казалось ему неясным, становилось совершенно ясным и понятным. Известно, что личность старца Макария производила на людей сильнейшее впечатление, многие высокопоставленные офицеры снимали оружие и меняли свое блестящее положение в столице на строгое уединение оптин–ского скита. Мы имеем в виду Ювеналия, архиепископа Литовского, который юным офицером пришел в Оптину и сменил армейскую одежду на монашескую, став учеником старца Макария. Или другого офицера, Льва Кавелина, который позже, под именем архимандрита Леонида, стал наместником Троице–Сергиевой лавры. Или молодого ученого Константина Зедергольма, сына лютеранского суперинтенданта в Москве, который под влиянием Макария перешел в православие и далее как отец Климент сыграл заметную роль в Оптиной пустыни. Он написал житие старца Леонида и был в дружбе с русским мыслителем Константином Леонтьевым, на которого оказал большое духовное влияние.
В келью старца Макария приходили многие поэты и ученые. Особое значение имели отношения старца Макария с известным философом Иваном Киреевским (1806—1856).
Иван Васильевич Киреевский, основатель славянофильства, не раз в течение жизни менял свои взгляды. Сначала он был убежденным сторонником западной, особенно немецкой, идеалистической философии. Он бывал в Германии и был лично знаком с Гегелем и Шеллингом. После возвращения он женился на Наталии Арбеновой; она получила христианское воспитание
425
и была духовной дочерью старца Филарета Новоспасского; это была строго православная, скромная женщина. Под ее влиянием Киреевский отошел от интерконфессионального христианства, вернувшись к православным взглядам. Из биографии мыслителя мы знаем, как это произошло.