Страница 39 из 113
В Слове 6-м, произнесенном по случаю воссоединения монахов назианской епархии со своим епископом, Григорий описывает "посты, молитвы, слезы, мозоли на коленях, ударение в грудь, стенания, воссылаемые из глубины, всенощное стояние, переселение ума к Богу"; он говорит также о внешнем виде монахов, которые ходили босиком, не мылись, носили простую одежду и "соответствующую прическу" (koura symmetros); упоминает твердую походку монахов, их неблуждающий взор и приятную улыбку, "или скорее, только вид улыбки, целомудренно удерживающий от смеха". [32] Все это очень близко к тому, что Василий Великий писал Григорию в одном из своих ранних писем относительно внешнего вида и поведения монаха: там тоже говорится о воздержании от смеха, нестиранной одежде, твердой походке и пр. [33]В стихотворении "К Эллению о монахах" Григорий дает краткие характеристики своим знакомым монахам: один из них (Кледоний) "живет для бедных и все свое принес Христу, прежде всего - самого себя"; другой (Эвлалий) заботится о старой и больной матери; третий (Феогний), "стоя на земле, касается небесных престолов... и на его цветущем лице всегда явно сияние радостного духа".
[34] Общая характеристика монахов выдержана в тех же панегирических тонах, что и в Слове "Против Юлиана":Все они - служители всесильного Бога,Каждый совершенен в своем благочестии.Легчайшими стопами идут они по земле...Это камни великого храма, и Христос связывает ихДруг с другом исполненной любви гармонией Духа...Они умеренны в словах, умеренны в молчании и держат в уздеИ смех, и слух, и неподвижный взгляд...Земные мертвецы, они мысленно живут в горнем,Всегда имеют перед глазами великое сияние БогаИ ликостояние благочестивых душ в будущем (веке). [35]Однако наряду с многими похвальными словами в адрес монахов его времени, мы находим в стихах Григория суровые обличения ложного монашества и едкую сатиру на тех лиц, которых он считал нарушителями монашеской дисциплины. Воспринимая монашество прежде всего как жизнь внутреннюю и сокровенную, он восставал против лицемерия и ханжества, в которые иногда вырождалось монашеское благочестие. Все внешние признаки, о которых говорилось выше - хождение босиком, ношение бедной одежды, потупленный взор и пр.
- ни в коем случае не являются самоцелью: они - лишь "побочные эффекты" монашеского образа жизни, сущность которого заключается в очищении сердца и непрестанной молитве.Хотя Григорий искренне восхищался теми монахами, которых описывал в Слове "Против Юлиана" или в стихотворении "К Эллению", он сам по внешнему виду не принадлежал к их числу. Традиционные монахи не мылись и не лечились у врачей, а Григорий по совету врачей лечился на водах. [36] Монахи отказывались от своих имений, а Григорий сохранял все свое за собой: его даже обвиняли в том, что он "роскошествует", что он "богат" и живет в "праздности". [37] Отвечая на эти обвинения, Григорий подчеркивал, что истинное монашество не ограничивается принятием на себя монашеского "вида":У нас есть, может быть, источник, и садик, и прохладный ветерок,И тень деревьев - самые незначительные стяжания;И это вы называете роскошью. Или ужХристианам нельзя и дышать? Может, и это нам возбраните?..Как мрачен ты, юноша, как бледен, ходишь без обуви,С неопрятной прической, едва выговариваешь слово!И одежда свисает у тебя с пояса, и черная рясаЧинно волочится по земле.Если все это ради веры, вся жизнь должна быть тому свидетельством,А если лишь рисовка (zōgraphia), пусть другой хвалит это! [38]Монашество, превращенное в кликушество, вызывает справедливый гнев Григория.
Но еще резче говорит он о тех монахах, которые, нарушая обет целомудрия, живут с лицами противоположного пола. В городском монашестве IV в. достаточно широко распространился обычай, по которому монах-одиночка или неженатый клирик жил под одной крышей с так называемой "синизактой" (греч. syneisaktos - букв. "введенная" в дом), или "агапитой" (agapitē - "возлюбленная"), которая формально была его служанкой, а в реальности нередко становилась любовницей. Имели также место случаи сожительства монахини или девы с синизактом-агапитом. [39] Против этого вопиющего нарушения церковный дисциплины был направлен 3-й канон Никейского Собора 325 г., [40] а также многие страницы в сочинениях Афанасия Великого, Василия Великого, Григория Нисского, Иоанна Златоуста и др.Григорий Богослов не скупится на резкие слова, обращаясь к монахам и монахиням, находящимся в сожительстве с лицами другого пола:Агапитам-мужчинам, а также агапитам-женщинам, скажу вот что:Провалитесь вы, проклятье для христиан; провалитесь,Прикрывающие беснование естества...Избегай, всякого мужчины, а особенно синизакта:Это горькая вода Мерры, поверь мне, дева...При смешении белого с черным получается серый цвет;Жизнь и смерть не имеют ничего общего.А тех, кого все называют синизактами,Не знаю, считать ли в браке или вне брака...Монахи, ведите жизнь монахов. Если же с агапитамиСожительствуете, вы не монахи…
[41]Мы видим, что Григорий выступает в качестве борца за чистоту монашеской жизни, напоминая монахам своего времени о том идеале жизни в подражание Христу, к которому они призваны.Место Григория в истории восточного монашества достаточно скромно; его сочинения на аскетические темы не сравнимы по значимости с сочинениями Афанасия, Василия Великого и Евагрия - основоположников монашеской письменности. Однако личный опыт Григория, несомненно, важен для всей последующей монашеской традиции. В его лице мы встречаемся с редким типом монаха-аристократа, монаха-богослова, монаха-философа, монаха-поэта. Его жизнь стала свидетельством того, что монах по призванию остается монахом и на епископской кафедре, и на церковном Соборе, и сидя за письменным столом в своем имении, и принимая лечебные ванны, и находясь в тенистой роще, и прогуливаясь по берегу моря. Живя в миру, монах остается вне мира, свободный от земных привязанностей. Он живет в Боге там, куда жизнь забросила его и где Промыслом Божиим определено ему нести свое служение.О раннем египетском и палестинском монашестве св. Chitty. Desert, 1-45. ^О "сынах завета" см., в частности, AbouZayd. Ihidayutha, 59-107.
Автор приходит к выводу, что "сыны завета", о которых говорит Афраат, не были в полном смысле монахами: это были миряне, которые давали обет девства и вели аскетический образ жизни, при этом оставаясь в миру или объединяясь в небольшие общины. ^Наиболее полным и современным исследованием мессалианства является Stewart. Working. Не потеряла своего значения и классическая книга Obolensky. Bogomils. ^О Евстафии см. Gribomont. Basil I, 95-116. О влиянии Евстафия на Василия см. Amand de Mendieta. Ascese, 52-61. ^Отметим, что главным действующим лицом на Гангрском Соборе был арианин Евсевий Никомидийский. Евстафий Севастийский, напротив, принадлежал к числу омиусиан и в 367 г. принял никейское исповедание. Евстафий разошелся с Василием Великим после 373 г., отказавшись признать единосущие Святого Духа Отцу и Сыну. См. Meyendorff. Legacy, 200. ^См. Gribomont. Basile I, 21-26. ^См. Meyendorff. Legacy, 199-201. Подробнее о том же см. Gribomont. Basil I, 26-41, 43-56. ^См. Fedwick. Church, 156-160. ^Несколько сводов аскетических правил дошли до нас под именем Василия, в том числе Правила пространные (Regulae fusius tractatae), Правила краткие (Regulae brevius tractatae), Нравственные правила (Moralia). О различных редакциях правил см. Gribomont. Histoire du texte. ^Gribomont. Basile I, 34; 40. ^Meyendorff. Legacy, 201-204.
^Восточное монашество на Западе до сих пор называют "базилианским", в отличие от западного "бенедиктинского" монашества, в основе которого лежит устав св. Бенедикта Нурсийского. Однако устав св. Бенедикта, в свою очередь, основан на уставе св. Василия: см. Бенедикт Нурсийский. Устав 73,5; ср. Meredith. Cappadocians, 24. Таким образом, Василий Великий может быть назван отцом и восточного, и западного монашества. ^Meyendorff. Legacy, 203. ^Meyendorff. Legacy, 202. ^Букв. "одинокой природой". Ср. Василий. Против Евномия 3, 7, 45; О Святом Духе 45, 32. ^Термин, указывающий на монастырь вообще, а не на женский монастырь (так же, как и термин partheneia указывает на "девство" вообще). ^Четыре термина, из которых первый (askētērion) означает одинокую келлию для упражнения в аскетической жизни, второй (monastērion) - монашескую келлию или небольшой монастырь, третий (koinōnikos) - большой общежительный монастырь, четвертый (migas, букв. "смешанный") - монастырь внутри города или селения. ^"Философия" - здесь: уединение, пустынножительство. ^Сл. 43, 62, 1-30; 258-260 = 1.641-642. ^Сл. 2, 6, 9-7, 13; SC 247, 94-96 = Сл. 3; 1.25-26. ^О понимании этих обетов Василием Великим см. Gribomont. Basile I, 38. ^Сл. 2, 6; SC 247, 94 = Сл. 3; 1.25. ^Сл. 2, 100, 7-8; SC 247, 220 = 1.59. ^Сл. 36, 6, 14-17; SC 318, 254 = 1.505-506.