Страница 19 из 113
Прощайте, Апостолы, прекрасное поселение, мои учителя в подвижничестве, хотя и не часто совершал я богослужение у вас..! Прощай, престол - эта завидная и опасная высота архиереев; прощай, собрание иереев, почтенных саном и возрастом, и все служащие Богу при священном престоле..! Прощайте, хоры назореев, [20] гармоничное пение, всенощные стояния, досточестность дев, благопристойность женщин, толпы вдов и сирот, очи нищих, взирающие на Бога и на нас! Прощайте, страннолюбивые и христолюбивые дома..! Прощайте, любители моих слов и эти стечения и потоки народа, и трости, пишущие явно и скрыто, [21] и эта преграда, едва выдерживающая теснящихся слушателей! Прощайте, цари и царские дворцы, и служители царя и домочадцы, если и верные царю - не знаю этого - то в большинстве своем не верные Богу! [22] Рукоплещите, громко кричите, поднимите на высоту вашего ритора! [23] Умолк язык, который был для вас злым и многословным! Он не умолкнет совсем - ибо будет бороться рукой и чернилами - но сейчас мы умолкли. Прощай, город великий и христолюбивый..! Прощайте, Восток и Запад..! Прости мне, Троица, забота моя и украшение мое; да сохранишься у этого народа моего и да сохранишь народ мой - ибо он мой, хотя судьба моя и складывается иначе… [24]Мы изложили события, связанные с отстранением Григория от должности архиепископа Константинопольского, основываясь на его собственной оценке этих событий.
Очевидно, историк Церкви или историк II Вселенского Собора рассмотрел бы их в иной перспективе - попытался бы выяснить мотивы, которые двигали отцами Собора и императором Феодосием, когда они соглашались на отставку Григория. Воздерживаясь от всеобъемлющей оценки конфликта между Григорием и отцами Собора, скажем лишь, что все участники этой драмы были впоследствии причислены Церковью к лику святых - и сам Григорий, и Нектарий Константинопольский, и император Феодосий, и отцы II Вселенского Собора.В благодарной памяти Церкви остаются не человеческие немощи тех или иных богословов и церковных деятелей, но то великое, что им удалось сделать для нее. Именно поэтому Церковь нередко канонизирует лиц, которые при жизни оказывались во вреждебном противостоянии друг другу - Григория Богослова и отцов II Вселенского Собора, Мелетия Антиохийского и Павлина, Иоанна Златоуста и Епифания Кипрского, Кирилла Александрийского и блаженного Феодорита (список может быть продолжен). Обращаясь к истории Церкви, мы, очевидно, не должны закрывать глаза на то, что действующие лица этой истории были людьми со своими слабостями и немощами, не должны упрощать чрезвычайно сложную и неднозначную картину богословских споров эпохи Вселенских Соборов.
Но необходимо помнить, что, несмотря на эти человеческие немощи, в Церкви никогда не ослабевало присутствие Духа Святого и что именно Дух вел и продолжает вести Церковь. История Церкви в конечном итоге творится не усилиями людей, но совместным творчеством человека и Бога - творчеством, при котором все второстепенное и наносное отступает на второй план, а все значительное и великое живет в веках.Сократ. Церк. ист. 5, 7; Созомен. Церк. ист. 7, 5-6. ^Mansi. Collectio III, 560. ^По имени Македония, омиусианского архиепископа Константинопольского, низложенного в 360 г. арианами. См. Kelly. Doctrines, 259. ^Сократ. Церк. ист. 5, 8. ^Mansi. Collectio III, 560. ^PG 37, 1140-1146 = 2.384-386. ^PG 37, 1146-1150 = 2.386-387. ^Т.е. Григорий, которого, вероятно, обвиняли за исповедание Божества Святого Духа. ^PG 37, 1151-1154 = 2.387-388. ^Спасский. История, 581. ^PG 37, 1155-1156 = 2.388-389. ^PG 37, 1157-1159 = 2.389-390. ^Будущее показало, что Нектарий прекрасно справился с возложенным на него архиерейским служением. Очевидно, после Собора 381 г. на константинопольской кафедре нужен был человек не столько богословствующий, сколько обладающий железной волей, верный императору и стоящий на твердых никейских позициях. Именно это и предопределило выбор, сделанный отцами Собора. ^PG 37, 1027-1028 = 2.402. ^См. Ritter. Konzil, 253-270. Ср. Haykin. Spirit, 181; Bobrinskoy. Communion, 213-214.
^Греческое слово kyrios, "Господь" не есть синоним слова "Бог": оно является лишь почетным титулом и означает "господин". О Сыне Божием в Символе веры сказано "Бога истинна от Бога истинна.., единосущна Отцу": о Святом Духе этого не сказано. ^PG 37, 1245-1248 = 2.392-393. ^Евр. 11:38. ^Сл. 42 ,2, 5-12; 6, 1-2; SC 384, 52-62 = 1.587-589. ^Монахов. ^Проповеди Григория записывались стенографами. ^Придворные евнухи были известны своей приверженностью к арианству. ^Имеется в виду епископ Демофил или, может быть, Евномий. ^Сл. 42, 26, 1-27, 18; SC 384, 108-114 = 1.601-602. ^
4. Последние годы
Покинув Константинополь, Григорий вернулся на родину с твердым намерением навсегда оставить общественную активность и "сосредоточиться в Боге": [1] он желал посвятить остаток дней уединению и молитве. Однако в Назианзе он нашел церковные дела в том же состоянии, в котором оставил их шесть лет назад; епископ так и не был избран. Городской клир обратился к Григорию с той же просьбой, с которой обращались к нему после смерти Григория-старшего - принять на себя управление епархией. В течение приблизительно одного года Григорий, несмотря на частые болезни, управлял епархией своего отца, но "как посторонний", т.е. по-прежнему как епископ другого города. [2]В 382 г. в Константинополе состоялся еще один церковный Собор, на который звали Григория, но он решительно отказался ехать: "Я, по правде сказать, так настроен, чтобы избегать всякого собрания епископов, потому что не видел я еще ни одного Собора, который бы имел благополучный конец и скорее избавлял от зол, чем увеличивал их". [3] Участие в Соборе 381 г., который закончился для Григория столь плачевно, отбило у него всякую охоту к подобным мероприятиям: "Не буду заседать на собраниях гусей или журавлей, дерущихся между собой без причины, где раздор, где битва, и где, прежде всего, все постыдные тайные дела враждующих собраны в одно место".
[4]Не поехав на Собор, Григорий, однако, пытался на расстоянии повлиять на его благополучный исход, посылая письма своим влиятельным друзьям. "Философствую в безмолвии,- писал он Софронию-ипарху.-...А вас прошу приложить все усилия, чтобы хотя бы теперь, если уж не прежде, пришли в согласие и единство части вселенной, жалким образом разделившиеся, и особенно если увидите, что раздор у них не по вероучительным причинам, а из-за частных мелочных притязаний, как я заметил". [5] В письме к Сатурнину Григорий выражал опасение, что новый Собор закончится так же постыдно, как и прежний, и что на Соборе могут вернуться к рассмотрению его дела. [6]К концу 383 г. здоровье Григория было окончательно подорвано, и он попросил отставки у епископа Феодора Тианского. В письме к нему Григорий жаловался на плохое здоровье и постоянные нападения аполлинариан, прося назначить для назианзской Церкви нового епископа:...Несправедливо страдает Божия паства, лишенная пастыря и епископа из-за моей мертвости. Ибо держит меня болезнь: она внезапно удалила меня от (управления) Церковью и теперь ни к чему я не годен, всегда нахожусь при последнем издыхании, еще более ослабеваю от дел... Я уже не говорю о прочем - о том, что восставшие ныне аполлинариане сделали Церкви и чем угрожают... Остановить это не под силу моему возрасту и моей немощи…
[7]Феодор удовлетворил просьбу Григория и назначил в Назианз хорепископа Элладия, одного из ближайших помощников Григория. Последний удалился в свое фамильное имение в Арианзе, где и провел остаток дней. То, к чему он всегда стремился - уединение и досуг - было, наконец, дано ему. [8] Он вел аскетический образ жизни, хотя и сохранял за собой все свое владение. На время Великого поста он давал обет молчания, при этом продолжая писать письма и стихи и даже принимать гостей, но молча. [9] Свой досуг Григорий посвящал по-преимуществу литературным занятиям. Он был уверен в ценности собственного литературного творчества и предвидел, что его сочинения переживут его: "Мой дар - слово; оно, всегда переходя далее, достигнет, может быть, и будущих времен". [10] В этом предвидении Григорий не ошибся.Находясь в Арианзе, Григорий вел обширную переписку с людьми самых разных категорий - с епископами, священниками, монахами, риторами, софистами, военачальниками, государственными чиновниками и представителями местной знати. Содержание этих писем очень разнообразно: от жалоб на здоровье до ходатайств о том или ином из близких Григорию людей, от советов относительно духовной жизни до рекомендаций, касающихся литературного стиля. Григорий считал письма произведениями искусства, тщательно отшлифовывал каждое письмо и был высокого мнения о своем собственном эпистолярном стиле.